Воспитание в тотальной «свободе»

Рубрика: Родительское сопротивление

Дерксен

Почему-то мир так устроен,
что о свободе громче всех кричат
надсмотрщики рабов.
Сэмюэл Джонсон

16 сентября 2015 года в Пермской государственной краевой универсальной библиотеке им. А.М. Горького прошел третий вебинар для родителей и преподавателей Пермского края. Тема вебинара — «Семья: воспитание в свободе». В этот раз лектором выступил Владимир Петрович Дерксен, руководитель семейного клуба «Жить хорошо!», руководитель центра развивающих технологий и активного отдыха г. Перми. Организатором цикла мероприятий выступила АНО «Институт поддержки семейного воспитания». Предыдущее мероприятие имело довольно высокий уровень и было положительно оценено родительским и педагогическим сообществом, чего нельзя сказать о лекции Дерксена.

На наш взгляд, квинтэссенцией, объясняющей суть мероприятия, стала фраза Дерксена, в которой он призывает собравшихся попытаться (!) представить, что они свободны. Очевидно, подразумевалось, что собравшиеся — рабы тоталитарной системы, а он, Владимир Петрович Дерксен, принес благую весть свободы. Звучало это тем более смешно, что с этой фразой ведущий обратился к пришедшим по собственному желанию людям. К свободным гражданам покамест демократической страны. Об интересной встрече демократически «просвещенного» ведущего семинара с демократически «темной» публикой мы и хотели бы рассказать подробнее.

Ведущий признался, что в течение двух лет преподавал немецкий язык в школе, после чего заметил, что не видит причин, по которым школа, на его взгляд, обязана «втюхивать» знания в учеников. Современная школа, по мнению Дерксена, занимается исключительно назиданиями и наставлениями, что приводит к отчуждению от неё детей, убивает в них тягу к знаниям. Альтернативой должен стать более гуманный, более свободный подход к обучению детей. В процессе такого обучения дети должны быть в большей степени предоставлены самим себе, должны учиться быть свободными… Под Свободой предлагалось понимать «не то чтобы отсутствие границ, но очень широкие границы».

Одним из аргументов в пользу превосходства подобной трактовки стало перечисление имен философов и педагогов, писавших в прошлом о проблемах свободы: Сократа, Аристотеля, Песталоцци, Сухомлинского, Ушинского… Ведущий особенно выделил книгу Льва Николаевича Толстого «Воспитание в свободе», которую, по его словам, он долгое время не мог нигде купить.

После такого впечатляющего введения ведущий предложил глубже разобраться в вопросе о Свободе и призвал задуматься, что же несет свобода — созидание или разрушение. Для прояснения этой проблемы было предложено несколько абстрактных образов. Например, образ Медведя, представленного в двух ситуациях, — в цирке и в дикой природе. Участникам семинара предлагалось прочувствовать свои эмоции по отношению к этому животному, взятому в двух указанных ипостасях. Естественно, что цирковой медведь у большинства вызывает жалость и сострадание, а лесной медведь — уважение и опаску. Фантастический уровень обсуждения!

Следующим образом, предложенным для осмысления антиномии «свобода — несвобода», стал мобильный телефон. Подразумевалось, что собственный телефон удобнее, чем чужой, так как настроен под себя самим владельцем. Из чего, в согласии с альтернативной логикой свободного лектора, был сделан вывод о том, что современная школа навязывает школьнику чуждую ему «начинку» (из чего я бы мог сделать вывод о том, что ребенок в представлении г-на Дерксена — это гаджет).

Чудовищность подобной образовательной политики Дерксен решил подчеркнуть соображениями о бессмертии души, то есть тем, что человеческая душа находится в теле лишь крохотный промежуток времени, за который стремится максимально полно узнать, что такое планета Земля. Правда, тут я альтернативную логику понимать перестал: а разве школа мешает постижению планеты Земля? Сам господин Дерксен явно без пользы потратил свой «миг познания». Сравнивать подрастающего человека то с животным, то с неодушевленным предметом… впрочем, может, это не глупость, а концепция? Весьма сомнительная (расчеловечивающая даже) тенденция для ратующих за гуманность и свободу в воспитании… Ведущий и представляемый им центр, очевидно, настроены крайне критично и даже, можно сказать, предвзято по отношению к существующему институту школы.

Это соображение подкрепило высказанное Дерксеном неприятие единой государственной программы обучения в школах. В единой системе образования был выявлен один лишь вред, обезличивание и уравниловка. Проблемы интеллектуального, а, следовательно, и социального неравенства детей при отсутствии единой для всех системы образования для выступающего не существовало.

Свое видение наилучшей системы образования Дерксен продолжил представлять в очередном художественном сравнении, сопоставив школьника с младенцем, который учится ходить и которому нужны крайне эмоциональные подбадривания. Артистично и убедительно изобразив подобные подбадривания, ведущий семинара не менее артистично представил карикатуру на современную школу, где учитель, мерзко и надменно хихикая, тыкает в ребенка со словами: «Хе-хе, на троечку сдал!» Поверженное чучело современного педагога должно было признать и следующую общеполезную максиму: «Где умирает любовь, там зарождается ненависть». Чучелу школы ничего не оставалось, как согласиться, что оно порождает у детей одно лишь неприятие и отторжение. Действительно, неприятное было чучело, чего уж греха таить!

