Ответ Пермского отделения общественного движения «Суть времени» на статью Е. Сапиро «Человеконенавистники»


В ноябре мы начали публиковать серию материалов «Пермь – 36. Правда и ложь». В основе этих материалов были интервью с сотрудниками советской пенитенциарной системы. Оказалось, что свидетельства такого рода вызывают живой общественный интерес. Статистика заходов на наш сайт позволяет утверждать, что с нашими интервью ознакомились десятки тысяч человек. Кроме того, подготовленные нами тексты размещались в блогах Живого Журнала, активно копировались, распространяясь далеко за пределами нашего сайта – так что реальной статистикой мы, конечно, не обладаем. В результате мы получили сотни благодарных отзывов и несколько новых свидетельств в пользу той версии истории пенитенциарной системы, которая излагалась нашими собеседниками в развернутых интервью.

Эти публикации не могли не вызвать споров. Бессмысленно, конечно, отвечать на претензии типа: это «непрофессионально», «тенденциозно», это «подтасовки», наши собеседники-офицеры – это «подставные персонажи», «то, что вы делаете, это даже не глупо, это просто смешно!!!». «Вы, господа из “сути времени” врете, врете нагло, без сути, передергивая факты, подтасовывая их, вырываете цитаты из контекста, врете беспринципно, так поступают обиженные и бездари». Но хотелось получить и какую-то развернутую, хоть сколько-нибудь рациональную критику. И мы ее получили: Евгений Сапиро в газете «Новый компаньон» опубликовал развернутый текст, в котором уделил нам внимание.

Господин Сапиро гордится, что он «стоял у истоков» музея «Пермь – 36», так что альтернативный взгляд на деятельность этого заведения, очевидно, задел его лично – и реакция его, на наш взгляд, получилась очень личной, пристрастной и субъективной. Что не хорошо и не плохо. А может, скорее хорошо, чем плохо – говорить с неравнодушными людьми всегда интереснее.

Автор статьи вспоминает, что поддержать создание музея его попросил “великий русский писатель, фронтовик-окопник Виктор Петрович Астафьев”. Мы не обсуждаем здесь фронтовые подвиги и литературные достижения Виктора Петровича Астафьева, но о его гражданской позиции мы имеем свое мнение. Мы помним, как в 1993 году знаменитый писатель (Герой Социалистического труда), после расстрела Дома Советов, подписал небезызвестное «письмо сорока двух», в котором защитники Парламента назывались «фашистами», в котором содержался призыв запретить все коммунистические и националистические партии и объединения, распустить не только Верховный Совет, но и Конституционный суд; заодно в подстрекательстве «фашистов» авторы письма обвиняли газеты «День», «Правда», «Литературная Россия» и др. – что имело вполне реальные цензурные последствия! И после этого Виктор Астафьев стал поборником демократии?

На крови 1993 года созидался тот режим, который обслуживал в последний период своей деятельности Герой Социалистического труда Астафьев и частью которого был Евгений Сапиро. Они-то и покровительствовали «музею».

Наш оппонент повсюду пренебрежительно именует нас «сувременщики» (что, кстати, означает сей безвкусный неологизм?). Мы – активисты общественно-политического движения «Суть времени», идеология которого не скрывается. Да, наши комментарии к публикуемым материалам связаны с нашей идеологией, нашим историческим мировоззрением, нашим видением будущего. Мы считаем, что СССР – великая страна, самая великая страна в мировой истории, которая, конечно же, была полна великих противоречий. Репрессивная система СССР относится к тем чертам советизма, которыми мы отнюдь не восхищаемся. Наш идеал – СССР 2.0. Мы хотели бы вернуть высшие советские ценности и исправить ошибки. А суть нашего времени – трагический конец классической истории, за которым – либо коммунизм, либо кромешный ад.

И мы видим, как из всех зон антисоветизма рвется этот самый кромешный ад. Правда ли то, что в «Перми-36» сидело много эсэсовцев, бандеровцев, дезертиров и предателей? Правда ли то, что создается их коллективный образ как «узников совести»? Правда ли то, что над их участью нас призывают рыдать, к их камерам возлагать цветы, за их судьбы проклинать Отечество, которому люди старшего поколения давали присягу? Для нас это кромешный ад. Сам факт того, что в этом музее не рассказывают о преступлениях заключенных, об их предательстве, об их омерзительном кровавом прошлом, а говорят только о каких-то преступлениях против них – это страшный симптом времени, о котором сказано: «Но сейчас ваше время – и власть тьмы». И наличие в этом коллективном «диссидюжнике» подлинных узников совести дела не меняет. До сих пор «музейщики» затирали различия между категориями заключенных – в итоге здесь сооружен памятник «страданиям» предателей и преступников. Об этом мы и рассказали. Рассказали мы и о том, что есть основания сомневаться в рассказах о пытках, издевательствах, бесчеловечном обращении с узниками совести.

