От пермской «культурной революции» к современной культурной ситуации

Пермской «культурной революцией» называли «Пермский проект», который реализовывали Марат Гельман и Борис Мильграм при покровительстве губернатора Олега Чиркунова с 2008 по 2012 год. За этот период в Перми были проведены многочисленные и дорогостоящие фестивали, выставки, концерты, которые должны были привести к «модернизации» культурной и экономической сферы, а также сознания горожан. Но все заявленные в самом начале цели и задачи новой культурной политики за 4 года так и не были реализованы. После отставки Олега Чиркунова и увольнения Марата Гельмана с поста директора музея современного искусства «PERMM», новый губернатор Басаргин стал сворачивать данный эксперимент.

Но основные константы «Пермского проекта» за четыре последних года (с 2012 по 2016 год) не исчезли, они реализовывались на уровне отдельных культурных институций, руководить которыми продолжили идеологи «культурной революции» и соратники Марата Гельмана: Борис Мильграм (худрук «Театра-Театра»), Теодор Курентзис (худрук театра оперы и балета), Наиля Алахвердиева (арт-директор музея «PERMM»). В современной ситуации, когда был назначен новый губернатор Пермского края, а незадолго до этого –– новый краевой министр культуры, возникла некоторая неопределенность в выборе ориентиров новой культурной политики. Активизация Марата Гельмана (он предложил новым краевым властям начать переговоры о передаче части своей коллекции пермскому музею современного искусства) и его соратников говорит о возможном возвращении к реализации отдельных идей «Пермского проекта». Чем может закончиться подобный «ренессанс», можно понять, рассмотрев итоги культурного проекта, который пытались осуществить названные деятели в период губернаторства Олега Чиркунова.

 

Что манифестировалось и что было достигнуто в период губернаторства Чиркунова

Осевой темой «культурной революции» был заявлен проект «Пермь — культурная столица Европы». Будучи краевым министром культуры, Борис Мильграм постоянно рассказывал о том, что Пермь будет претендовать на официальный статус культурной столицы Евросоюза. Под этот проект губернатор Олег Чиркунов выделил мощные финансовые и административные ресурсы, которые так и не воплотились в каких-либо ощутимых результатах. Начиная с 2008 г. происходил рост процента отчислений из бюджета Пермского края «на культуру, кинематографию, средства массовой информации» (по данным «Пермьстат»):

В 2008 г. –– 3055,9 млн. руб. (3,2 %);

В 2009 г. –– 3372,0 млн. руб. (3,4 %);

В 2010 г. –– 4092,3 млн. руб. (3,9 %);

В 2011 г. –– 4296,1 млн. рубл (4,0 %).

В 2012 г. –– 4906,5 млн. рублей (4.1 %)

Вместе с Маратом Гельманом в Перми обосновалась московская тусовка, которая втянула пермскую элиту в мир занимательного карнавала, организованного в форме постоянно сменяющихся форумов, выставок, фестивалей, концертов. Бесчисленные развлечения и бесконечные посиделки в ресторанах стали повседневной нормой столичного культуртрегера (просветителя). Необходимо понимать, что весь этот пир проходил за счет краевых бюджетных средств. Иными словами, из кармана жителей края финансировались развлечения узкой группы пермяков и гостей города. Все это происходило на фоне исчезновения целых деревень и поселков, утраты культурного наследия и разрушения инфраструктуры.

По данным «Перьмстат» в период с 2008 по 2012 год были закрыты:
197 библиотек,
77 учреждений культурно-досугового типа,
643 детских оздоровительных лагеря,
2 музея и др.

 

Вымирающие территории Пермского края получали объедки со «столичного» стола (становится все более очевидно, что и эти крохи не доходили до людей на местах).