Между тем, Дерксену следовало бы задуматься о корректности развернутого сопоставления школьника и младенца, а за одним припомнить, когда и где в последний раз он видел подобное «Хе-хе, на троечку сдал!» у школьных педагогов. Вместо этого Дерксен продолжил предлагать к усвоению новые догмы, например, что Любовь — это чувство к Другому, а Ненависть — это любовь к своей власти над Другим. Или, например, что система кнута и пряника больше не работает, что она работает только в отношении того, кто ее применяет, но не в отношении тех, к кому ее применяют. Из всего этого следовало, по альтернативной логике Дерксена, что свободная школа жизненно необходима человеку, человеку необходимо дать эту свободу не учиться.

В этот момент представители профессионального педагогического сообщества Перми, которые до этого в основном молча слушали, не выдержав глумлений над педагогикой, стали задавать вопросы. Первым вопросом было уточнение понимания ведущим разницы между такими феноменами, как Свобода и Воля. Каким образом свобода сопрягается с ответственностью и обязанностями и противоречит ли им? Наилучшим ответом на этот вопрос Дерксен выбрал новый нехудожественный образ — ребенка в животе матери. По его мнению, если ребенку в утробе совсем не давать места, обтянуть его пуповиной, как цепями, то он умрет. Но и в случае, если его совсем ничто не будет сдерживать, то он тоже умрет. Поэтому, вернувшись к вопросу о границах свободы и уходя от ответа, Дерксен констатировал, что границы свободы должны быть гибкими, эластичными, как живот матери с ребенком.

Педагоги спросили, считает ли Дерксен корректным отождествлять принципы воспитания в семье и в образовательных учреждениях. Профессиональный педагог отметила, что это две совершенно разные среды с разными целями и задачами, с разными инструментами педагогического воздействия. Следом встал вопрос о дисциплине. Ведущего спросили, представляет ли он ситуацию, которая получится в результате снятия педагогом всех ограничений с воспитуемых? Какой при этом выйдет хаос и беспорядок…

Чтобы ответить на это, Владимир Петрович Дерксен не нашел ничего лучшего, как привести в пример никому не известную школу в Великобритании, в которой можно совсем не учиться. Эта школа ставилась ведущим семинара в пример и образец для подражания. Ведущий напомнил, что рекламные (читай: пропагандистские) ролики, демонстрировавшиеся перед семинаром, рассказывали о жизни подопечных этой школы.

Хотелось спросить Дерксена, известно ли ему происхождение слова «дисциплина»? Известно ли ему, что слово «дисциплина» происходит от латинского disciplina, что означает «обучение», которое, в свою очередь, происходит от латинского discere — учить, учиться… Понимает ли Дерксен, что школа без ненавистной ему дисциплины превратится в школу без обучения, т.е. перестанет быть школой, а станет чем-то иным?.. Известно ли Дерксену также, что в приведенной в пример Великобритании до сих пор существуют закрытые элитные школы, в которых поддерживается железная дисциплина вплоть до телесных наказаний? Понимает ли он, наконец, что все эксперименты в области педагогики — это, в конечном итоге, эксперименты на людях? С какой легкостью он готов отбросить проверенные веками методы обучения и приступить к самым разнообразным экспериментам! «Дайте детям свободу не учиться! Тогда они будут счастливы! Тогда и только тогда они будут собой». В принципе, правильно: для человека, рассматривающего ребенка в качестве гаджета, идеалом должно быть общество позитивных дебилов.

Зал

В разговоре с живыми профессионалами (а не с воображаемыми чучелами) Дерксен продолжил терять позиции, вновь прибегнув к излюбленному средству нехудожественного сравнения. Он предложил представить, что знания, получаемые в школе, — это нож. И важно, в чьих руках он окажется: повара, хирурга или разбойника?! Этим объясняется, на взгляд Владимира Петровича, необходимость сосредоточить в школе работу не на обучении, а на воспитании. Стоит заметить, в таком случае, что знания действительно опасны, а чужая душа потемки! Поэтому, может быть, стоит и вовсе никому не давать этот нож в виде знаний? Насколько стало бы проще жить, вы не находите?

Свое неприятие традиционной школы ведущий продолжил представлять в виде очередного чучела — входящего в класс педагога, с единой государственной программой в руках, со словами: «Я педагог, я принес к вам программу!»… Понятно, что Дерксена и ему подобных возмущает многое в современном образовании. Особенно они не любят слово «должен». Особенно (!) применяемое к ним самим. При этом, словно оправдываясь, говорится нечто совсем уж глупое: что это бытовое школьное «ты должен» никакого отношения не имеет к высокому и правильному слову «Долг»! Как будто быть образованным — это не долг перед родителями, страной и миром!

В завершающей части своего семинара Дерксен предлагал единственной альтернативой авторитарной педагогике (в виде современной школы, если мы правильно понимаем) — педагогику «гуманную», ярким представителем которой является Шалва Амонашвили. Звучало это так, будто опыт Амонашвили (которого теоретики отечественной школы превозносят и в разных видах развивают) отрицается современными педагогами традиционной школы.

