«Пермь – 36»: репрессии мозга


В новогодние праздники мы с товарищами решили подвергнуть внезапной проверке деятельность печально известного музея «Пермь-36». А ну как руководство заведения учло критику, провело воспитательную работу с гидами, отредактировало выставку? Ведь и сам Виктор Шмыров, директор автономной некоммерческой организации «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36», признаёт, что экскурсоводы в его музее «не вполне квалифицированные», что в основном, это местные или подрабатывающие студенты. Забегая вперёд, отвечу сам себе – с антисоветской пропагандой и грязными манипуляциями в музее по-прежнему всё хорошо! Или даже лучше.

Но вернёмся к нашим гидам. А точнее, к Надежде Николаевне Третьяковой, в сопровождении которой мы препарировали бывшую колонию. Началось всё довольно невинно, и в какой-то момент нам даже показалось, что мы действительно находимся на обыкновенной экскурсии в обыкновенном музее.


Экскурсовод честно рассказала, что в первый период существования колонии основным контингентом были уголовники. Во второй, с 1954 по 1972 гг. – «приспешники Берии», т.е. бывшие сотрудники правоохранительных органов. Естественно, о том, что в третий период здесь сидели в большинстве своём каратели и эсэсовцы, экскурсовод умолчала – одни «инакомыслящие». Кстати, и на входных билетах по-прежнему написано, что «большую часть заключённых лагеря в этот период составляли политические», несмотря на незаметную публикацию статьи Шмырова, согласно которой осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду в ВС-389/36 (условное обозначение 36-й колонии) было только 39,2%.


Путешествие началось с осмотра территории. Гид не скрывала, что имеющиеся ограждения, охранные системы и некоторые части строений являются новоделом. Приятно удивил также довольно подробный рассказ про возможность отовариваться в ларьке.


Однако, начиная с ШИЗО, Надежда Николаевна начала уверенно повышать накал антиисторического драматизма. Отсутствие сифона в устройстве туалета в камерах штрафного изолятора приводило, по версии гида, к «жуткому запаху нечистот».



В то время, как, по словам подполковника Салахова, служившего в ИТК-36, камеры были оборудованы литыми чугунными унитазами, и всё смывалось водопроводом. Дальше – любимая байка музейщиков про «антисоветскую улыбку», за которую и сажали в ШИЗО. Естественно, без конкретных фамилий «жертв» и «палачей». Незаконные лишения свиданий по любому поводу тоже обошлись без примеров. В камерах, оказывается, случались суициды, однако никаких точных данных сообщить экскурсовод не смогла. Среди 4-х смертей за весь период с 1972 по 1987 гг., о которых нам сообщил научный сотрудник музея Андрей Зиновьев, потерять несколько суицидов немудрено. Впрочем, Надежда Николаевна назвала число в «десятка два» смертей. Не слишком ли сильное расхождение для сотрудников одного и того же «музея»?

Отдельно надо упомянуть слова гида о том, что «образованнейшие люди», коими были диссиденты, постоянно писали жалобы, из-за чего нарушений со стороны администрации было мало, что их никто не бил и не устраивал пыток. Интересное противоречие с той картиной, которую работники музея формируют у посетителей музея на протяжении всей экскурсии.

Экскурсия тем временем продолжилась в бараке. К чести экскурсовода надо отметить, что про деревянные нары было чётко указано, что они составляли интерьер только первого периода, «сталинского».



Однако, уже в следующем предложении Надежда Николаевна убежденно начала рассказывать об отсутствии постельного белья у 70% заключённых в то время, хотя из статьи научного руководителя музея Обухова мы знаем, что в самом начале существования колонии в Кучино (тогда это была ИТК-6), непосредственно после переезда «40% заключенных не были обеспечены постельными принадлежностями». А нехватка белья у 70% контингента упоминается только в записке «неудачного» (по словам Обухова) 1949-го года. Впрочем, гид подтвердила, что, по крайней мере, у «политзеков»-то, начиная с 1972-го, с бельём всё было в порядке.

