Технологии против гуманизма

Технологии против гуманизма
Изображение с сайта santient.deviantart.com

Кто бы не хотел иметь больше интеллекта, силы, красоты, здоровья и долголетия? А представьте, что медицинские и прочие технологии дошли до того, что всё это можно получить просто так, в качестве подарка прогресса. Без изнурительных тренировок, упорного обучения, правильного питания, усилий по самоорганизации, самоограничению, самосовершенствованию. Соблазнительно, не правда ли? Возведение этого соблазна в абсолют, выдвижение его в качестве важнейшей цели существования человека составляет ядро целой современной идеологии, получившей название «трансгуманизм». И хотя она начала оформляться еще в 60-х годах XX века, ее расцвет мы наблюдаем именно сегодня, в эпоху бума высоких технологий.

Удивляться, разумеется, нечему: умные «гаджеты» (электронные устройства) заполняют нашу жизнь, превращаясь из роскоши в обыденность и даже необходимость. Умные приборы в науке и медицине всё точнее производят измерения, забирая на себя существенную часть работы профессионала. Умные станки на производстве становятся всё гибче и компактнее, позволяя разместить целый завод в пространстве небольшого ангара. Умные программы всё более доступны для людей, не разбирающихся в информационных технологиях. Новые технологии опьяняют, дают иллюзию власти над пространством и временем — над природой как таковой. А их стремительное вторжение во все сферы жизни человека порождают соблазн все большего сближения и, в итоге, слияния человека и техники, превращение его в существо нового типа — трансчеловека (trashuman).

Трансгуманизм основывается на трех «китах»: совершенствовании человека с помощью технологий (биологических, химико-фармацевтических, электронных, информационных и прочих), искусственном интеллекте и, наконец, бессмертии, даже если оно достигается путем отказа от биологического существования. В рамках этой идеологии можно обнаружить массу всевозможных течений, различающихся по предпочтительной технологии «апгрейда» («совершенствования») человека, по политической ориентации, по степени радикализма и т.д. Но в основе их всех лежит идея о необходимости трансформации природы человека с помощью достижений научно-технического прогресса. Конкретного человека. Индивида.

Вот что говорит по этому поводу Ник Бостром, один из крупнейших современных пропагандистов трансгуманизма, профессор некогда Йельского, а ныне — Оксфордского университета и глава Института будущего человечества в Оксфорде:

«Мой минимальный список желаний включает: намного более продолжительную и здоровую жизнь, больше благополучия, расширение познавательных способностей, больше знаний и понимания, бесконечные возможности для персонального роста за пределами наших биологических возможностей, лучшее взаимопонимание, неограниченный потенциал для духовного, нравственного и интеллектуального развития».

Очень по-западному. В русле стремительно устаревающей сегодня веры в то, что наилучшее устройство общества может быть достигнуто в условиях взаимодействия и взаимоограничения личных интересов.

Трансгуманизм выраженно индивидуалистичен. Он движим желанием отдельных очарованных технологиями людей стать «суперменами» — сперва в мире более медлительных, более хрупких и менее интеллектуальных обычных людей, а затем и в мире таких же «суперменов». Отдельные энтузиасты (в числе которых можно вспомнить Александра Болонкина, советского ученого, доктора технических наук, эмигрировавшего в США) при этом прямо заявляют, что консервативных людей, несогласных менять себя с помощью технологии, будет становиться всё меньше. Пока в итоге они не станут обитателями специальных резерваций или не будут вытеснены полностью как менее конкурентоспособный вид.

Конечно, подобный прагматизм настойчиво маскируется заверениями о «гуманистичности» трансгуманизма. Ник Бостром подчеркивает, что эта идеология наследует гуманизму эпохи Просвещения, перенимает его главный принцип: «человек, индивид — это высшая ценность». Когда же поднимается вопрос о том, что делать, если интересы одного индивида начинают посягать на ресурсы, свободу и даже жизни других индивидов, Бостром уклончиво отвечает, что должны, де, функционировать специальные этические комиссии. Они будут налагать те или иные ограничения в области производства, распространения и использования тех или иных технологий людьми, и тем самым якобы предотвратят непоправимое. Вопросы о том, кто будет гарантом соблюдения установленных «комиссиями» правил, при этом повисает в воздухе.