Сокращение учреждений культуры в регионе могло быть причиной того, что, по данным проверки Контрольно-счетной палаты, фактическая стоимость традиционных услуг в сфере культуры была ниже нормативной:

«По государственным услугам «Обеспечение доступа населения к информационно-библиотечным ресурсам», «Самодеятельное (любительское) художественное творчество», «Содействие социально-экономической активности молодежи», «Системное информирование молодых людей о возможностях их личностного и общественного развития в Пермском крае» фактическая стоимость услуг за 2010 год ниже их нормативного значения в 3 раза; по услугам «Профессиональное художественное искусство и киноискусство» — в 10 раз, «Содействие творческой активности молодежи» — в 12,5 раз, «Содействие общественной, гражданской активности молодежи» — в 6,4 раза, «Развитие малого и среднего предпринимательства в Пермском крае на 2008 — 2011 годы. Вовлечение молодежи в предпринимательскую деятельность в Пермском крае» — в 5 раз»…

Помимо этого, проверка Контрольно-счетной палаты в 2011 году выявила нецелевое использование бюджетных средств, потраченных на командировки чиновников, и неэффективное использование средств на оплаченные и нереализованные проекты, а также на увеличение штата и заработных выплат. В прессе неоднократно появлялись сообщения о нарушениях финансовой дисциплины в процессе организации фестивалей и деятельности «Театра-Театра» (одного из главных форпостов «культурной революции»).

Детализируя свою главную идею–– интеграции в культурное пространство Европы, –– инициаторы «Пермского проекта» заявляли ряд серьезных тактических задач. Одна из них состояла в решении проблем с миграцией из Перми и Пермского края. Создаваемый разнообразный досуг должен был заставить людей остаться жить (как?) и работать (где?) на территории Прикамья. А так как подавляющее большинство культурно-досуговых мероприятий концентрировалось в Перми, то, видимо, из региона люди должны были хлынуть в Пермь – «культурную столицу». Важно отметить, что за эти годы приток мигрантов в город Пермь действительно увеличился, но в основном за счет приезжающих из Средней Азии. Сложно поверить, что их привлекло «современное искусство». Напротив, можно предположить, что рост уровня межрегиональной миграции из Пермского края в какой-то степени мог быть связан с проводимыми в культурной политике экспериментами.

Помимо того что «Пермский проект» не смог решить проблему миграции из региона, он не смог стать дополнительным стимулом для молодежи Перми оставаться жить и работать в городе. На одном из круглых столов, посвященных проблемам молодежи, экс-начальник отдела молодёжной политики краевого министерства культуры Евгений Хузин сообщил интересную информацию о результатах опроса молодежи:

«Когда мы в Перми проводили анализ динамики миграционных ожиданий с 2008 по 2013 год, то с удивлением обнаружили, что миграционно опасный пик пришёлся как раз на те годы, когда у нас реализовывались проекты «культурной революции». Так, если в 2008 году среди молодых людей, намеренных жить в Перми, было 74 %, то на лето 2012 года — всего лишь 60 %; людей, которые не намерены жить в Перми, в 2008 году было 11 %, а таких же в 2012-м — почти 17 %. Процент тех, кто находится в стадии принятия решения — жить или не жить в Перми, — увеличился за эти годы с 14 % до почти 25 %!»

Евгений Хузин считает, что такой результат никак не связан с культурной политикой, потому что молодые люди не упоминали эксперименты в культурной сфере как причину своего возможного отъезда. Очевидно, что если бы миллиарды потраченных на эксперименты и развлечения рублей были израсходованы на решение конкретных проблем, волнующих молодых людей, то было бы больше желающих остаться жить и работать в Перми. Кроме того, нужно отметить некоторую уязвимость логики решения миграционной проблемы: если молодежь завлекается «импортными» культурными продуктами, то совершенно естественно, что её интерес к жизни родного края будет снижаться.

Другую важную задачу идеологи «Пермского проекта» связывали с превращением города в один из туристических центров Европы. До сих пор остается загадкой, каким образом установка арт-объектов на улицах Перми и открытие музея современного искусства в постепенно разрушающемся здании Речного вокзала могли привлечь туристов из Европы. Как и следовало ожидать, туристические потоки граждан европейских стран не хлынули в Пермь, потому что у них подобных произведений «современного искусства» более чем достаточно. Туристы из других городов России тоже особого интереса к пермским экспериментам не проявили. Более того, большинство жителей города остались недовольны такой агрессивной интервенцией постмодернистских арт-объектов в городское пространство.