Порадовавшись за диссидентов, мы перешли в следующий зал, где музей выстрелил по нам из своего главного идеологического калибра, выставки «ГУЛАГ. История, труд и быт».




Экскурсовод отметила, что формально, история ГУЛАГа начинается в 1930-м и заканчивается в 1956-м. Но «на самом деле политические лагеря существовали и после», а значит, можно использовать диссидентский бренд «ГУЛАГ» для придания рассказу о любом другом периоде системы дополнительного устрашающего характера. Ну, например, можно посвятить целый кусок выставки смакованию факта существования советских «концентрационных лагерей» в годы гражданской войны. При этом, конечно, не нужно рассказывать о том, что, например, на подконтрольных Колчаку территориях работал 41 концлагерь. Как и о том, что концлагеря – это вообще обычная практика того времени, совершенно несравнимая с нацистскими лагерями смерти.

Рядом на стенде – выдержка из приказа «о красном терроре». Старательно подчеркнуты слова о расстрелах.


А где статистика? А статистика у профессора Академии военных наук Олега Мозохина: «Со всеми оговорками и натяжками число жертв органов ВЧК можно оценивать в цифру никак не более 50 тыс. человек». Сравните с количеством жертв белого террора: 300 тысяч по данным либерального историка В. Эрлихмана.

Рассказ о ГУЛАГе гид начала с показа карты СССР, заполненной флажками. Каждый флажок – лагерное управление. Далее, нам озвучили цифру «до 200 лагерных пунктов» на управление и предложили умножить – «тысячи, тысячи лагерей, а в них миллионы заключённых». Ну, да, 2,5 млн. в 50-е годы [1] – не поспоришь.

Зато можно поспорить с утверждением, что в ГУЛАГ «сажали» на 8-10 лет за «опоздание на работу, самовольный уход с работы». Вот, например, что пишет доктор исторических наук В.Н.Земсков про трудовую дисциплину: «Наряду с органами изоляции в систему ГУЛАГа входили так называемые «Бюро исправительных работ» (БИРы), задачей которых являлась не изоляция осужденных, а обеспечение выполнения судебных решений в отношении лиц, приговоренных к отбыванию на принудительных работах без лишения свободы… Спустя несколько месяцев численность этой категории осужденных резко возросла, что было следствием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. “О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений”, введшего уголовную ответственность за самовольный уход с предприятий и из учреждений, за прогулы и опоздания на работу на 21 мин и более. Большая часть этих “указников” приговаривалась к исправительно-трудовым работам по месту основной работы сроком до шести месяцев и с удержанием из заработной платы до 25%. К началу Великой Отечественной войны на учете БИРов ГУЛАГа находилось 1 264 тыс. лиц, приговоренных к исправительно-трудовым работам без лишения свободы» [1].

Думаю, слова о посадках в ГУЛАГ «за безбилетный проезд, за частушку, за бутерброд, завёрнутый в газету с портретом Сталина» можно не комментировать.

Естественно, не обошлось и без разговора о «пяти колосках», за кражу которых с колхозного поля, по словам экскурсовода, сажали на 10 лет с полной конфискацией имущества. При этом сама Надежда Николаевна замечает, что люди крали «пять колосков» не от хорошей жизни. Хотелось задать гиду вопрос: если ценность «пяти колосков» была так высока, что от них могла зависеть жизнь человека, то как ещё следовало наказывать за воровство столь ценного зерна? Ну и, виноват, конечно, Сталин, который «организовал голод». Хотя и «не специально», а в результате коллективизации. Как можно организовать что-то не специально, понять сложно. Кстати, всего по Закону от 7 августа 1932 года общими судами РСФСР осуждено 182173 человек. Причем «к высшей мере было приговорено 3,5% осуждённых, к 10 годам лишения свободы – 60,3%, и ниже 36,2%. Из числа последних 80% осуждённых получили приговоры, не связанные с лишением свободы». Согласно тем же источникам в 36-м году две трети осужденных были реабилитированы.

