Эхо Перми-36

АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36» упрекают за то, что его гиды дают недостоверную и непроверенную информацию как о 36-й колонии, так и о ГУЛАГе вообще. Мы решили проанализировать этот вопрос на основе отзывов посетителей музея, оставленных ими в Интернете. Для этого мы осуществили поиск записей поездках в музей в ЖЖ и других местах за период с 01.01.2001 по 01.06.2012 (чтобы исключить влияние критических публикаций о музее, появившихся в этом году). Все найденные нами записи принадлежат людям, ведущим блог не первый год, т.е. это не блоги-однодневки.

Всего было найдено 34 отзыва. Некоторые из них весьма объёмные, другие сводятся к нескольким фразам, отдельные записи содержат слова гидов в изложении посетителя, но большинство – лишь его собственные слова, однако, каждый отзыв позволяет судить о том, какую информацию вынес человек из посещения музея.

Для начала – общее во всех заметках. Первое, что бросается в глаза – почти все отзывы, в которых вообще упоминается состав осужденных, содержат утверждение (а иногда даже прямую цитату гида), что ИТК-36 была колонией «для политических», 23 из 26 (в остальных авторы не касались этого вопроса). Очень небольшое количество человек обратило внимание на то, что среди осужденных в ИТК-36 было много изменников Родины, я насчитал 2 из 26. В то же время сам директор музея В. А. Шмыров пишет, что осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду в ВС-389/36 (условное обозначение ИТК-36) было только 39,2%. Остальные были бывшими пособниками фашистов, шпионами, бандитами из числа радикальных националистов и т.д. Причём опубликовал он эту статью уже после того, как об этом контингенте рассказал в интервью газете «Аргументы и Факты» бывший сотрудник ИТК-36 В. Кургузов.

Второе, что следует отметить – вцелом отзывы положительные, кто-то просто пишет, что посещение музея произвело на них сильное впечатление. Всего подобных записей 19 из 23, высказавших свою оценку, т.е. 83%. Лишь двое человек не были удовлетворены качеством экспонатов и музеем вообще, и ещё двое высказали лёгкое разочарование. Как видите, мы не выбирали специально разгромные заметки, а взяли все, какие смогли найти.

Довольно заметное число посетителей, 8 человек (из них, что характерно, 6 женского пола, судя по именам и фотографиям), в той или иной форме высказали обобщённое утверждение, что колония была жутким местом, с невыносимыми условиями для жизни. В частности журналист Ольга Волгина приводит слова экскурсовода Игоря Латышева: «Вот и мы находились здесь прошлым летом неделями. Тут же, на КПП. спали. Я не буду вдаваться в подробности, дабы меня не сочли человеком со странностями. Скажу только, что было очень и очень страшно. Ночами накатывал тягостный, парализующий ужас. Вроде бы ничего нет, а волосы шевелятся и поднимаются дыбом. Как будто нечто потустороннее смотрит на тебя и вот-вот что-то произойдет. Это на самом деле жуткое место». Работникам музея на заметку – после такого рассказа из-за угла на посетителей должен с диким воем выпрыгивать актёр, загримированный в ужасного надзирателя: ну, там, клыки, когти, безумный взгляд, огонь изо рта. Хвост, конечно.

Игорь Латышев: «Спать в бараке особого режима невозможно»

