Враг моего врага…

Афганистан

Сегодня многим очевидно, что созданием ИГИЛ (запрещеного в РФ) занимались те же силы, которые в своё время спланировали и осуществили операцию «Циклон», в рамках которой активно спонсировали афганских моджахедов через пакистанскую межведомственную разведку ISI. В результате этих вливаний на свет появилось не самое миролюбивое исламистское движение «Талибан» и крупнейшая международная террористическая организация «Аль-Каида» (оба образования запрещены в РФ). Позже Штаты поспешили «исправить» содеянное и под предлогом борьбы с терроризмом на долгие годы утвердились в афганских провинциях в укреплённых военных базах, походя увеличив производство опиума до 90% от мирового и спровоцировав бум смертности от наркомании, которая превышает жертвы от всех наших военных действий в Афганистане (к вопросу о «бесполезности» этих действий). На 2016 год США по-прежнему дислоцируются в некоторых афганских провинциях и не оставляют попыток влиять на геополитический расклад в регионе.

Так, 21 мая агентство «Рейтер» сообщило об авиаударах, нанесенных американскими беспилотниками по приграничным афгано-пакистанским районам, в результате которых был ликвидирован лидер Талибана мулла Ахтар Мансур. Также было сказано, что спецоперацию инициировал лично президент США Барак Обама. Ценным в этой новости представляется не факт ликвидации лидера боевиков сам по себе, а причины, подтолкнувшие ВС США к подобным действиям, и те последствия, которыми может обернуться ликвидация Ахтара Мансура.

Вслед за известием о смерти лидера талибов от властей Пакистана последовала резкая критика в адрес США за нарушение пакистанского воздушного пространства и вмешательство в процесс мирного урегулирования афганского кризиса. Через неделю, 27 мая парламент пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва принял специальную резолюцию, которая требует извинений лично от Барака Обамы. Действия США названы «атакой на территориальную неприкосновенность Пакистана», а от пакистанского правительства требуется заявить решительный протест по дипломатическим каналам. 29 мая МВД Пакистана объявило о результатах проведенной ДНК-экспертизы, которая подтвердила личность муллы Мансура.

Конечно же, реакция на нарушение «территориальной неприкосновенности» является важной в антиамериканской риторике Исламабада, но отнюдь не решающей. Во-первых, события, развернувшиеся с июля по сентябрь 2015 года в Афганистане и связанные с принятием «Талибаном» жесткой антиигиловской позиции, позволяли пакистанскому правительству надеяться на то, что инфернальные силы ИГИЛ не ворвутся в страну в ближайшее время. А также на то, что действия Китая и России позволят сформировать мощный военно-политический альянс в Средней Азии для сдерживания США (а надо сказать, что Пакистан сместил акценты во внешней политике с американского направления на Китай). Во-вторых, сама суматоха вокруг муллы Мансура настолько растиражирована в СМИ, что это само по себе указывает на некую имевшую место в среде пакистанской элиты внешнеполитическую ставку на погибшего талибского лидера.

В самом деле, биография муллы Ахтара Мансура, судя по всему, достаточно тесно связана с пакистанской разведкой. В 2000-е годы Мансур занимал высокие должности, работая сначала губернатором Кандагара от талибов, затем — министром гражданской авиации и транспорта. В какой-то момент его карьера была прервана, и вплоть до 2006 года Мансур находился в пакистанской тюрьме. Вернувшись в Афганистан, он уже через три года занял должность начальника военного крыла «Талибана», а в последние годы жизни предыдущего лидера талибов муллы Омара, являлся его заместителем. И вот, 31 июля 2015 года на заседании руководства «Талибана» Ахтар Мохаммад Мансур был избран новым главой талибов, и произошло это не где-нибудь, а в пакистанском городе Кветта.

Придя к власти, мулла Мансур сразу столкнулся с угрозой раскола движения. Поддержанные несколькими тысячами боевиков и группой полевых командиров брат муллы Омара Абдул Манан и старший сын бывшего талибского лидера мулла Якуб не признали нового главу и начали снюхиваться с пришедшими в Афганистан частями ИГИЛ. По слухам, они даже присягнули новому халифату. Разногласия между талибами, на первый взгляд, были вызваны традиционным мусульманским вопросом о порядке наследования власти. По мнению «раскольников», Мансур нелегитимен в роли нового лидера, так как не является родственником Омару.

Однако, такая ситуация была на руку только ИГИЛ, стремившемуся присоединить к своему халифату новую провинцию — «эмират Хорасан», включающий территории Афганистана, Пакистана, Индии, стран СНГ и, вероятнее всего, Ирана.

И здесь следует сделать важное отступление.

В начале своей истории движение «Талибан» притягивало большое количество джихадистов, яростно мечтавших о построении своего исламского государства. Однако, современный Афганистан уже не является мощным очагом исламского радикализма, как это было в 80-е и 90-е годы. Теперь Афганистан можно в каком-то смысле рассматривать как «крепость» на пути ещё более радикального джихадизма в лице ИГИЛ. Если эта крепость падет или будет захвачена Исламским государством, это откроет путь новому халифату к южным границам России, западным регионам Китая и ко всем остальным странам, которые попадутся на пути. И все страны это прекрасно понимают. Прежде всего, те, кто непосредственно граничит с Афганистаном.

