Консервативный тренд: президентские выборы во Франции

Президент Франции Эммануэль Макрон

Президент Франции Эммануэль Макрон. Фото news.sky.com

 

В последнее время очень много было сказано о т.н. консервативном тренде, который дал о себе знать 23 июня 2016 года, когда граждане Великобритании проголосовали за выход страны из Европейского союза. Широкие массы населения Западных стран устали от навязываемых им ценностей, почему-то вдруг ставшими  и европейскими, и общечеловеческими, хотя еще 50 лет назад о них никто не подозревал. На волне неприятия глобализации, мультикультурализма и прав меньшинств, (причем именно тех, которые вступают в противоречие с правами большинства), массы начали склоняться к поддержке консервативных политиков. Все началось в Великобритании. Само по себе решение Соединенного Королевства покинуть ЕС еще не означало начала каких-то новых процессов, ведь туманный Альбион всегда с подозрением относился к континентальной Европе и предпочитал держаться в стороне от нее, находясь над схваткой.

Однако вслед за Великобританией всех удивил флагман мировой демократии – Соединенные Штаты. В действительности, если приглядеться внимательнее, то нет ничего удивительного в победе кандидата от Республиканской партии Дональда Трампа. Взглянув на историю США, мы обнаружим, что начиная с президента Рузвельта (если не брать в расчет некоторых нюансов и исключений) Овальный кабинет в Белом доме поочередно занимают представители то демократов, то республиканцев. Тем не менее, Трамп несколько выделялся на общем фоне Республиканской партии, однако именно партия сделала его своим кандидатом. Победив на выборах, правый консерватор Трамп провозгласил приоритет национальной Америки над Америкой глобальной. 19 ноября на саммите АТЭС, спустя 11 дней после победы Трампа на выборах президента США, президент Перу предостерег мировое сообщество по поводу консервативного тренда, заданного Brexit и победой Трампа. Что, вероятно, послужило сигналом для глобальной элиты начать действовать.

Сначала консервативный тренд продолжал свое усиление. Выборы в ряде государств Восточной Европы показали стремление народов к сближению с Россией и, соответственно, отдалению от ЕС. Симпатия к Москве (большая или меньшая), является одной из характерных черт консервативного тренда. Возможно, это связано, как считает политолог Сергей Кургинян, с тем, что Россия стала мировым консервативным лидером, благодаря последовательному отстаиванию традиционных ценностей, а также поддержке национальных государств, против либерального и неуправляемого хаоса. В этой связи, любопытно заметить, что Британские консерваторы отнюдь не пылают любовью к России, что наталкивает на некоторые размышления.

Выборы во Франции

Дальнейшие надежды консерваторов были связаны с выборами во Франции и в Нидерландах.

Выборы в Голландии прошли в середине марта и показали не самый обнадеживающий результат. Консерваторы, делая хорошую мину при плохой игре, утверждали, что правая Партия свободы превратилась в одну из ведущих сил парламента страны (они действительно получили больше мест в парламенте, в сравнении с прошлыми выборами). Но больше всего довольны были либералы. Правящая «Народная партия за свободу и демократию», сохранив свое лидерство, будет формировать коалиционное правительство, до которого не допущены правые. В том, что действующий премьер-министр Марк Рютте сохранит свой пост, сомнений не было. Надежда консерваторов была на то, что Партия свободы станет крупнейшей парламентской фракцией, но ей и этого не удалось добиться.

Выборы в Нидерландах, по большому счету, не были никому интересны, хотя и стали показательными. Внимание мировых СМИ было и остается прикованным к выборам во Франции.

После известных «преобразований» социалиста Франсуа Олланда, всем было понятно еще несколько лет назад, что он не пойдет на второй срок, более того, шансы на успех его партии становятся призрачными. А значит, вероятным президентом должен был стать кандидат от консерваторов. Неудивительно, что им стал Франсуа Фийон, член партии «Республиканцы», опередивший на праймериз председателя партии и бывшего президента Франции Николя Саркози. Почему неудивительно? Сказался как раз тот самый консервативный тренд. Фийон считался близким к Кремлю человеком, выступавшим за нормализацию отношений с Россией и ужесточение миграционного законодательства. По опросам общественного мнения, Фийон сразу же стал лидером президентской гонки, в январе за него были готовы отдать свои голоса от 23 до 28% избирателей, что делало его в глазах многих будущим президентом.

На праймериз социалистов победу одержал кандидат с левого фланга партии Бенуа Амон, таким образом, между левым социалистом и правым консерватором образовывался политический вакуум. Этот вакуум был заполнен «независимым» кандидатом Эммануэлем Макроном, который на январь 2017 года имел рейтинг, по разным данным, 16-24%. Кто такой Макрон и с чего он стал независимым кандидатом, вопрос отдельный. Но стоит отметить, что он занимал пост министра экономики, промышленности и цифровых дел в правительстве социалиста Мануэля Вальса, а с 2006 по 2009 годы состоял в Социалистической партии. Франсуа Фийон назвал Макрона вторым Олландом, подчеркнув его связь с социалистами. В целом Макрон разделяет взгляды социалистов на глобализацию, однако, что неудивительно, он несколько умерен в вопросах мультикультурализма, что является неизбежной уступкой консервативному тренду. Члены Социалистической партии открыто поддержали Макрона, предав своего однопартийца Амона. Таким образом, кандидат-центрист получил солидный рейтинг, который, тем не менее, был недостаточным для победы.