В 2011 году активистами общественного движения «Суть времени» был проведен социологический опрос, в котором приняли участие 609 жителей Перми. По итогам опроса выяснилось, что 65% горожан негативно относятся к арт-объектам, олицетворяющим «Пермский проект». Получается, что, навязывая новые стандарты в искусстве и затрачивая на это огромные средства из городского бюджета, местная власть просто игнорирует мнение общества. Также результаты опроса показывают, что в Перми чрезвычайно высок процент пермяков, имеющих радикально отрицательное отношение к установленным арт-объектам (за снос высказались 37% опрошенных). Умеренно-отрицательное («пусть будут, но новых не надо») отношение демонстрируют 43% жителей. Примечательно, что в эту категорию попало приблизительно 50% респондентов, охарактеризовавших своё отношение к Пермскому проекту как “положительное”. То есть, даже среди тех, кто благодушно настроен по отношению к новой культурной политике, довольно много людей, которые считают, что осуществлять её, тем не менее, не стоит.

Еще одной тактической задачей, заявляемой в связи с реализацией культурного проекта, являлось привлечение инвестиций в Пермский край. Будучи министром культуры края, Николай Новичков рисовал интересную формулу, согласно которой, вслед за мероприятиями в край должны были прийти и огромные денежные вложения. Новые культурные события должны были по какому-то волшебному экономическому закону обрасти мощной инфраструктурой, новыми рабочими местами и завалить бюджет деньгами. Но крупные инфраструктурные проекты так и остались в планах, чертежах, макетах и заявлениях. Более того, выделенные на культурную политику миллиарды бюджетных средств позволяли создать ряд серьезных инфраструктурных объектов. Но вместо этого — череда ежегодных мероприятий, на проведение которых были затрачены огромные ресурсы, от коих сегодня не осталось и следа.

Идеологи новой культурной политики создавали пиар себе и своей деятельности, культивируя информационный миф о культурном преображении Перми. Создание этого мифа строилось за счет унижения и дискредитации всего, что было в культуре края до начала реализации «Пермского проекта». На выставках, организованных в музее «PERMM», осуществлялось глумление над традициями и классикой, а в музее АНО «Пермь-36» происходила дискредитация отечественной истории (этот период существования музея отмечен недостоверностью содержания экспозиций, откровенным восхвалением «бандеровцев» и «лесных братьев» как борцов с «человеконенавистническим режимом»). Оба музея тесно взаимодействовали и организовывали совместные проекты.

Культурное пространство наводнилось скандалами, конфликтами, разборками и провокациями,которые вызывали мощный информационный резонанс и протесты со стороны пермских деятелей культуры и искусства. В июне 2011 года представители пермской интеллигенции организовали митинг против новой культурной политики, который собрал около 500 человек. Тема культурной политики никогда не выводила людей на улицы Перми, тем более в таком количестве. Несмотря на это, краевые власти продолжили политику игнорирования общественного мнения и агрессивного навязывания своих проектов.

Одновременно с реализацией «Пермского проекта» в регионе проводилась масштабная оптимизация учреждений образования, которая вызвала недовольство большого количества студентов и преподавателей. Возникший протест обострялся тем фактом, что, стремясь сократить расходы на образование, краевые власти тратили огромные средства на сомнительный и провалившийся эксперимент Марата Гельмана и Бориса Мильграма.

Показательно, что отношение «Агентства по управлению государственными учреждениями», которое занималось ликвидацией учреждений образования,  к идеологам новой культурной политики было более чем благосклонное. В частности, руководитель Агенства с радостью нашла помещения для их дорогостоящих детищ: и для музея PERMM, и для Пермского центра развития дизайна. И уже подыскивала здание для воображаемой мильграмовской консерватории, которую планировали открыть в здании Пермского музыкального колледжа, переселив преподавателей и студентов в другое здание.

Действия Агентства спровоцировали митинг «В защиту образования и культуры», который прошёл в апреле 2012 года под лозунгами: «Руки прочь от образования!», «Образование — не оптимизация!», а также «Культура — это мы», «Пермь против PERMM». Митингующие требовали прекращения ликвидации учреждений культуры, искусства и образования в Пермском крае, сокращения расходов на сомнительные эксперименты Гельмана и Мильграма, а также упразднения Агентства по управлению госучреждениями Пермского края. Символично, что митинг совпал со сменой власти в регионе — назначением нового губернатора Басаргина.