Следующая группа высказываний объединяет так или иначе сформулированную мысль о тождестве ИТК-36 и немецких концентрационных лагерей. Всего обнаружилось 5 таких случаев. 3 их них мы склонны списать на неграмотность самих посетителей, называющих Пермь-36 «концлагерем». Однако та же Ольга Волгина (в то время ещё положительно отзывавшаяся о музее) пишет в своей статье для журнала «Тайны ХХ века» 2011 года: «Говорят, немцам интересно ездить в «Пермь-36», потому что наше тоталитарное прошлое похоже как брат-близнец на их нацистское». Там же упоминается и демонстрация в лагере документального фильма «Аушвиц» (возникает вопрос, с какой целью это было сделано): «Группа в дождевиках и сапожках (немцы поступили дальновидно, все привезя с собой) топчется у афиши и что-то бурно обсуждает. «“Аушвиц” – документальный фильм Франка Хертвека». Серый плакат на сером заборе. Эта кинолента будет демонстрироваться и обсуждаться в одном из кинозалов». В свете этого, эпитет «российский Аушвиц», употреблённый Иваном Кондратенко в своём блоге, мы также не можем назвать совпадением. Вряд ли, можно отрицать связь между такими сравнениями и планами по проведению на «Пилораме-2011» дня узника фашистских лагерей. Наконец нельзя здесь не припомнить и музейный плакат, проводящий параллель с фашистскими концлагерями:


Далее, с разной частотой встречаются упоминания отдельных более конкретных сведений, на которые люди обратили внимание в ходе посещения музея. Мы считаем, что такие совпадения в различных отзывах неслучайны. Также не могут на наш взгляд быть случайными или выдуманными и отдельные конкретные цифры или необычные сюжеты, приводимые посетителями. Например, сложно представить, чтобы 4 человека самостоятельно выдумали, что «аллея Свободы» была высажена в 54-м году в качестве поблажки и в нарушение норм. Причем различные формулировки делают маловероятным простое копирование из одного источника.

Достаточно часто, 7 раз, упоминается «неотапливаемое» (в другой вариации, отапливаемое до 13°) ШИЗО. При этом 2 посетителей обратили внимание на наличие труб для отопления, а 3-е уточнили, что в холодном ШИЗО нельзя было носить верхнюю одежду. Это действительно так – верхняя одежда в ШИЗО не полагалась, вместо этого осужденные носили одежду, закреплённую за изолятором. Однако, другая им там и не была нужна, т.к. согласно нормам материально-бытового обеспечения в холодное время года температура в жилых помещениях исправительно-трудовых учреждений поддерживалась на уровне плюс 18-20° по Цельсию.


3 человека написали о том, что попасть в ШИЗО можно было безо всяких причин. В частности, дважды была приведена известная байка о том, что некоего осужденного отправили в штрафной изолятор за то, что он, якобы, «антисоветски улыбался». Вот один из вариантов: «В ШИЗО могли отправить в любой момент, за антисоветскую улыбку например, как вы понимаете, если надсмоторщик не в духе или у него план». Вот, что говорит на этот счёт подполковник Салахов Н.С., проходивший службу в 36-й колонии с 1973 по 1975 гг. начальником отряда: «Чередование шло такое: беседа, предупреждение, выговор – и так всё строже и строже. Если не исполняет осуждённый требования, то применялись более строгие меры взысканий», – т.е. чтобы «заработать» ШИЗО, надо было постараться. Кроме того, водворять в штрафной изолятор имели право только начальники ИТУ, или в экстренных случаях их дежурные помощники (но только на 24 часа), а не «надсмоторщики».


Ещё один человек (Команов Дмитрий Алексеевич) написал, что «в ШИЗО продлевали срок задержания – противозаконно». Его экскурсоводом был лично Арсений Рогинский, председатель международного общества «Мемориал», пермское краевое отделение которого является соучредителем АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36». Двое других авторов утверждают, что в ШИЗО могли держать до полугода. Последнее – однозначно неверно, т.к. общий срок пребывания в штрафном изоляторе в течение одного календарного года не мог превышать шестидесяти суток, согласно 54-й статье Исправительно-трудового кодекса РСФСР 1970 г. Тут, возможно, от безграмотности гиды (или посетители) путают ШИЗО и ПКТ, в котором действительно можно было провести в общей сложности до полугода за год, но условия которого значительно отличались от ШИЗО (например, там позволялось читать, писать, учиться)