Разговоры о репрессиях, действительно, нужны, правда о трагическом XX веке бесконечно ценна, но именно этой правды не хотят знать антисоветские пропагандисты. Все они обычно говорят таким тоном и в таком духе, будто народ России не знает, что были репрессии, не слышал про ГУЛАГ, никогда не слыхивал о диссидентском движении… В том-то и дело, что все об этом знают – хватит держать людей за глухих, слепых и чуть ли не слабоумных. Более 20 лет центральные телеканалы говорят о репрессиях и диссидентах. Мы постоянно слышим, что наш народ «не помнит своей истории», что он всё ещё не знает «правды». Поверьте, он всё знает, а нынешние просоветские настроения связаны с тем, что народ, похоже, знает и нечто большее – о ценностях, о стратегических перспективах, о развитии. Но вместо обсуждения советского опыта и советского наследия ему снова говорят: вы все еще ничего не знаете! Так вот, мы в своих публикациях исходили из того, что правозащитно-диссидентская версия советской истории известна всем. Миллионы репрессированных, тоталитаризм, «мы живём, под собою не чуя страны…» Поэтому нам незачем в своих публикациях излагать эту версию. А в свидетельствах ряда «всему миру известных» диссидентов, а также в пропагандистских цифрах мы имеем основания усомниться – и каждый, кто прочитает наши материалы, поймет, почему мы не доверяем этим цифрам и этим свидетельствам.

Вот конкретный пример. Господин Сапиро приводит данные о нормах питания в лагере. Данные эти позаимствованы из статьи Игоря Аверкиева, который, в свою очередь, скопировал их с сайта Московско-Хельсинской группы (почему, кстати, мы должны доверять этой почтенной организации?). Первоисточник (в отличие от Е. Сапиро) указывает, что калорийность нормы составляла 2500 килокал. (оценка, кстати, представляется заниженной); это соответствует нормальному питанию для человека среднего веса, ведущего малоподвижный образ жизни, чья работа не связана с физическим трудом. Напомним, что заключенные работали отнюдь не на пилораме, а в основном занимались набивкой ТЭНов для утюгов, за что, кстати, получали дополнительное питание. Точно такой же труд выполняли женщины на Лысьвенском турбогенераторном заводе. Кроме того, они получали официальную заработную плату и имели возможность свободно приобретать продукты питания в «ларьке» (как говорили наши собеседники).

Мы, кстати, нигде не утверждали, что колония для заключенных – это «санаторий». Слово это появляется в интервью Владимира Кургузова «Аргументам и фактам», и там оно взято в кавычки. Мы, как и наши собеседники, говорим другое: условия содержания заключенных в 36-й колонии никак нельзя назвать «тяжелейшими» (как утверждает сайт музея).

Что мы сделали в своих материалах? Мы дали слово тем, кто видел эту систему с другой стороны. Мы сделали это, учитывая, что голоса «узников совести» слышны всем, а голоса тех, кто нёс службу Отечеству, наши СМИ слышать не хотят. Мы просто дали слово людям, чьи профессиональные честь и достоинство прямо задеваются деятельностью «музея». Эти люди несли службу, они обладают, конечно, специфическим опытом, но ведь и опыт узников – специфический. Дело даже не в сознательной лжи бывших узников, а в том, что заключенные, несомненно, воспринимают свой опыт с некоторой аберрацией. Наши тексты – это прямая речь сотрудников пенитенциарной системы. Конечно, когда они говорят, что заключённые хорошо питались и одевались (что возмутило господина Сапиро) – это тоже, если хотите, аберрация, но аберрация профессиональная. Все понимают, что речь идёт о специфической среде, о специфических обстоятельствах. И в этих обстоятельствах наши информанты воспринимали условия жизни заключённых именно так. Почему бы музею не учесть и это для полноты картины?