Далее, снова обращаясь к карте, экскурсовод обратила наше внимание на сосредоточение значков в районе Великих строек. Вывод очевиден: «модернизацию Советского Союза выполняла дешёвая рабсила» заключённых. Однако предательские цифры и тут душат либеральную песню: например, население СССР в 1937-м составляло 162 млн. человек [2], а численность заключённых ГУЛАГа – 1,2 млн.[1] Надо полагать, все остальные 160,8 млн. человек в это время отдыхали.

Следующим в ход был пущен оперативный приказ НКВД СССР № 00486. На стенде висит цитата из этого приказа, в которой выделенные нами слова заменены многоточиями (ведь так страшнее): “Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик.



И неважно, что подлежали заключению лица старше 15 лет, а половина текста приказа посвящена вопросам дальнейшего устройства детей младше этого возраста. Статистики исполнения на стенде, конечно, не приводится, но экскурсовод вставляет ловко построенную фразу, что «за один только год было репрессировано 18 тыс. женщин и 25 тыс. детей», не упоминая, что приказ этот как раз и действовал чуть больше года. Однако, когда был задан соответствующий вопрос, Надежда Николаевна всё-таки созналась, что через год приказ был отменён, т.ч. сослаться на «неквалифицированность» гида Шмырову не получится.

Аналогичная манипуляция – цитата из докладной записки Заместителя Народного Комиссара Внутренних Дел СССР Чернышова от 20 мая 1945-го года: «Опыт работы с каторжниками в Воркутинском угольном лагере показывает, что осужденные к каторжным работам на 15–20 лет, в условиях специального режима для каторжников, теряют перспективу выдержать до конца срока — 15–20 лет — режим и условия каторжных работ. Отсюда моральная подавленность и полное отсутствие стимула для труда, а в результате труд каторжников значительно менее эффективен, чем труд обычных лагерников, при этом потеря трудоспособности через 5–6 лет почти обязательна», — выделенное на стенде отсутствует.



В результате фраза «теряют перспективу выдержать до конца срока» звучит, конечно, куда как более зловеще. А эта часть записки и вовсе стыдливо опущена: «За все время применения данного Указа осуждено к каторжным работам немного больше 29.000 человек. Широкое распространение новой тяжелой санкции наказания — в виде каторжных работ к концу победоносной войны вряд ли явится целесообразным. Тем более, что фактическое применение высшей меры наказания за последние годы было очень незначительным и в случаях действительно крайней нужды».

Периодически экскурсия удобрялась очередной лопатой «статистики». Так, например, нам было предложено поверить в то, что средняя продолжительность жизни заключённых на Колыме составляла 6-7 месяцев – «историки как-то посчитали». Как вяжется такая продолжительность жизни с данными старшего научного сотрудника лаборатории истории и археологии СВКНИИ ДВО РАН Александра Козлова: «Общее количество заключенных, завезенных в Дальстрой с 1932 по 1956 г. — 876043 человека… Согласно данным ГАРФ… из этого количества затем убыло по окончании срока 546972 человека, умерли 127792 человек, бежали 7877 человек, а остальные были переведены в другие лагеря страны»? Что, все, кто не умер, были приговорены к сроку менее полугода?

Ответ гида прост: «в ГУЛАГе не было настоящего учёта», и точных цифр мы никогда не узнаем, но примерное число всех репрессированных за 25 лет, включая депортированных и сосланных – 40 млн., а через лагеря прошло около 18 млн. Обратимся к записке начальника секретариата ГУЛАГа МВД СССР майора Подымова, адресованной начальнику ГУЛАГа МВД СССР генерал-майору Егорову С.Е. от 6 августа 1955 г., которую приводит в своей статье Игорь Пыхалов: «Всего в подразделениях ГУЛАГа хранится 11 миллионов единиц архивных материалов, из них 9,5 миллионов составляют личные дела заключенных». Не говоря уж о том, что в это число входят и обыкновенные уголовники, и те, кто был осужден по 58-й статье как каратель или пособник фашистов.