Что интересно, слова Виктора Шмырова, директора музея, явным образом противоречат рассказам экскурсоводов: «Правозащитник – это человек, который, когда видит нарушения режима, немедленно об этом строчит жалобу. Поэтому попробуй, нарушь правила поведения с заключёнными». Видимо, Виктор Александрович хотел сделать комплимент правозащитникам и немного вышел из роли. Впрочем, то же самое о жалобах говорит в своём интервью и представитель противоположной стороны – полковник Ковалёв В. М., заслуженный врач, бывший начальник Мошевской больницы для осужденных: «Существовало понятие — «нарушение социалистической законности». И такого заключения при любых проверках (особенно жалоб) поистине боялись как огня. Потому что за этим следовал немедленный приказ, чаще всего весьма сурового содержания». Нельзя не напомнить и другие его слова: «36-я колония от меня была вдалеке, но, если мы в таёжных дебрях за эту соцзаконность так отвечали и, следовательно, спрашивали с сотрудников, то, конечно же, тому персоналу, который работал в ИТК-36, им, беднягам, приходилось это делать, может быть, вдесятеро скрупулезнее и педантичнее, чем нам». Добавим также, что по закону жалобы, направленные прокурору, просмотру (т.е. предварительному цензу со стороны администрации колонии) не подлежали.


В 4-х отзывах содержится утверждение о том, что в колонии велась целенаправленная работа по нанесению психологического вреда заключённым: «Конечно вся система была построена на подавлении человеческого в человеке. Превратить человека в безвольное животное вот задача». Примеры такой работы: «убежденного украинского националиста Василя Стуса держали в одной камере с Леонидом Бородиным, националистом русским», «каждые несколько минут в глазке камеры появлялось чье-то недоброе око» (последнее – из статьи той же Волгиной, гидом которой был Латышев). Уровень приводимых аргументов, как можно заметить, низкий или ещё ниже. Почему, интересно, содержание в одной камере двух националистов разных национальностей – это психологическое давление, а не стремление, например, укрепить дружбу народов? Или что, люди, которые внушают подобные мысли посетителям музея, считают, что националисты обязаны ненавидеть представителей других наций? Может, по их мнению, это правильно? В конце концов, с кем ещё следовало содержать националиста Бородина, если, как он сам утверждал, он «был единственный русский в «особом» лагере»? К тому же, по его словам, он «бесконечно уважал своих сокамерников и «соузников», в частности «замечательного украинского поэта Василя Стуса».

Дважды упоминаются унизительные процедуры досмотра перед свиданием, включая гинекологический. Например, об этом говорит девушка (судя по фото), чьим «замечательным экскурсоводом» была некая Ирина Васильевна. В связи с этим, я позволю себе лирическое отступление и напомню, что в 2011-м году «в Ростове перед матчем 28-го тура чемпионата России “Ростов” — “Зенит” задержали фанатов петербургского клуба. Задержанные пытались пронести на стадион файеры в задних проходах» (по сообщению газеты «Комсомольская правда»). Так что если даже в колонии имели место такие подробные досмотры, то вполне понятно, зачем и почему, т.к. сам же посетитель упоминает о случаях утечки информации из колонии: «Здесь писались книги, стихи, велись дневники. Не смотря на страшное наказание за обнаружение — это делалось и выносилось на волю силами отважных жен. Как? Писали на папиросной бумаге, потом засовывали в пакетик и женщина должна была проглотить эту капсулу». Периодическую утечку информации подтверждают и ветераны, у которых мы брали интервью. Необходимо также сказать, что хотя чёткого определения личного досмотра нет, в Правилах внутреннего распорядка исправительно-трудовых учреждений (глава IX, § 45) есть важные ограничения: «(V). Личный досмотр производится < …> только лицами одного пола с досматриваемыми. Запрещается производить в одном помещении досмотр нескольких лиц одновременно. (VI). Должностные лица, производящие личный досмотр, а также досмотр вещей, обязаны быть вежливыми в отношении досматриваемых лиц и не допускать действий, унижающих их достоинство».