Но что это за «суперджихадизм» ИГИЛ, и чем он так отличается от джихадизма «Талибана»? Как известно, все радикальные суннитские движения, в том числе «Аль-Каиду», ИГИЛ и «Талибан», объединяет т.н. халифатизм — стремление к созданию исламского халифата (хотя про талибов надо сделать оговорку, что они, прежде всего, пуштунские националисты). При этом халифатизм радикальных суннитских организаций почти всегда — салафитского толка. Это значит, что его представители стремятся не просто к построению халифата, но к построению халифата в том его виде, который был при самой ранней исламской общине, со средневековыми исламскими законами и нормами и полным отрицанием нововведений. Кроме того, построение халифата, как считают салафиты, должно осуществляться путём джихада — «священной войны». Вот этот-то джихадистский салафизм и присущ движению «Талибан» и подавляющему большинству всех прочих радикальных суннитских организаций.

Однако исламоведы выделяют ещё одну разновидность салафизма — джихадизм-такфиризм. Приверженцы такфиризма присваивают себе право выносить приговор за неверие (по-арабски — такфир) и приводить его в исполнение, тогда как все прочие радикалы оставляют право вынесения такфира исключительно за исламскими богословами и законоведами, при строгом соблюдении установленных правил. Идеологию такфиризма и исповедуют представители ИГИЛ. Отсюда — их предельная кровожадность (порой, в прямом смысле, как у представителей «Боко Харам») и полное пренебрежение к памятникам культуры и искусства, в том числе святыням мусульманского мира. При этом неверными такфиристы из ИГИЛ считают большинство мусульманских правителей и простых мусульман, якобы отошедших от истинного ислама. На практике, этим большинством оказываются все те, кто не присягнул на верность ИГИЛ. Со всеми вытекающими последствиями.

В этом и заключаются идеологические отличия джихадистского салафизма «Талибана» от джихадистско-такфиристского салафизма ИГИЛ.

Поэтому, для преодоления раскола в движении, новый лидер талибов Ахтар Мансур помимо призывов к объединению сделал ключевое заявление: «Мы все ответственны за продолжение джихада до тех пор, пока мы не провозгласим исламское государство». Т.е. пообещал продолжить свой, «правильный» джихад. После этих слов, а также после осознания, что раскол «Талибана» неизбежно приведет к братоубийственной войне между пуштунами, 19 сентября 2015 года отколовшиеся силы всё же согласились признать власть муллы Мансура.

Однако, едва преодолев раскол, лидер талибов заявил, что намерен оставить в покое как страны бывшего СССР, так и Среднюю Азию, в случае успеха в Афганистане:

«Захватчики и их внутренние сторонники… стремятся представить наши победы на севере Афганистана в качестве опасности для наших северных соседей…. Но наша политика ясна для наших соседей. Они не должны видеть нас глазами наших врагов».

Таким образом, антиамериканская и одновременно антиигиловская риторика муллы Ахтара Мансура (наверняка, не без подсказок из Исламабада) привлекла к «Талибану» внимание сразу трёх международных тяжеловесов: России, Китая и… Ирана! Их общий интерес, как мы уже сказали, заключается в возможностях талибов остановить продвижение ИГИЛ.

Так, в октябре 2015 года спецпредставитель президента РФ по Афганистану, директор Второго департамента Азии МИД Замир Кабулов заявил: «У нас есть канал связи с талибами, когда мы хотим что-то им передать…» 23 декабря того же года Кабулов раскрыл карты окончательно, заявив, что «интересы талибов… объективно совпадают с нашими».

Китай также имел основания полагаться на талибов. Обоюдовыгодные интересы Китая и Афганистана в Синьцзян-Уйгурском районе (где ИГИЛ мог открыть второй фронт при достаточной дестабилизации) способствовали развитию их сотрудничества. И талибы, и официальное афганское правительство стремились со своей стороны усмирить уйгуров, проживающих в Афганистане. Выстраивать контакты с «Талибаном» Китай мог как напрямую, так и через вошедший в сферу его влияния Пакистан.

Но дальше всех, и совершенно неожиданно, пошел Иран. Согласно данным американского журнала Foreign Policy, Тегеран занимается финансированием и поставками вооружения «Талибану» и надеется в скором будущем сформировать на приграничных ирано-афганских территориях буферную зону безопасности для защиты от ИГИЛ. Запланированная буферная зона будет полностью подконтрольна талибам и должна простираться от провинции Гильменд на юге Афганистана до северной провинции Кундуз. Стоит напомнить, что раньше шиитское правительство Ирана снабжало оружием исключительно противников «Талибана» из «Северного альянса» и видело в суннитском радикальном движении талибов своего главного противника. «Союз» шиитского Ирана с радикальными суннитами из Талибана — это нечто, выходящее далеко за рамки привычных отношений внутри ислама. И это значит, что Иран по-настоящему опасается усиления чуждого всему исламскому миру джихадистско-такфиристского салафизма ИГИЛ.

Итак, сформированный азиатский блок естественным образом нарушил планы США по господству в регионе. Объединенные заботой о собственной безопасности (и следующим из неё антиамериканизмом) страны сделали ставку на «Талибан» для защиты от ИГИЛ и оформили союз, «экзотичность» которого подтверждает масштаб угрозы. Очевидно, что ликвидация ориентированного на Пакистан лидера талибов, кое-как склеившего движение, направлена на его новый раскол и ослабление. А значит, исходя из всего вышесказанного, это следует трактовать как очередную откровенную помощь Соединённых Штатов террористическому Исламскому государству.

Виталий Попов

 

 

Читайте также:

Ближний Восток и Россия

«Миропорядок», в главной роли – Владимир Путин

Как быть сегодня патриоту?

 

 

 

Оставить комментарий

*