В качестве свидетельств музеем используются рассказы заключенных, а мы, как смогли, добыли альтернативный источник – рассказы людей, которые находились на службе. Эти люди отнюдь не восхищаются репрессиями и не воспевают лагерный быт. Это очень компетентные и честные люди службы. Наши комментарии здесь, по правде говоря, мало кому интересны – десятки тысяч людей читали именно рассказы живых свидетелей, а не мнение «Сути времени». Рассказы, несущие отпечаток профессионального мировосприятия – и, похоже, только ярые антисоветчики не понимают, что этот профессиональный взгляд здесь и проступает на первый план. Он-то и интересен; оценка с этой позиции звучит столь редко, что она заслуживает, как минимум, внимания. Но мы претендуем на большее – мы всерьёз полагаем, что живые свидетельства людей службы являются ценным источником, не менее ценным, чем свидетельства заключённых. Потому что сегодня именно этот голос – репрессированный и изгоняемый, выдавливаемый, исключаемый. Голос тех, кто служил, ныне проклят и забыт – во имя голоса тех, кто сидел, кто «мыслил иначе», кто «боролся с системой». Зачем же нам давать слово и тем и другим? Мы выполняем скромную политическую задачу – пытаемся реабилитировать «дискурс службы». Потому что «дискурс борьбы с системой» в реабилитации не нуждается.

Мы полагаем, далее, что если музей признаёт, что он занимается антисоветской деятельностью (и господин Сапиро это признаёт), то он не может быть центром научных исследований. Потому что даже историческая наука – это не пропаганда. Мы выступили против пропагандистов, которые гордятся своей пропагандистской ролью. В мире немало пропагандистских музеев – антифашистских, скажем, или пропагандирующих достижения промышленности. Но мы против того, чтобы на бюджетные деньги содержался центр антисоветской пропаганды. Пусть он содержится на общественные средства – тогда он обретет хотя бы какой-то гражданственный флёр. В нашей стране, к сожалению, весьма комфортно бороться с советизмом – этому благоприятствуют как внутренняя, так и внешняя политика. Недавно премьер-министр заявил, что «комфортно быть сталинистом». Мы полагаем, что при таком премьере куда более комфортно быть антисталинистом и антисоветчиком. Так что «музей» – это весьма конъюнктурный пропагандистский центр.

Е. Сапиро напоминает, что директор «Перми – 36» господин Шмыров честно и прямо признаёт антисоветскую направленность своего музея (без компромиссов и приспособленчества!).Эти смелые признания, дескать, “дали основание авторам-«сувременщикам» сделать категорический вывод: никакой это не музей!” Это не так. Основания для такого вывода нам дали другие откровения господина Шмырова – о его планах развернуть на базе музея школу для депутатов, журналистов, активистов и чиновников. Основанием служит также факт проведения на территории и при поддержке музея форума “Пилорама”. Или это не политический форум, а научная (музееведческая, так сказать) конференция?

Господин Сапиро пишет: «Посмотрим, кого относят к «политическим» сторонники музея? Диссидентов, инакомыслящих, активных борцов за права человека в Советском Союзе, противников коммунистического режима, поборников национальной независимости порабощённых народов. Если коротко и ясно — противников человеконенавистнического коммунистического режима». Террористы, мы полагаем, тоже активные борцы? Сепаратисты – это, мы так полагаем, и есть «поборники независимости»? Конечно, в Советском Союзе преследованию подвергались также разного рода инакомыслящие. Это печальный факт, который никем не отрицается, но не нужно скопом обелять фашистов, радикальных национал-сепаратистов, агентов других государств (которые подвергаются преследованию при самых демократичных режимах)! И весьма специфичен тот факт, что диссиденты-демократы не протестуют против такого уравнивания, не противопоставляют себя врагам Отечества. Для них бандеровцы и гитлеровцы – такие же борцы с режимом?

Тут есть одна забавная деталь. Экскурсоводы умалчивают о составе заключенных, а в разделе “История лагеря” на официальном сайте «музея» утверждается, что “больше всего в лагере было чисто политических заключенных — осужденных за «антисоветскую агитацию и пропаганду»”. Однако на том же сайте опубликована работа господина Шмырова, где он признаёт: менее 40% осужденных сидели за антисоветскую пропаганду и агитацию, а большая часть — почти 60% — за измену Родине. Эта статья опубликована 21.09.2012, т.е. уже после летнего интервью бывшего надзирателя Владимира Кургузова, где он, в частности, упомянул и про состав заключённых.Это называется “подстелили соломку”. Надо сказать, что и эту цифру необходимо будет проверять ввиду однобокой политической «антисоветской» ориентированности музея, по словам его же директора.

