«Я хотел помочь людям!»

У «Союзмультфильма» есть серия потрясающих мультфильмов по мотивам древнегреческих мифов. Речь идет, конечно, не о перестроечных и постперестроечных продуктах, напичканных показным эротизмом, а о фильмах режиссера Александры Снежко-Блоцкой и художника Александра Трусова: «Возвращение с Олимпа» (1969), «Лабиринт» (1971), «Аргонавты» (1972), «Персей» (1973) и «Прометей» (1974). По-особому интерпретируемые ими античные сюжеты (несмотря на кажущуюся простоту и незатейливость изложения), насыщены глубокими, отнюдь не примитивными смыслами и ценностями. Из этой серии два особенно ярких фильма – «Возвращение с Олимпа» и «Прометей» – открывают и закрывают этот цикл. Что характерно, и тот, и другой основаны на мифе о Прометее, который очень красиво трактуется авторами в благородно коммунистическом духе. И можно было бы относиться к этому как к веянию времени, если бы не существовали куда более глубокие обоснования именно такого прочтения истории великого титана – бунтаря.

С февраля 2015 года в газете «Суть времени» публикуется серия статей Сергея Кургиняна «О марксизме и коммунизме». Пытаясь продемонстрировать тот факт, что эти великие идеи, на основе которых когда-то было выстроено наше государство, по-прежнему живы, актуальны и даже остро необходимы сегодня, Кургинян проводит скрупулезное литературоведческое и культурологическое исследование в авторском жанре «странствие». И в итоге обращается именно к «прометеевской» тематике, вскрывая один её слой за другим, заставляя совершенно иначе смотреть на этот знакомый каждому мифический сюжет.

Читая статьи этого цикла, я вновь пересмотрела фильмы Снежко-Блоцкой и Трусова. И теперь многие, казалось бы, не значимые детали заиграли совершенно другими красками.

В мультике «Прометей» есть удивительные моменты. Например, когда Прометей приходит к своему другу Гефесту и рассказывает о том, что научил людей обрабатывать камень, тот только смеется и демонстрирует свое, божественное произведение – голема-охранника Зевсового огня. Однако в ответ на реплику о том, что Зевсов огонь нужен на земле, Гефест удивляется, мол, кому?

Людям! Он согрел бы им землю, зажег их сердца, осветил бы их мысли!.. Ведь если люди получат священный огонь, они будут подобны нам, богам!

– восклицает Прометей. На что Гефест отвечает:

А кто тогда отличит богов от людей? Представляешь, какая будет путаница! Эээ, нет уж!

То есть, здесь, уже с самого начала, очевиден не прямой, а именно метафорический смысл божественного огня, хотя в мультфильме люди используют его и для приготовления пищи, и для обогрева.

Как отмечает С. Кургинян (следуя пути, намеченному некогда философом Лафаргом, другом, родственником и горячим сторонником Маркса), огонь, выкраденный Прометеем, вовсе не был обычным огнем. И миф рассказывает вовсе не о том, как титан научил людей его добывать. Прометеев огонь – это некая священная субстанция, символизирующая появление культуры (интересно, что в мультфильме люди, получившие огонь, начинают рисовать и писать), отделение человека от природы, преодоление им «звериного индивидуализма». Причем это преодоление осуществлялось за счет приобретения первичной социальности, выраженной в первобытной, матриархальной коммунистичности. Что Прометей, принадлежа к древней, доолимпийской генерации богов – титанов – символизирует собой ту самую эпоху, характеризовавшуюся равным распределением благ, взаимной заботой и теснотой протосоциальных связей. Тогда как Зевс – глава олимпийцев – эпоху появления (за счет накопления излишков) частной собственности, вновь вернувшей силу тому первичному, «звериному индивидуализму» и установившей новый – патриархальный порядок взаимоотношений в сообществах людей.

Знаем мы этих титанов!

– говорит орел Зевса, отмечая тот факт, что один из лепестков божественного огня Прометей оставил себе, а потому стал неуязвим для божественной кары, –

жесты, подвиги! А себя не забывают!

Здесь интересно, что косвенно как раз дается яркая характеристика доолимпийской генерации богов: «жесты, подвиги…»

В своих статья Кургинян частично вскрывает еще один смысловой слой прометеева огня, проводя параллели между ним и между бессмертной душой человека. Что человек становится человеком с обретением этой души, находя таким образом способ ответить на вызов собственной смертности. Ведь не случайно знание человека о том, что когда-то ему предстоит умереть, и порождаемые этим знаниям терзания и поиски смысла составляют одно из сущностных его свойств. В дальнейшем, с появлением различных форм эксплуатации людей (прежде всего, рабовладения), происходило в некотором смысле лишение большинства людей этой бессмертной души – таковая оставалась только у господ (=богов). А стремление к преодолению эксплуатации – это и есть стремление «вернуть огонь людям».

Возвращаясь к мультфильму, еще хочется отметить важный, на мой взгляд, момент, касающийся пыток Прометея. Согласно мифам, пытки в виде грома, молний, свержения в Тартар и выклевывания печени были ниспосланы титану за его нежелание рассказать Зевсу о том, какая угроза ждет его впереди (Прометей был провидцем и знал судьбу Громовержца). Однако в мультфильме его пытают, пытаясь выведать, зачем он выкрал Зевсов огонь.

