Один из марксизмов

 

Есть у меня знакомый европеец (из Западной Европы), получивший диплом в США по специальности Cultural Studies. Он очень любит Маркса. «Я считаю коммунизм ошибкой, которая противоречит идеям Маркса. Когда в американском университете нас заставляли изучать Маркса, я подумал: что это такое? я приехал в Америку, а не в Советский Союз! почему Маркс? Но оказалось, что это интересно. Настоящий Маркс – это анализ отношений, анализ современного общества – это то, что мне нравится. Это и есть настоящий марксизм». Действительно, в мире десятки марксизмов – и каждый из них «настоящий». Для меня марксизм – не только гениальный метод анализа, но и глубокая философия истории. Примерно это я и отвечал Джею (Джей – имя моего знакомого). Если кратко, то историософия Маркса (относительно самостоятельная по отношению к его методу) заключается, по-моему, в следующем:

(1) Субстанцией исторического процесса являются живые люди в их реальной деятельности. История направляется не небом, не почвой, не «культурными организмами», а самими людьми. Критика основ человеческого бытия доходит до предела – до живого человека, а уже потом эти «основы» возвращаются в ином, лишенном основательности виде – как продукты исторического творчества людей.

(2) Люди, прежде всего, производят себя и свою жизнь. Они наращивают производственную мощь, все более обрастая социальными отношениями. Производство людьми себя и мира – источник всех исторических форм, в которые люди погружены.

(3) В итоге каждый человек предстаёт как «совокупность всех социальных отношений» и одновременно как субъект творческого преобразования себя и мира. Он ограничен паутиной отношений, смыслов и вещей, которые создало человечество, но он обладает и безграничностью преобразования себя и мира. Это антропологическое противоречие есть главное противоречие мировой истории – и все противоречия каждой исторической эпохи, в сущности, суть проявления основного антропологического противоречия – между человеком как совокупностью отношений и человеком как творцом. Оно никогда не снимается и не отменяется – поскольку творит человек только в отношениях. Но сама реальность – сотворенный универсум – должна быть открыта в безграничность.

(4) Вырываясь из пут природы, наращивая производственную мощь, человек впадает в историю. От первичного состояния равенства с другими, естественных связей с природой и тождества с самим собой человек проваливается в царство отчуждения. Он отчуждается от природы, от другого человека, от самого себя и своего творчества – универсальность его распадается, поскольку он не может организовать полученную им производственную мощь в мир реализованной универсальности, в мир свободы. В царствах отчуждения (вторичных формациях) отныне блуждают тела и души – отчужденные даже друг от друга, что проявляется в той или иной степени во всех мировоззренческих системах. В разорванном мире людей накапливается технологическая, энергетическая, интеллектуальная, духовная, организационная мощь – и растёт отчуждение. Буржуазное царство становится самым совершенным – и самым несчастным. Накопленное отчуждённое богатство подчиняет себе пролетария и буржуа, логика капитала лишает человека подлинности, отчуждая от него без остатка его самость – производство себя и мира (труд).

(5) Коль скоро мир истории сотворён людьми, люди должны вырваться из царства отчуждения в царство подлинных людей. Отчуждение реализовано и стабилизировано в частной собственности – её и нужно преодолеть, найти другие формы отношений между человеком и его богатствами. Обретение человеком всего мира творения (всех идей и вещей в их неотчуждённом виде) возможно лишь в новых, полных и свободных, связях между людьми – необходимо достичь истинного братства. Новому миру должен соответствовать Новый Человек. В царстве свободы перестают действовать законы непреложного экономического детерминизма, подчинения человека тотальным законам экономического производства и потребления. Коммунизм «есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом. Он – решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение» (Карл Маркс).

(6) Новый мир нельзя взять из головы – даже самой гениальной, для прорыва в сверхисторию нужно найти силу, способную сверхисторию создать. А поскольку субстанция и движитель истории – люди, то сила эта может быть найдена только в каких-то социальных группах (не в технологиях, не в философиях, не в природных условиях). Такой мессианской силой становится у Маркса пролетариат, класс Труда (источников исторического бытия), свободный от собственности (опухолей самоотчуждения), самый развитый из всех трудящихся классов (в силу его особого положения в системе мощи и богатства человечества). Мессианской силе пролетариата передоверяется право на последнее, революционное, насилие и на власть в последнем царстве исторического мира – как на точки опоры в великом прорыве, великом исходе из истории в сверхисторию.

Маркс, действительно, укоренен в двух необъятных духовных началах – просвещении и мессианизме. Он сплетает их в коммунистическую историософию. Библейская концепция истории как времени и пространства испытания людей, собирания света и сгущения тьмы, отпадения от истоков и их нового обретения через откровение – в горизонте грядущей трагедии мира и дальнейшего Избавления, – эта концепция истории начинает дышать реализмом и рациональностью. Марксовы чаяния Нового Человека и Нового Мира наполняют динамизмом и новым творческим духом превратившиеся было в безжизненные мифы идеи обожения, преображения человеческого естества и даже воскресения. Доведённая до предельных оснований, Марксова концепция отчуждения почти совпадает с учением о смерти у Николая Фёдорова (который понимал смерть широко – как силы распада и всеобщего, вселенского антагонизма), а коммунизм почти совпадает с Общим делом. Но это лишь в порядке вольных и ни к чему не обязывающих аналогий.

Этот тип марксизма есть наиболее глубокая, проработанная, методологически безупречная версия красной мечты. Все ее составляющие: жажда нового мира, радикальная критика истории, порыв к скачку в царство свободы, вера в могущество самого человека осуществить новое царство, «мессианские» ожидания – содержат зерна красной идеологии, из которых произрастали причудливые русские, азиатские, балканские, латиноамериканские сады.

Один мой русский знакомый, недавно окончивший среднюю школу в Оренбургской области (типичный русский мальчик*), спросил как-то: «А почему Вы всё время говорите о КРАСНЫХ идеалах? Красный – это цвет крови…» Потому, ответил я, что красный – цвет коммунистического движения. И вообще-то это цвет жизни и символ красоты: красный, красивый, прекрасный – слова одного корня. Невесту в старину наряжали в красное платье, а в белый саван – покойника. Так что, если уж говорить о символах, то коммунисты выбирали жизнь, а антикоммунисты – смерть. Мой русский знакомый попросил рассказать про коммунизм, выслушал с интересом и сказал с искренним удивлением: «Но ведь это так похоже на то, чего я ищу!» Два мощных потока выносят учение Маркса в третье тысячелетие – искания русских мальчиков и игра критического разума.

____________________
*Имею в виду особый духовный тип, описанный в русской классической литературе – прежде всего, в романах Ф.М. Достоевского.

Илья Роготнев

Источник: http://ilya-yu.livejournal.com/1918.html

 

Оставить комментарий

*