Далее снова ловкая фраза экскурсовода про 700 тысяч расстрелянных «за один только 37-й год», после которой следует мощное округление: «т.е. около миллиона». И добивание: «Cколько во все годы ГУЛАГа расстреляли, такой цифры не найти». Ну, мы поможем. В феврале 1954 года генеральный прокурор Руденко и др. в докладной записке на имя Хрущева назвали цифру в 642980 человек, приговоренных к высшей мере наказания за период с 1921 по февраль 1954 года [1]. Из числа осужденных за контрреволюционные преступления. Впрочем, это количество вынесенных приговоров, а не исполненных. Есть косвенные данные, говорящие о том, что реальных расстрелов было значительно меньше.

Прежде, чем перейти в следующий зал, полностью посвященный «лучшим людям страны» (т.е. диссидентам) по версии Шмырова, Калиха (почетного председателя пермского общества «Мемориал») и др. «рукопожатных» лиц, мы задержались для ознакомления с натянутыми под потолком плакатами.

Вот эта галерея:

«В концлагерях ВЧК погибли десятки тысяч человек». Можно по-подробнее? «В сентябре 1921 г. в 117 лагерях НКВД насчитывалось 60457 заключенных. Еще 25 тыс. чел., арестованные по подозрению и не имевшие приговора, находились в лагерях ВЧК» (Кацва Л.А., История России. Cоветский период.). Сколько точно из них погибло? От чего?
«Самый дешёвый труд», о котором написано на плакате, неплохо оплачивался именно во времена Берзина. Историк Козлов пишет: «Общая заработная плата … держалась почти весь 1933 г. на уровне 6 руб. 79 коп. в день и поднималась в апреле до 8 руб. 53 коп., в марте — до 9 руб. 21 коп. Из зарплаты заключенного высчитывали расходы «за содержание в лагере». Остальные деньги тогда оставались у них и могли служить накоплениями для последующей передаче семье».

Злой гений советского руководства умудрился сделать принудительный труд более эффективным, чем свободный. Что ж, возможно, где-то так и было. Но за счет чего это было сделано? «Установление в Севвостлаге «щадящего» режима принесло в первый, «берзинский» период деятельности Дальстроя свои несомненные плоды, превратившие этот гострест в крупнейшую хозяйственную организацию страны, выполнявшую и перевыполнявшую поставленные перед ней государственные задачи по промышленному освоению Колымы», — рассказывает историк Александр Козлов.

Коварными советскими палачами была введена «целая система зачетов, по которой сокращались сроки заключения в Севвостлаге и производилось досрочное освобождение. Этому же была призвана служить т. н. колонизация. Право на нее предоставлялось всем заключенным, пробывшим в лагерях не менее одного года, а особо отличившимся — 6 месяцев. Вышедшие на колонизацию должны были работать на предприятиях Дальстроя в качестве вольнонаемных, получать полностью плату по роду выполняемых работ. Им давалось право переселить к себе семьи с оплатой проезда за счет гостреста, а также выдавалась безвозвратная ссуда на обзаведение необходимым имуществом».

«Как правило, безвинные» узники ГУЛАГа – это, надо понимать, уголовники, которые там почти во все года составляли основной контингент, а также осужденные по «политической» 58-й статье пособники фашистов (статья 58 включает немало пунктов помимо антисоветской агитации: 58-1а – измена Родине: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, 58-2 – вооруженное восстание, 58-6 – шпионаж, 58-8 – теракты)?

А что это за позорище со штрафбатами? «Большинство, из более чем миллиона» – это более 500 тысяч. В то же время известно, что за всю войну в штрафные части было направлено 427910 человек. Все, конечно, умерли. Некоторые, если верить плакату – ни по разу.