Я хотел помочь людям!

– честно отвечает Прометей, но ему не верят, уговаривая признать, что на самом деле он хотел власти и могущества. То есть, милосердие и альтруизм оказываются не просто не свойственными «древне-буржуазным» олимпийцам, но даже и не доступными для понимания. Интересно, что в комментариях под видео в Youtube были искренние и полные детского негодования реплики типа: «Почему они не верили? Он же говорил правду!»

Приковывая друга, Гефест просит прощения, оправдываясь, что его заставили (в том числе, напомнив ему о том, как он однажды был сброшен Герой с Олимпа) это сделать. На что Прометей ему отвечает:

Мне лучше быть вот так прикованным к скале, чем быть у Зевса рабом.

В целом, бунт титана против олимпийцев является так же одним из основных лейтмотивов «Прометея прикованного» у Эсхила. Хотя в мультфильме Снежко-Блоцкой и Трусова этот бунт замешан не на «историческом» противостоянии титанов и олимпийцев, а именно на идейной основе.

Преемником этого бунта и становится Геракл – главный герой мультфильма «Возвращение с Олимпа» (снятого, как ни странно, на пять лет раньше мультфильма «Прометей»). По сюжету Геракл, будучи введенным за свои подвиги в ранг богов и вознесенный на Олимп, сильно скучает по земле и просит Зевса ненадолго его отпустить. Глава олимпийцев дает своему сыну время до рассвета. Тот приходит в свое святилище, где изображены все его великие подвиги, и вспоминает прошлое в сопровождении всё того же орла Зевса. В полемике с орлом, настаивающем на необходимости быть покорным богам, Геракл заявляет о том, что самым великим его подвигом было освобождение Прометея – вопреки этой самой божественной воле. Далее вспоминает детали этого подвига. В этих воспоминаниях, разорвав цепи, сковывавшие титана, Геракл спрашивает его:

Ты похитил у богов и отдал людям божественный огонь. Где он?

И Прометей указывает Гераклу на грудь. В этот момент главный герой ощущает этот огонь в себе. Оживив эти воспоминания о Прометее и об огне в сердце, Геракл, собираясь вернуться на Олимп, видит, что земля по-прежнему стонет от гнета зла, что этот божественный огонь по-прежнему нужен ей.

Причем совершенно интересны те образы, которые предстают перед ним. Например, он видит воскресшую Гидру. Чудовище ползет по земле, принося разрушения и страдания, а затем превращается в гигантскую каменную свастику. Геракл лицезреет стимфалийских птиц, поражающих людей внизу своими медными перьями. И птицы эти оказываются самолетами, сбрасывающими бомбы. Он видит, как солдат избивает прикованного чернокожего человека и сетует на то, что «океана не хватит смыть всю эту грязь с земли». Под впечатлением от этих картин и внутренне бунтуя против воли богов (при этом, по сюжету, и жалость к людям, и нежелание подчиняться воле сильных исходят именно от прометеева огня в груди Геракла), герой отказывается возвращаться на Олимп и остается с людьми.

Пойми, чего ты лишаешься! Ты бог!

– восклицает орел. И Геракл гордо отвечает:

Я человек! Я иду к вам, люди!

Примечательно, что по ходу сюжета Гера, возмущаясь тем, как Зевс потворствует прихотям Геракла, заявляет ему:

Он не твой сын! Он не похож на тебя! Зачем ты сделал его богом?!

И громовержец на это отвечает:

Потому что как человек он опасен!

В серии статей «О марксизме и коммунизме» Прометей отождествляется с Марксом. Причем, это отождествление очень скрупулезно обосновывается и рассматривается с самых разнообразных углов, вовлекая самые разные эпохи. И в контексте этого литературного цикла, совершенно иначе начинаешь воспринимать Геракла из «Возвращения с Олимпа». Здесь он – преемник Прометея, который, как становится ясным по сюжету, перенимает у него эстафету в XX веке. То есть, по сути, – большевики, подхватившие марксовы идеи и выстроившие на их основе великое государство, не похожее ни на что, существовавшее ранее. И Прометей, и Геракл, символизируют элиту служения, воспылавшую жалостью к людям и горячим желанием вернуть им огонь, их бессмертную душу, то есть обеспечить равенство богов и людей.

Простой пафос двух мультфильмов совсем не так прост. Да, они получились идеологизированными и политизированными, но от этого отнюдь не потеряли своей ценности, а приобрели ее. Вероятно, режиссер совсем не намеревалась вкладывать в свои сюжеты все эти описанные выше смыслы. Но в том-то и дело, что настоящий художник практически никогда не делает этого осознанно. Он передает их по другим, чувственным каналам, зачастую минуя логическое осмысление собственного творчества.

Горьким осадком после всей этой истории становится осознание того, что, в силу каких-то причин, огонь был потушен. Причем, задолго до разрушения СССР. И жизненно важным вопросом для нас сегодня является вопрос о том, возможно ли его снова разжечь. И кто (или что) является носителем тех последних лепестков этого огня, от которых снова можно было бы распространить пламя, поделившись им с каждым?

Лариса Магданова

 

 

Читайте также:

«Красная весна» Сергея Кургиняна

Красный проект: сквозь тысячелетия

Советская Илиада

 

 

 

Оставить комментарий

*