Зачем «иностранному агенту» учить детей неполноценности их родителей

В Перми 31 октября состоится очередное заседание по иску «иностранного агента» к Роскомнадзору и его экспертам. Руководитель пермской НКО «Центр гражданского образования» Андрей Суслов пытается оспорить заключение экспертов Роскомнадзора о том, что методическое пособие «Изучение в школе истории сталинских репрессий» является вредным для психики детей, и потому должно быть снабжено грифом «18+». Истец считает, что предстоящее заседание станет последним, и суд, наконец, вынесет решение. В чём мотив его иска?

Автор методички, член правления «Мемориала» в Перми историк Андрей Суслов утверждает, что ему лучше известно как надо преподавать историю. В то же время эксперты Роскомнадзора прежде всего обращают внимание на то, что эффект воздействия на детей от обучения по методичке, изданной при участии Европейского Союза, далёк от обычного ознакомления со сложным историческим периодом нашей страны.Так эксперт, клинический психолог Жанна Тачмамедова заключает: «Воспитательная направленность Пособия препятствует усвоению подростками нравственных норм, формированию уважительного отношения к родителям. Информация, предлагаемая для усвоения школьникам в системе внеклассных и урочных мероприятий, отрицает семейные ценности, оправдывает противоправные действия. Она также способствует формированию личности с негативной — антиобщественной и антигосударственной — идентичностью, препятствует воспитанию патриотизма, уважения к истории и культуре своей Родины».

Ранее, 3 октября в Ленинском районном суде Перми состоялось предварительное заседание, на котором стороны смогли представить свои аргументы. Так Жанна Тачмамедова обратила внимание суда на то, что использование пособия в учебном процессе в школах будет отделять детей и родителей, учителей. Ведь всем, кто воспитывался в СССР, методическое пособие приписывает некую «патологию» антидемократизма: «В исследуемом Пособии во главу угла ставятся черты негативной идентичности народа, общества. Сначала советского, а потом и российского. В пособии транслируется взгляд на репрессии, как на уникальное в развитии человеческого общества явление, присущее именно российскому народу, и без обзора репрессивных практик в других странах, в том числе и демократических, что подводит учащихся к выводу, что это явление свойственно именно народу нашей страны, нашим предкам и что эту «патологию», по мнению авторов, народ хранит и по сей день», пояснила эксперт.

Психолог Тачмамедова рассказала, что подростковый возраст – это кризисный период в развитии детей. В это время они испытывают кризис идентичности, желая быть более независимыми, ставят по сомнение авторитет родителей, учителей, скептически относятся к тому, что им разумно советуют старшие. Использование в школе материала, которое создает им идеологическую базу для отторжения от родителей – очень опасно. Однако Андрей Суслов заявил, что ничего такого в его пособии не содержится, на что клинический психолог процитировала его же собственную работу: «Возможно, не замечая этого, мы несем в себе тяжелую отметину политических репрессий. Она – в истории каждого из нас, каждой семьи, представителях старшего и молодого поколения россиян. Эта отметина – в жажде сильной руки, в готовности переложить ответственность за происходящее на плечи власти, в нашей привычке к «управляемому правосудию», имитации демократического процесса при одновременном и открытом пренебрежении правами и свободами человека».


Жанна Тачмамедова

Таким образом, заключила эксперт, носителями «патологии» по методичке, являются дети советского народа — нынешние родители подростков. Так в сознании детей создаётся следующий образ их родителей и народа в целом: «сообщество безответственных слабых индивидов, вечных жертв, обладающее мазохистской склонностью выбирать себе правителей-тиранов». А такой образ, в свою очередь, склоняет подростков к отказу, как от гражданской, так и от этнической идентичности, вызывает недоверие к институтам общества, суду, системе государственной власти, выборам, правоохранительным органам.

На последнее ответчик по иску обратила особое внимание. Ведь в спорном пособии сотрудники правоохранительных органов СССР 70-х годов двадцатого века, то есть когда уже давно не было никакого ГУЛАГа, именуются не иначе, как «каратели»:

Ж. Тачмамедова: «В памяти нашего народа образ карателя тесно связан с нацистскими преступниками, с гибелью от рук карателей женщин, стариков и детей, с сожженными деревнями и разрушенными городами. Непонятно, чем продиктовано употребление такого словосочетания. Провоцирование негативного отношения к правоохранительным органам в целом способно сформировать у детей антигражданскую и антигосударственную позицию».

А ведь действительно, зачем преподавать историю так, что в результате происходит отчуждение детей от взрослых, и создания у них недоверия и даже неприязни к органам государственной власти? Может быть, чтобы лучше понять мотивы авторов пособия следует обратиться к другим его работам?