Грязные намёки на аналогию с концлагерями – это «цветочки», «ягодки» будут под занавес.
«ГУЛАГ – образ жизни». Научно, музейно, да…
Снова «800 тысяч в течение одного только года»
Демотиваторы как инструмент преподавания истории – это свежо.

Разговор о «лучших людях» начался с упоминания польского шпиона, дело которого, как пыталась уверить нас Надежда Николаевна, было конечно «состряпано».



Как и «почти все дела политических». Доводов, кроме просьбы поверить на слово, мы не дождались.

Перечисляя достоинства сидевших в 36-й колонии диссидентов, экскурсовод взорвалась комплиментами в адрес Стуса. Величие поэта Стуса на Украине было приравнено к величию поэта Пушкина в России. Я так мыслю, филологи оценят. Понятное дело, не обошлось без намёков на убийство Стуса по заказу советского руководства, чтобы не допустить вручения ему Нобелевской премии, на которую он был номинирован. История, конечно, тёмная, но сын Василия Стуса, Дмитрий, комментируя данную версию, говорит следующее: «Это пишут люди, которые не представляют психологического состояния Стуса, когда это противостояние просто вымотало из него все нервы, потому что не было ни одной голодовки, в которой он бы не участвовал, и акций протеста, к которым бы он не приобщался. Все это не проходит без последствий для организма. Это походило на донкихотовское самоубийство: было четкое осознание, к чему это все может привести. В 1985 г. он был, похоже, окончательно истощен». Что характерно, не упоминает Дмитрий и о «проломе черепа», который, по словам нашего гида, был обнаружен при эксгумации: «нашли какие-то следы на левой стороне груди, есть фотосъемки этого. Но что произошло на самом деле, никто не знает».

А вот другой «узник совести», Балис Гаяускас, литовец.





«В 1945 г. вступил в нелегальную национально-освободительную организацию». Забыли написать, что это была вооруженная группа, задачей которой было убивать советских солдат, в чем Балис признается лично и сожалеет, что убивал советских солдат недостаточно эффективно: «Начали готовить батальоны и так далее, как регулярную армию. Не перешли на партизанскую войну – вот это была ошибка. Перешли в 1948 году, когда поняли, что здесь ничего скоро не будет или вообще ничего не будет, в ближайшее время мы все погибнем. Надо было еще в 1944-1945 году применять тактику. Мы бы сохранили много людей и нанесли бы больше вреда, чем мы нанесли». Гид не заостряет наше внимание на этом факте, ведь главное, что впоследствии Балис сидел за перевод «Архипелага ГУЛАГ» на родной язык. А значит, он – ярчайший представитель «лучших людей». Что характерно, за Гаяускаса очень переживали в США. Даже написали некое прошение.

Ещё один герой, Левко Лукьяненко – «один из самых ярких националистов», как охарактеризовала его наш экскурсовод. Ратовал за отделение Западной Украины от СССР. Благородное дело!

Завершив знакомство с диссидентским пантеоном, Надежда Николаевна повела нас в бывшую столовую, где экскурсия перешла в терминальную стадию. Столовая полностью утратила аутентичный вид и почему-то вся оказалась заполнена плакатами советских времён. Но главным элементом убранства был «иконостас», состоящий из портретов известных советских деятелей и руководителей.