По задумке Марата Гельмана «Пермский проект» должен был претендовать на модель новой государственной культурной политики, которую планировалось экспортировать в другие города. Для этого Марта Гельман создал проект «Культурный альянс», утвержденный в 2010 году президиумом партии «Единая Россия» и поддержанный в 2011 году Дмитрием Медведевым. Но дальше Перми этот провальный эксперимент не распространился (попытки распространить данный опыт в Краснодаре закончились большим скандалом).

За фасадом культурного проекта, который должен был охватить все города России, велась политическая игра. Эта игра направлена на децентрализацию страны с помощью создания отдельных городов-центров – путем формирования в них специальных (локальных, «полисных») идентичностей. Попытки конструирования и навязывания специальных идентичностей вызваны определенными политическими целями и интересами, проводником которых являлся Марат Гельман. Политический подтекст в реализации «Пермского проекта» в полной мере проявился тогда, когда политтехнолог призвал лидеров Болотной площади организовать в Перми свободную политическую территорию. Одним из первых, кто откликнулся на эти призывы, был оппозиционер Владимир Рыжков (также в Пермь приезжали Ксения Собчак и Леонид Парфенов), получивший публичную трибуну в музее современного искусства PERMM. Так бюджетные ресурсы культурной сферы региона использовались как один из инструментов политического влияния.

Кратко подведем итоги периода «культурной революции»:

1. Потраченные миллиарды рублей не превратили Пермь в культурную столицу Европы и сколько-нибудь заметный туристический центр.

2. Проверка контрольно-счетной палаты в 2011 году выявила нецелевое и неэффективное использование бюджетных средств, выделяемых на культуру с 2008 по 2011 годы.

3. Заявленные задачи по решению проблем с миграцией из Перми и Пермского края, а также привлечения в регион инвестиций с помощью «культурной революции» не были решены.

4. Перенаправление финансовых потоков с поддержки региональных культурных институций на череду ситуативных мероприятий (большинство из которых проводились в Перми) привело к сокращению числа библиотек, клубов, музеев в Пермском крае. Одновременно увеличились вливания в два главных форпоста «Пермского проекта» — «Театр-Театр» и театр оперы и балета (для того, чтобы освободить дополнительные финансовые ресурсы Борис Мильграм в 2009 году перевел 4 пермских театра из краевого ведомства в муниципальное).

5. По данным проверки Контрольно-счетной палаты фактическая стоимость традиционных культурных услуг, оказанных населению, оказалась ниже нормативной (в 3, в 5, в 10 и даже в 12,5 раз).

6. Появился миф о культурном преображении региона, который был построен на основе уничижительного отношения к культурному наследию и дискредитации традиций, классики, истории.

7. Культурное пространство наводнилось скандалами, конфликтами, разборками и провокациями.

8. Игнорирование мнения общества и интеллигенции привело к уличным акциям протеста (в 2011 году состоялся митинг против новой культурной политики, который собрал около 500 человек).

9. Дополнительные средства на «Пермский проект» черпались из сферы образования, в которой проводилась «оптимизация» образовательных учреждений, вызвавшая массовый протест студентов и преподавателей Перми (в 2012 году был организован митинг «В защиту образования и культуры», который собрал более 400 человек).

10. «Пермский проект» имел политический подтекст, связанный с попыткой создать в Перми свободную политическую территорию, на которой могли бы развернуться лидеры митингов на Болотной площади. 

Подобные провальные итоги сомнительного проекта не могли не отразиться на политических позициях губернатора Чиркунова, который был отправлен в отставку в 2012 году. Но главные идеологи «Пермского проекта» оставили за собой занятые в период «культурной революции» учреждения культуры.