В ИА Regnum уже писали о том, что среди методичек Центра гражданского образования есть сборник, адресованный гражданским активистам и некоммерческим организациям под названием «Защита общественных интересов: истории успеха российских НКО». Как и методичка о репрессиях, это издание осуществлялось при финансовой поддержке заграничного спонсора, только в этом случае им являлся фонд Сороса, известный своим участием в оранжевых революциях последних лет по всему миру, признанный в России нежелательной организацией.

Андрей Суслов в этом сборнике изучает вопрос ни много ни мало, как сменить «социально-политическое устройство» в стране, где «нарастает стихийный протест различных групп общества, вызванный властным произволом», а «авторитарные тенденции в управлении страной продолжают усили¬ваться». Для решения этого вопроса Андрей Суслов предлагает учиться у польского движения «Солидарность» и его лидеров. По сути, пособие развивает идеи методов «ненасильственной борьбы с режимом» американского спецслужбиста Джина Шарпа, работы которого активно продвигаются через структуры Сороса. Например, в знаменитой книге Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» так описывается главный механизм свержения власти: «Массовый отказ в сотрудничестве и неповиновение могут настолько изменить социальную и политическую обстановку, особенно соотношение сил, что способность диктатуры контролировать экономический, социальный и политический процесс управления обществом на деле исчезает. Это называется ненасильственным принуждением».

А вот, что предписывает гражданским активистам пермский «специалист по сталинским репрессиям»: «Почему насилие себя не оправдывает, понять нетрудно. В этой сфере власть заведомо сильнее. Она имеет подготовленные силовые структуры, оружие и т. д. Конкурировать с властью на этом поле для общественности заведомо бесперспективно».

И далее методист «иностранного агента», как по нотам, расписывает практические действия НКО.

«- Доведение до сведения властных структур наших ожиданий.
- Информационные акции. Их основная цель — не только проинформировать как можно больше людей о проблеме и наших требованиях, но и найти как можно больше влиятельных сторонников.
-. После завершения поиска союзников возможным шагом может стать предъявление ультиматума (здесь и далее выделено мною — П.Г.) тем, от кого зависит принятие требуемого решения, с указанием срока, когда начнутся акции общественного давления.
- Следующими шагами становятся коллективные акции прямого нажима, которые могут сводиться к разрыву связей между государством и его гражданами (граждане не выполняют каких-либо предписаний государства, бойкотируют какие-либо учреждения или сервисы; в результате утрачиваются привычные рычаги управления) и к созданию перебоев в деятельности государственных учреждений (блокирование информационных каналов учреждения, создание обстановки, в которой затрудняется работа учреждения, и т. п.). Опасность для власти несут те митинги и демонстрации, которые являются акциями массового неповиновения, являются, в сущности, ультиматумом власти
».

Затем в пособии разбирают технологию «мирного захвата административных помещений». Чем кончились такие мирные акции на Украине в 2014 году, мы все прекрасно помним. Мы также помним, какую роль сыграли подростки и даже дети, для которых уже не существовал ни авторитет органов правопорядка, ни их родителей, учителей, поскольку они для них являлись «ватниками», «совками», теми самыми неполноценными людьми с «тяжелой отметиной» советского воспитания, не понимающими что вот-вот наступит «истинная демократия» и «всеобщее благоденствие». И мы не можем не замечать, как этот же приём с вовлечением пока мало разбирающихся в политике, но бунтарствующих подростков и даже детей пытаются использовать в протестной компании на выборах президента страны в 2018 году.

Так может быть в этом истинная причина иска «иностранного агента»? Либеральной оппозиции, к которой относится член правления пермского Мемориала Андрей Суслов, нужно больше подростков, ставящих под сомнение авторитет старших родом из СССР? Но такие не сразу заметные обществом последствия, как мы видим, через некоторое время оборачиваются кровавыми результатами. На Украине на смену подготовившим почву историкам и журналистам пришёл «Правый сектор». А в Перми, например, на смену выступавшему днём на либеральном форуме «Пилорама» в музее Пермь-36  Андрею Суслову вечером приходили музыкальные группы, «прокачивающие» молодёжь куплетами про «рваные погоны на бегущих ментах», про то что «Ваш Путин – фашист!», и вопрошающим призывом «Я готова, а ты готов, поджигать ночью машины ментов?».

А вы говорите, история сталинских репрессий…
Всё-таки хорошо, что в России действуют институт Роскомнадзора и его бдительные эксперты.

Павел Гурьянов
Специально для ИА REGNUM 

 

Читайте также:

Иностранный агент попытался свести счеты с «Сутью Времени»

В пермском суде грядёт «битва экспертов»: иностранные агенты против Роскомнадзора

Свобода не быть маргиналом

В Перми суд отложил заседание по иску «иностранного агента» к Роскомнадзору

 

 

 
Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.