И здесь наша экскурсовод перешла в режим берсерка: «Страшные это люди, люди первого ряда [советское руководство], жуткие люди! У них у всех руки по локоть в крови. Молотов подписал расстрельных списков больше, чем Сталин… Никто из них никак не осужден. У нас вообще никто не осужден. Вот, если, например, немцы приезжают к нам, они просто чувствуют вину за своего Гитлера, за фашизм и т.д. У них, вы помните, был Нюрнбергский процесс, там всех официально осудили. У нас такого не произошло», — переживала гид. Мы напомнили ей, что немцы были фашистами. «Ну а чем они [советское руководство] были лучше фашистов?» — продолжала распаляться Надежда Николаевна. Ответ, что фашисты хотели тут всех расстрелять, вызвал очередную порцию откровений: «Не всех! Они были за чистоту арийской нации. Они, по крайней мере, своих холили и лелеяли, а наши расстреливали женщин и детей!!!» На всякий случай мы уточнили, не считает ли экскурсовод, что наши были ещё хуже. «Да! Знаете, они даже хуже фашистов! Потому что, по крайней мере, в Германии женщин и детей своих не расстреливали, а у нас просто геноцид собственного народа был! Это абсолютно нормально было в те времена, понимаете! 40 миллионов репрессированных за 25 лет! А в войне знаете, сколько миллионов погибло? 25 миллионов», — горячилась гид. Мы напомнили, что их вообще-то убили немцы (которые лучше). «Ну, неважно! Важно, что… я не поняла вашу мысль!». После того, как мы вежливо повторили, экскурсовод обрадовано закивала, дескать, о чем и речь – в войну-то немцы убивали, а тут – свои!

Гнев гида не миновал и Андрея Александровича Жданова: «Страшные люди нами руководили! Моральный облик этих людей был просто ужасен!.. Того же Жданова возьмите. Великая Отечественная Война. Он в осаждённом Ленинграде. 125 «блокадных» граммов хлеба получает народ, а врачи Жданову ставят ожирение какой-то степени. И в то время, как тысячи и тысячи людей умирали с голоду, у него работала подпольная фабрика по производству пирожных – он очень любил пирожное!». Мы поинтересовались, как это стало известно. «Как-то узнали, не просто так люди говорили…» На наше предположение, что вообще-то эту информацию могли распространять фашисты с помощью листовок с воздуха, экскурсовод уверенно согласилась: «Да-да-да, ну и это ж не случайно было, это была правда, действительно!»

Поругав ещё немного Ежова и Ягоду, Надежда Николаевна подвела итог: «Вот такая у нас с вами история, трудная, запутанная, тяжёлая. И предстоит нам ещё всё распутать и расставить на свои места. И, конечно, должен обязательно произойти такой же, как Нюрнбергский, или подобный ему, процесс».

Мы, конечно, всякого ожидали. Жонглирования цифрами и фокусов с цитатами, умолчаний и домыслов, однобокости, в конце концов. Но такая искренность нас несколько шокировала. Не давая опомниться, гид включила нам какой-то фильм ужасов про «Пермь-36», некоторые сцены из которого наводили на мысль, что режиссёр черпал вдохновение из х/ф «Сайлент Хилл». Знакомство с цитаделью Правды было завершено.

Вот такие экскурсии проводят в «музее истории политических репрессий «Пермь-36», такие там работают экскурсоводы (и не первый год, судя по книге восторженных отзывов). Вот такое заведение получает краевое финансирование, претендует на федеральное и рвётся получить признание ЮНЕСКО. Согласно отчёту Контрольно-счётной палаты Пермского края, за 2009-2011 гг. музей обработал 22 тыс. человек, а жертвами передвижных выставок в «одном только» 2011г. стали ещё 5 тыс. человек. Проведение этих выставок и лекций в школах происходит при поддержке правительства края. Остался ли здравый смысл у политиков, которые так упорно защищают эту организацию?

На брифинге 18 декабря 2012 г., посвященном планам «Перми-36» уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина рекомендовала устроить экскурсию в музее для бывших сотрудников пермских колоний, у которых мы брали интервью, чтобы они наконец-то узнали Правду. Что теперь скажет Татьяна Ивановна? Что скажет вице-премьер краевого правительства Надежда Кочурова, которая покрывает весь этот кружок любителей фашизма?

Информация о происходящем в «Перми-36» будет доведена до каждого, все лоббисты во власти будут выявлены и представлены общественности.

 

Активист пермского отделения движения “Суть времени”
Олесь Гончар

 

[1] Земсков В. Н., ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, №6. С.11.

[2] Андреев Е. М., et al., Население Советского Союза, 1922—1991. Москва, Наука, 1993. ISBN 5-02-013479-1

 

 

Оставить комментарий

*