Наиболее популярным политиком во Франции оставалась лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен, которой по прогнозам опросов давали от 22 до 27%. Всем было понятно, что, несмотря на свою популярность, Ле Пен проиграет во втором туре президентских выборов, при любом своем сопернике, так как избиратели, непременно отдадут свой голос кандидату, считающемуся «меньшим из зол», будь то Макрон, Фийон или даже Амон. Поэтому президентом Франции де-факто становился тот, кто выходит вместе с Ле Пен во второй тур выборов. По данным опросов на январь 2017 года это был правый консерватор Фийон.

Описывать историю с насквозь «фейковым» (термин в большую политику привнес Дональд Трамп) коррупционным скандалом нет необходимости. Отметим только то, что рейтинг вероятного президента неуклонно пошел на убыль и в лидеры гонки вырвался Эммануэль Макрон, одержавший благодаря этому убедительную победу сначала в первом туре, а затем и во втором.

Таким образом, консервативный тренд, так сильно испугавший глобалистов, ослаб и выдохся, но, тем не менее, это не означает, что либералы немедленно перейдут в наступление. Они обязательно перейдут, но у здорового части Западного общества еще есть время.

Почему выдохся консервативный тренд?

В статье, посвященной Дональду Трампу, вышедшей в февральском номере нашей газеты, мы отмечали, что консервативный тренд непременно будет преодолен глобальным либерализмом. Данный этап − это всего лишь отсрочка, которая, может быть, не продлится и четырех лет. А дальше все пойдет по той дорожке, которую вымащивает глобальная либеральная элита на протяжении многих десятилетий, и консервативная реакция на которую − естественная реакция загнанного в угол раненого зверя. Когда матадор наносит решающий удар быку, у быка перед смертью хватает сил на последний бросок. Сопротивление консерваторов либералам напоминает игру матадора с разъяренным, но обессиленным зверем.

Почему же консерваторы не могут дать серьезный бой наступающему со всех сторон либерализму? Ответ нужно искать в плоскости историософии: консерваторы отстаивают традиционные буржуазные ценности, ценности той эпохи, которая объективно подошла к своему концу. Для той эпохи ценностью была традиционная, буржуазная семья, которая, как мы видим, сегодня разрушается ювенальными технологиями и гомосексуальными браками. Представления о гуманизме – ключевой ценности эпохи Нового времени, подрываются проталкиванием эвтаназии, при этом парадоксально выдаваемой за высшее проявление гуманизма. В политической плоскости идет борьба с национальными государствами, ставшими субъектами международного права после Вестфальского мира 1648 года. Сегодня они уничтожаются либералами с беспощадной решимостью, что отчетливо видно на Ближнем Востоке, где на смену светским диктаторам приходят радикальные исламисты.

Таким образом, традиционный Запад практически мертв. Более того, достаточно взглянуть на последние 50 лет его истории, чтобы убедиться, что здесь существует только один тренд и отнюдь не консервативный.

Несмотря на всплески антиглобалистской реакции, с каждым разом все менее убедительными, движение по либеральному пути сохраняется. Во Франции, к примеру, приняты законы об однополых браках. Разве новый президент, даже если бы им стал Фийон, отменил бы их? Разумеется, нет. Президент США Дональд Трамп отменит подобные указы Барака Обамы? Полно! Все, что он может сделать — это убрать страничку о гомосексуалистах с сайта Белого дома и запретить ходить трансвеститам в те туалеты, которые ближе их сердцу. Так называемый консервативный тренд в любом случае будет преодолен. Победа на выборах президента Франции Франсуа Фийона ничего бы серьезно не изменила, но даже ей не позволили состояться.

Что же это означает для нас? Россия за последние годы последовательно защищает традиционные ценности как за рубежом, так и внутри страны. Но как защитить то, что объективно уходит в прошлое? Если взглянуть на нашу историю, то мы уже пытались «заморозить» Россию, мы пытались быть жандармом Европы, но это всегда означало, что мы плелись в ее хвосте, впоследствии расплачиваясь весьма большой ценой. Но есть у нас и позитивный пример, когда наша внутренняя и внешняя политика вместо ориентации на Запад, предлагала и Западу, и всему человечеству нечто новое, и тогда Россия становилась не сдерживающим началом, что тоже немаловажно, но началом преобразующим. Речь, конечно, идет об Октябрьской революции 1917 года, которая предложила человечеству новый путь развития, на совершенно иных принципах. Сегодня миру как никогда нужен новый проект, который предотвратит скатывание человечества в бездну глобального либерализма. И предложить его может только Россия.

 

Антон Исаков

 

Читайте также:

Что такое Трамп?

Истоки американских представлений об исключительности

Е2 – Е4: неоконы знают выход из украинского кризиса

Краткий путеводитель по американской политике

 

 

 
Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

*