Меж тем, очевидно, что трансгуманизм рискует подорвать одну из основ гуманизма как такового — принцип единства человеческого рода. Но это только начало. Как пишут в своей статье, посвященной так называемой NBIC-конвергенции, члены Российского трансгуманистического движения Д.А. Медведев и Валерия Прайд:

«Технологические возможности, раскрывающиеся в ходе NBIC -конвергенции, неизбежно приведут к серьезным культурным, философским и социальным потрясениям».

Далее они описывают механизм размывания грани между живым и неживым, разумным и неразумным, между человеком и животным, между существованием и несуществованием. Под NBIC-конвергенцией понимается взаимное усиление четырех областей науки: нанотехнологий, биотехнологий, информационных и когнитивных технологий. Было подмечено, что достижения в каждой из этих сфер сегодня активно задействуются в трех других. Соответственно, скорость развития высоких технологий растет по экспоненте. Причем не только скорость развития, но и его ускорение. В будущем это может привести к кардинальным переменам в характере и способах существования человечества. Статья предвещает стирание граней между полярными метафизичесими категориями — так видят «решение» сложившегося сегодня антропологического кризиса адепты технологического совершенствования людей.

Здесь невозможно не упомянуть еще один популярный среди трансгуманистов концепт — «кибернетическое бессмертие». Под ним подразумевается постепенный отказ от органического существования с переводом сознания людей в искусственные электронные тела либо в виртуальную реальность. Иными словами, отказ от жизни как таковой. Защитник трансгуманизма из Самарского университета И.В. Демин в своей статье «Трансгуманистический образ будущего: технократическая утопия или глобальный сверхпроект?» рассуждает о том, что люди, считающие этот проект нереализуемым, якобы просто ничего не смыслят в «постметафизическом понимании человека». Не различают в нем «субстрат», то есть сам организм, и его «сущность», в качестве которой якобы выступает совокупность реализуемых им функций. Стало быть, если мы получаем неорганическую систему, которая внешне выполняет то же, что и люди, — это и будет кибернетически бессмертный человек! Зачем нам жизнь как таковая, если её просто можно заменить «изофункциональными системами»?

Еще одно важное для трансгуманизма понятие — «технологическая сингулярность». Это гипотеза, которая предполагает достижение состояния, при котором скорость технического прогресса становится бесконечной. Условно говоря, человек при этом может перейти в новое богоподобное качество, когда его деятельность ничем не ограничена, для него возможно всё. Пути прихода к технологической сингулярности могут быть разными. Кто-то говорит, что она станет результатом упомянутой выше NBIC-конвергенции. Кто-то считает, что она наступит в тот момент, когда первый полноценный искусственный интеллект сам создаст искусственный интеллект нового поколения. На сегодня принято считать, что сингулярность наступит в 2045 году. К слову, именно поэтому основанное в 2011 году российское движение трансгуманистов под эгидой миллиардера Дмитрия Ицкова получило незатейливое говорящее название: «Россия 2045».

Сразу с момента своего появления «ицковские трансгуманисты» начали бурную деятельность по пропаганде своих воззрений в научной, политической и коммерческой среде. В частности, они постоянно организуют конференции и конгрессы, пытаются наладить контакты с политическими и религиозными организациями. И даже писали письма Президенту РФ и главе ООН о том, что нам, де, немедленно надо переходить на трансгуманистические рельсы. Примечательно, что в качестве своих предшественников публицисты «России 2045» указывают мыслителя Н.Ф. Федорова и его ученика К.Э. Циолковского. Они довольно часто отсылаются к авторитетам русских космистов и, к слову, пытаются таким образом наладить контакт с Русской православной церковью.