К слову, в весьма обширном обзоре того же автора, содержится масса замечаний, которые вряд ли можно выдумать самостоятельно. Вот некоторые из них.

«Они [осужденные] провели в заключениях и ссылках десятки лет. Балис Гаяускас — 37, а Василь Стус — 45», — автора не смущает, что Стус впервые был осужден в 72-м, а в 85-м уже умер.

«Конечно нельзя было заключенным заниматься творчеством. Но исхитрялись». Исхитрялись по словам того же блогера настолько, что «кто-то писал книги здесь, кто-то выучил несколько иностранных языков». Напомним, что, по словам полковника Терентьева, никто не мешал осужденным не только изучать языки, но и вести дневники.

Ну и напоследок мощный вывод: «Надо понимать, что все мы в крови и я уверена, именно поэтому у России все плохо и будет только хуже». Мысль о том, что все мы страшно виноваты, действительно навязывается экскурсоводами музея, в чём мы убедились лично. Об этом опыте мы напишем отдельную заметку, а здесь лишь скажем, что навязывание подобных выводов действительно ни к чему хорошему Россию привести не может.

Отдельно выделим упоминание того же автора об «очень вредной работе» по набивке ТЭНов для утюгов, «в ходе которой через некоторое время начинались необратимые изменения в легких». Несмотря на то, что это единственный случай данного утверждения среди прочитанных публикаций, в конце нашей заметки будет приведено видео, подтверждающее, что это действительно слова экскурсовода, а не выдумка блогера. В качестве комментария напомним слова Рожкова С. А., с 1972 по 1979 гг. бывшего начальником оперативного отдела ИТК №36 о том, что «на Лысьвенском заводе эту работу вообще женщины выполняли, это женский труд. Соблюдали правила техники безопасности, санитарию на производстве».

Помимо текстов, мы старались также анализировать фотографии, которые помещали у себя авторы для иллюстрации своих походов. Одной из самых популярных фотографий стало фото нар. Сделанное с разных ракурсов это фото сопровождает 13 записей, и лишь в 4 случаях авторы дают какой-то комментарий относительно спальных мест.


При этом только один посетитель указал, что в действительности заключённые ИТК-36 спали на двухъярусных кроватях с постельным бельём, а нары – это атрибут более раннего периода. К сожалению, мы не можем судить о том, какое мнение сложилось у посетителей относительно условий сна заключённых, которые сотрудники музея представили в виде рядов голых нар. Однако, логично предположить, что отсутствие комментариев в данном случае означает согласие с картинкой. В то же время, по свидетельству руководителя научно-исследовательского отдела АНО «Пермь-36» Леонида Обухова, даже в ранние периоды существования колонии в Кучино, постельным бельём была обеспечена большая часть контингента, а его недостаток был не правилом, а наоборот – исключительной ситуацией, которая находила отражение в соответствующих служебных документах.

Кроме того, нам бросилось в глаза, что двое блогеров поместили у себя в журналах фотографию одного и того же листка с цитатами из оперативного приказа НКВД СССР № 00486, которые, видимо, их достаточно впечатлили.


Эти слова действительно звучат страшно. Однако при более внимательном изучении, выясняется, что из них выдран существенный смысловой кусок: «Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик». Это не говоря уж о том, что речь идёт о детях старше 15 лет и половина документа посвящена описанию того, как надлежит устроить детей младше этого возраста, оставшихся без попечения. К слову, гораздо важнее реальная статистика выполнения данного приказа, но, судя по фотографиям, она на листках с цитатами отсутствует.