 

Очаги «культурной революции» в период губернаторства Басаргина

В 2012 году наметился новый тренд в российской культурной политике, направленный на защиту традиционных ценностей. Новый губернатор Пермского края с осторожностью отнесся к «Пермскому проекту», но и увольнять идеологов данного проекта, имеющих серьезную политическую и информационную поддержку, Басаргин не стал. В 2012 году с Маратом Гельманом был продлен контракт на два года, а Борис Мильграм занял место художественного руководителя «Театра-Театра». Но уже в 2013 году в связи со скандальной выставкой Слонова, посвященной проведению олимпиады в Сочи, министр культуры пермского края Игорь Гладнев уволил Гельмана. Очевидно, что решение об увольнении Гельмана было принято на уровне губернатора.

В 2016 году Игорь Гладнев увольняет Бориса Мильграма, но губернатор инициирует его возвращение и заключение с ним нового контракта на 5 лет. Спустя некоторое время после восстановления в должности Мильграма увольняют Гладнева. Подобная непоследовательность в действиях Басаргина, который инициировал увольнение одного идеолога пермской «культурной революции», а спустя несколько лет восстановил в должности другого, могла стать одним из многих факторов, помешавших его выдвижению на второй губернаторский срок.

Необходимо отметить, что Виктор Басаргин пытался решать ряд проблем в сфере культуры, оставшихся ему по наследству от Олега Чиркунова. Были созданы общественные советы при губернаторе, а потом и при министерстве культуры, в которые вошли деятели культуры и искусства с разными позициями по отношению к «Пермскому проекту». Но советы так и не стали регулярно и реальноработающей структурой.

С подачи Басаргина была остановлена оптимизация образовательных учреждений («Агентство по управлению госучреждениями» было упразднено). Сократилось финансирование фестивальных проектов, что привело к сворачиванию ряда фестивалей, ставших символами «Пермского проекта».

Но эти тактические решения не изменили основных констант былой культурной политики. Форпосты «Пермского проекта» не только сохранили финансирование на прежнем уровне, но и получили дополнительное (попытки министра культуры Игоря Гладнева изменить эту ситуацию заканчивались вмешательством губернатора, который вставал на сторону идеологов «культурной революции»). Например, один из главных форпостов «культурной революции» «Театр-Театр» в 2012 годуиз бюджета края получил 142 618 тыс. руб., в 2013 году –– 263 800 тыс. рублей, а в 2014 году –– 208 639 тыс. руб. Начиная с 2010 года общий объем субсидий, выделяемых на деятельность театра оперы и балета, увеличен в 2,7 раза (с 206 400 тыс. рублей в 2010 году до 558 655 тыс. рублей в 2016 году).

Четыре пермских театра, выведенные Мильграмом в 2009 году из краевого ведомства, так и не были возвращены обратно. Ликвидация инфраструктуры в сфере культуры не была остановлена, хотя и замедлилась по сравнению с периодом пермской «культурной революции». С 2012 по 2015 год количество учреждений культурно-досугового типа сократилось на 58. Число общедоступных библиотек за этот же период сократилось на 60.

Доставшиеся по наследству от Чиркунова крупные инфраструктурные проекты (строительство здания Пермской художественной галереи, зоопарка,второго здания театра оперы и балета, реконструкция здания Речного вокзала) были пересмотрены, но так и не были реализованы. Басаргин не смог или не захотел закрыть «Пермский проект», оставив много нерешенных в сфере культуры вопросов и проблем следующему губернатору. Решение этих проблем невозможно без изменения констант культурной политики, сформированных в период губернаторства Чиркунова и продолженных Басаргиным.

Какие практические выводы можно сделать из пермского эксперимента:

1.Опыт предыдущих лет показал, что решения в сфере культурной политики не должны приниматься без обсуждения с деятелями культуры и представителями общественности.

2.Отдельные учреждения культуры и их руководители не могут находиться в привилегированном положении по сравнению со всеми остальными учреждениями.

3. Если не произойдет окончательный перенос акцентов с политики ситуативных мероприятий на политику сохранения и развития культурных институций и культурного наследия, то тысячи жителей региона окончательно потеряют всякую возможность приобщаться к культурному наследию и высокой культуре.

Никита Федотов

Читайте также:

Новый политический курс Пермского края

Театр раздора: концептуальный анализ нашей культурной ситуации

Пермский проект: вопросы и ответы

Пермский проект: политический аспект

 
Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

*