Господин Сапиро иронизирует над нашим убеждением, что «не может антисоветская деятельность не быть антирусской». Такие же убеждения высказывает, кстати, режиссер Владимир Меньшов. Да и господин Шмыров как-то двусмысленно переходит от антисоветской темы к антирусской: “Мы занимаемся действительно антисоветской деятельностью, тут ничего не попишешь. Мы занимаемся целенаправленно, последовательно антисоветской деятельностью. Ну, спорить с ними, что мы не занимаемся антирусской деятельностью, глупо…” Вероятно, он просто неточно выразился. Нас же, не просто с точки зрения логики, а сточки зрения исторического достоинства народа, возмущает, что Е. Сапиро в своей статье назвал коммунистический режим «человеконенавистническим»… Говорите, говорите, господин Сапиро, идеи эти лет 15 назад протухли – и смердят. Режим с бесплатным и высококачественным образованием, с высоким уровнем здравоохранения (по совокупности качества и доступности), режим, при котором уровень жизни и благосостояния граждан повышался неуклонно (за исключением военных лет) – этот режим создал первое в мире социальное государство, за несколько десятилетий до развитых стран Запада сделал науку и знание главными приоритетами развития. Как же нужно ненавидеть людей, чтобы без конца заставлять их учиться, лечиться и – какой ужас! – трудиться (без права на безработицу). Может быть, Астафьев и Сапиро прилетели с Луны, но наши деды и бабушки служили этому «режиму», верили в него – они были пособниками «человеконенавистников»? Наши отцы давали присягу человеконенавистническому режиму? А вот диссиденты в компании с фашистами – это, конечно, борцы за свободу. Говорите, говорите и дальше – больше людей разглядят тот кромешный ад, который выползает из всех антисоветских щелей.

Раз уж наше законодательное собрание поддерживает этот «человеколюбивый музей», то, как избиратели, мы вправе узнать имена поддержавших музей депутатов. Мы этого списка не «требовали», как выразился господин Сапиро, а выразили желание с ним ознакомиться (буквально мы написали: «Надеемся, нам удастся получить пофамильный список…»), но вправе его и потребовать, разве нет? Мы не понимаем, что так возмутило Евгения Сапиро в нашем желании узнать, как голосовали народные избранники.

Есть в статье Е. Сапиро и, как кажется, серьезный упрек – будто мы игнорируем разгромную статью в защиту «музея» Игоря Аверкиева, «24-страничного трактата», «упакованного фактами по самую крышку!» Мы, по правде говоря, увидели в этом «трактате» (как и в статье господина Сапиро) по преимуществу оценочные суждения и ничем не доказанные трюизмы – и всего один (опять же – как и в статье господина Сапиро) «факт»: нормы питания. Нас этот факт не смущает – впрочем, скоро мы постараемся развернуто ответить и Игорю Аверкиеву. Мы вообще постараемся собрать все доводы наших оппонентов и честно их обсудить, когда получим все отклики на наши материалы.

Мы только начинаем разговор об исторической “правде” — и обязательно продолжим его на другой источниковой базе. Пока же мы хотели реализовать пресловутую “свободу слова”, дать это слово тем, кто не получает иностранных грантов, не имеет иностранного гражданства, чьи книги не выпускаются многотысячными тиражами и не стоят на самых видных местах в магазинах (хотя, вероятно, заслуживают этого), кто не кипит ненавистью к советскому режиму, кто честно нёс свою службу. Хотелось бы, чтобы это спровоцировало наших историков на серьёзные и непредвзятые исследования, на серьёзное и предметное обсуждение.

А самое главное, хотелось бы, чтобы наши чиновники задумались над тем, куда они тратят бюджетные деньги, кого они поддерживают. На каком основании местные власти поддерживают финансируемое из-за рубежа заведение, открыто ведущее пропагандистскую деятельность и декларирующее расширение этой деятельности, т.е. иностранную политическую структуру?

Пермское отделение общественно-политического движения
«Суть времени»

 

Оставить комментарий

*