Любимой темой гидов (а может быть, посетителей) является, видимо, тема туалета – его описание или фото встречается во многих отзывах. Пару раз упоминаются очереди в туалет. При этом в одной заметке содержится конкретная информация: «Туалет жилой зоны. Построен в 1972 году. Был единственным на всю жилую зону, то есть, на 500 человек». Информация, впрочем, неверная, т.к. общее число осужденных, прошедших через 36-ю колонию с 1972-го года составляет 518 человек, а в среднем в колонии единовременно содержалось около 100 осужденных. Также ошибку в числе заключённых (скорее всего, от невнимательности) допускает Станислав Жарков: «с семидесятых там держали политзаключенных, коих через это учреждение прошло около 700 человек». Дмитрий Команов после экскурсии под руководством Рогинского пишет: «В этом ШИЗО ещё ничего — туалет — дырка в полу. А где-то давали ведро, где-то высокий узкий контейнер, на который взабраться можно было только держась за что-нибудь на стене». Мы попросили подполковника Салахова дать свой комментарий по этой теме: «В штрафном изоляторе были литые чугунные унитазы в углу установлены, и водопровод – все отходы смывались водопроводом… Туалет в 36-й колонии был на улице, но за состоянием туалета следили осуждённые из хозобслуги. Они постоянно чистили все проходы туда от отряда, дорожки туда всегда содержались в идеальном порядке, и в туалете также всегда был порядок… Там [в 36-й колонии] было 120 человек… Было предусмотрено [в туалете] 5 мест – вот 5 человек могли в раз пользоваться туалетом». Сравните с плацкартным вагоном, где на 50 мест 2 одноместных туалета.

В конце хочу отметить высказывание Игоря Латышева, записанное Ольгой Волгиной: «Все было — и срывы, и нападения, и попытки суицида — все что угодно», — а также ещё одно на ту же тему: «По словам гидов, в ШИЗО «срывались» даже самые стойкие узники, коими считались прибалты. Здесь чаще всего доходило дело до истерик и самоубийств». При этом, согласно комментарию научного сотрудника АНО «Пермь-36» Андрея Зиновьева, оставленному им под одной из наших публикаций, за все 15 лет существования ИТК-36 непосредственно в ней умерло 4 человека.


Ну а чтобы вы могли составить собственное примерное представление о музее, мы предлагаем вам видеозапись короткой экскурсии, которую нам провела девушка-волонтёр во время «Пилорамы-2012». Следует, однако, подчеркнуть, что девушка видела камеру и что мы не скрывали своего скептического отношения к музею.

Как видите, характер отзывов, оставленных посетителями музея, вполне позволяет сделать вывод о том, как музейные экспонаты и слова гидов воздействуют на посетителей. Это, в первую очередь, искажение представления о составе заключённых и об условиях их быта. Это поливание грязью советской истории путем манипуляций: искажающего смысл цитирования, умалчивания существенных деталей, пересказа неподтверждённых слухов, однобокой интерпретации. Наконец, это навязывание посетителям идей, несовместимых с претензией «Пермь-36» на роль музея: идеи равенства фашизма и коммунизма, чувства неполноценности и всеобщей вины. Вот что пишет один из посетителей: «Это одно из таких мест, где побывать необходимо, а потом также необходимо тяжко и беспробудно пить, выплескивая из себя полученные эмоции пьяными слезами. Как-то так получилось, что мою семью миновали репрессии, тюрьмы и лагеря. Но, даже не обладая генетической памятью, в этом месте понимаешь, что тебе и поколениям твоих родственников тупо повезло. И кем бы ты ни был, как бы себя ни вел, с кем бы ни общался и где бы ни работал, от нар не убережешься в этой стране».