Действительно, Федоров и его последователи были пионерами в этой области и заговорили об улучшении человеческого тела и о достижении наукой физиологического бессмертия гораздо раньше, чем западные мыслители трансгуманистического толка. Однако, что характерно, никаким западным индивидуализмом в их воззрениях даже не пахло. Стремление к бессмертию у них существовало не само по себе, а в контексте мечты о воскрешении всех умерших предков. В свою очередь, технологическое усовершенствование человеческого тела должно было стать не целью, а средством осуществления космической миссии всеобщего спасения. Николай Бердяев в своей статье, посвященной Федорову, указывает на парадоксальность этого удивительного мыслителя, умудрявшегося сочетать православную религиозность и научный позитивизм, устремленность в далекое будущее — и стремление отдать долг предкам, вернув их к жизни.

В этом смысле космизм и трансгуманизм можно противопоставить как футуристическое мессианство и футуристическое «фаустианство». Первое предполагает осуществление человечеством особой божественной миссии, построение «рая на земле», всеобщее спасение, а также исправление «первородного греха» жизни, выраженного в жестокости основного механизма эволюции — естественного отбора. Второе в качестве величайшей ценности утверждает научный и технический прогресс, в деле достижения которого оправданы любые средства, даже, фигурально выражаясь, договор с дьяволом. Якобы этот прогресс сам по себе сделает мир лучше, пусть даже при этом не будет ни свободы, ни равенства, ни справедливости.

Ник Бостром в своих знаменитых «The Transhumanist F.A.Q.» («Часто задаваемые вопросы трансгуманисту») высказывает мысль о том, что научно-технический прогресс всегда имеет положительный конечный результат, даже при отсутствии равного распределения благ. Там же он отмечает, что многие из нас уже сегодня живут лучше и комфортнее, чем короли прошлого. А, стало быть, именно благодаря науке и технологиям, мир стал в целом лучше. Кстати, вопросы о высоко вероятном самоуничтожении человечества плодами своего прогресса этот философ-трансгуманист тоже поднимает. Но в качестве решения этой проблемы предлагает… всё те же науку и технологии.

Конечно, сложно отрицать без преувеличения цивилизационное значение техники и технологий для человека. Однако нельзя не заметить, что прежняя история государств во многом определялась историей военных действий. А та, в свою очередь, — степенью совершенства военной техники и науки. Война — это первейшая область, в которой будет использовано любое научное открытие. Именно в ХХ веке, с появлением ядерного оружия, этот вопрос был поставлен ребром: как сделать так, чтобы достижения человеческого гения использовались во благо, а не для уничтожения?

Трансгуманисты дают весьма невнятный ответ в духе «наверняка всё будет хорошо» и максимально дистанцируются от оценок тех или иных политических режимов. Можно сказать, что в философском смысле они основываются на устаревших представлениях о разумной природе человека. В то время, как ХХ век отчетливо, и в теории (взять хотя бы Франкфуртскую философскую школу), и на практике фашистской Германии показал, что человеком правит иррациональное. Все открытия философской антропологии прошлого столетия, связанные с темной, иррациональной природой человека, открытие огромного значения подсознания в материальной деятельности человека — всё это отбрасывается адептами трансгуманизма. Продвигаясь семимильными шагами по шкале развития высоких технологий, они при этом отстают на 100-150 лет по философской шкале.

Именно этот стремительно растущий разрыв и составляет основную суть сегодняшнего антропотехнического кризиса. Кризиса, решение которого немыслимо без глубокого анализа психологического, интеллектуального и духовного совершенствования человека.

Лариса Магданова

 

 

Читайте также:

Наука и утопия: единство противоположностей

Биогностицизм

Откуда пришло и куда ведет «открытое общество»

Россия и Запад в поисках идентичности

Советское культурное наследие

Патриархальная семья. Возможен ли «домострой» в России сегодня?

 

 

 

Оставить комментарий

*