Мы дали вам свой анализ высказываний людей, пропущенных через идеологические жернова «Перми-36». Ознакомиться непосредственно с исходным материалом вы можете по следующим ссылкам:

14.02.2009 http://klyaksina.livejournal.com/140360.html
Ольга Колодина 25.11.2008 http://olga-kolodina.livejournal.com/30705.html
Команов Дмитрий 23.08.2008 http://dkomanov.livejournal.com/47564.html
Елена Санникова 03.12.2011 http://elena-n-s.livejournal.com/236185.html
03.12.2011 http://fufamama.livejournal.com/37877.html
Ivan Kondratenko 06.11.2011 http://kondratenk.livejournal.com/53842.html
23.10.2011 http://bragina24.livejournal.com/201006.html
Илья Липин 26.09.2011 http://ilipin.livejournal.com/44061.html
20.09.2011 http://tikkireya.livejournal.com/113693.html
03.08.2011 http://abdallah-haji.livejournal.com/16218.html
Алексей Гречищев 06.08.2011 http://dr-knaje.livejournal.com/tag/пилорама
01.08.2011 http://starcom68.livejournal.com/267138.html
Группа ReЯ 31.07.2011 http://reya-perm.livejournal.com/tag/Пермь-36
Ольга ВОЛГИНА
“Тайны ХХ века”
2011 год http://tainy.info/history/lager-perm-36-svobody-net/
Дмитрий Андреев 15.07.2011 http://tipograf.livejournal.com/188588.html
Илья Буяновский 02.05.2010 http://varandej.livejournal.com/270259.html
11.08.2010 http://lazda.livejournal.com/242259.html
Наталия Курнант 27.02.2010 http://russiantowns.livejournal.com/1727733.html
Станислав Жарков 31.07.2011 http://zharkov-stas.livejournal.com/19663.html
Людмила КАРГОПОЛЬЦЕВА 05.07.2010 http://gazetazwezda.livejournal.com/65799.html
Константин 26.07.2010 http://lazyzms.livejournal.com/71752.html
aka_roxanne 27.07.2010 http://lazyzms.livejournal.com/71752.html?thread=963912#t963912
Красноярская краевая научная библиотека 08.01.2009 http://kraevushka.livejournal.com/80746.html
Мария Грузова 30.11.2010 http://iron-marg.livejournal.com/111020.html
Надежда 09.06.2011 http://firrior.livejournal.com/232053.html
07.09.2011 http://ushakovpetr.livejournal.com/518.html
02.07.2010 http://mypiloty.blogspot.ru/2010/07/36.html
Елена 03.05.2012 http://elena-dreams.blogspot.ru/2012/05/blog-post_4591.html#more
07.07.2011 http://newpiligrim.livejournal.com/3490.html
Piotr Smolar
“LE MONDE”
24.10.2009 http://inoforum.ru/inostrannaya_pressa/perm-36_zabytyj_gulag/
Марина Ярдаева 02.05.2010 http://www.turfront.ru/pub-119
31.10.2011 http://mendy.ru/poezdka-v-perm-36.htm
Коновалов Егор 23.04.2012 http://autotravel.ru/otklik.php/915
05.09.2009 http://velo.darksanime.org/2009/09_05-06/

P.S.
В этот перечень не вошла статья Андры Таэде от 04.12.2012, которая не соответствует рассматриваемому периоду. Однако, мы не смогли удержаться от цитирования: «Тарто, описывая в своих статьях Пермь 36, неоднократно называл Кучино лагерем смерти, и для этого были все основания. Заключенных морили голодом и содержали в холоде при морозе, доходившем зимой до сорока градусов, они ходили в тонких штанах и худых фуфайках, их пытали и унижали. Гид не скупится на описания, он рассказывает, что охранники из числа садистов разбивали окна в камерах-одиночках, чтобы летом туда попадали с болот комары, а зимой — холод. Бросали в угол камеры к отверстию параши горстями хлорку, из-за чего у заключенных сохли слизистые оболочки горла, носа, ушей. Если узник решал заморить себя голодом, его приковывали к решеткам и вводили жидкость через резиновый шланг в рот. Или кормили через анальное отверстие».
[аплодисменты]

 

Активист пермского отделения движения “Суть времени”
Олесь Гончар

 

 

Оставить комментарий

*