На слайде появились и были сухо перечислены следующие отличительные критерии «гуманной» педагогики:

1. Принять в сознание свое духовность

2. Создавать утончённые отношения

3. Воспитывать в себе творящее терпение

4. ВЕРИТЬ в ребенка, в себя, в любовь…

Присутствующими был задан вопрос, о какой именно духовности идет речь. Пояснялось, что духовность подразумевает служение определенному Духу, определенным Идеалам, а из этого пункта непонятно, какие Идеалы предполагается исповедовать. И, кстати, заметим: непонятно, кто будет проверять выполненность этого критерия на практике, если мы говорим о научном методе? Естественно, что служение предполагалось общечеловеческим ценностям и никак не меньше…

Не менее настораживающими, чем нападки на единую систему образования, оказались слова о контакте учителя с ребенком, о том, как это должно происходить в идеале. «Когда ты один на один с ребенком чувствуешь единение… Ты — в нем, он — в тебе…» (sic!). Да от такой педагогики детей спасать надо!

Скомканно сворачивая свое выступление, Дерксен сослался на методику Владимира Ивановича Жохова, по которой планируется строить обучение, после чего быстро перешел на тему применяемых в «гуманной» педагогике инструментов. Например, таких, как Игра, Труд, Искусство, Движение, Прикосновение [sic!], Слово, Пример. Ну и чем же указанные инструменты отличают «гуманную» педагогику от «авторитарной»?

Напоследок Дерксен поделился радостью (которую мы, увы, не готовы разделить), что нашлась в городе школа, которая оказалась согласна проводить у себя эксперименты по предложенным его центром методикам. Приглашал также посещать интернет-сайт его центра и призывал присутствующих молодых студентов обратить внимание на методики «гуманной педагогики» и приходить в его центр на работу…

Вмешавшийся после этого модератор резко пресек возможность задать ведущему какие бы то ни было вопросы, предложив сделать это по окончании мероприятия в личном порядке. Было очевидно, что Владимир Петрович, так ярко и артистично начавший свое выступление, оказался не готов к серьезному диалогу. Это тем более парадоксально, что одним из пунктов принципиального отличия гуманной педагогики от авторитарной является построение диалогичных отношений. Каким же образом предполагается строить диалог с учащимися и обучать их искусству диалога, если сами представители этого направления неспособны на диалог с другими педагогами?

Прошедший в библиотеке им. А.М. Горького семинар поставил множество вопросов о Семье и Свободе, о Школе и Человеке… Так получилось, что автору этих строк как раз в тот день подарили книгу педагогических сочинений Виктора Николаевича Сороки-Росинского — знаменитого отечественного педагога, который еще до Макаренко начал развивать методику коллективного воспитания и который был художественно представлен в образе Викниксора в повести «Республика ШКИД». На наш взгляд, полезно будет напомнить одну развернутую цитату из трудов мэтра нашей отечественной педагогики, актуальную для прошедшего семинара.

«Старорежимная педагогика почти целиком строилась на принципе принуждения…

Либеральная педагогика пытается все построить на совершенно противоположном принципе — на начале добровольчества. Предполагается возможным провести такое воспитание, создать такую школу, где все бы шло как свободное, радостное творчество, где нет школьных предметов, где дети занимаются только тем, что им нравится, и постольку, поскольку им это нравится, где нет обязательных уроков, нет никакой дисциплины, где вообще никакому началу принудительности и обязательности нет места.

Таким образом, и в старорежимной, и в либеральной педагогике добровольчество и принудительность рассматриваются как два противоположных и взаимоисключающих принципа.

Но принудительность и добровольчество могут рассматриваться и иначе, а именно как начальная и конечная стадия одного и того же педагогического процесса, в котором на первых порах дело ставится по принципу обязательности и вытекающего отсюда принуждения, но затем мало-помалу переходят к добровольчеству, все большая и большая часть работы предоставляется свободному выбору воспитанников, прежде обязательные для них виды деятельности начинают выполняться уже добровольно, и, наконец, свободная инициатива, самодеятельность и добровольная работа становятся основой всей жизни школьного коллектива»

[Сорока-Росинский, В.Н. Педагогические сочинения. - М.: Педагогика, 1991. С. 153-154]

Как видим, идее построения «гуманной» (ультралиберальной) школы без принуждения уже не один десяток лет, вряд ли стоит удивляться и тому, что научное, педагогическое и родительское сообщество скептически относится к подобным прожектам. Очевидна и определенная предвзятость либерального подхода в оценке принуждения и дисциплины, пути исправления подобного искажения уже были намечены нашими великими педагогами в лице того же Сороки-Росинского. Настораживает другое: если раньше этот либеральный метод, реализованный в методике Монтессори, применялся только для дошколят, теперь разрушение воспитания и обучения пошло дальше: методики работы с умственно отсталыми бодрым шагом идут в общеобразовательную школу!

Кстати, у меня есть вопрос об истоках центра Дерксена, учитывая очевидную рекламу никому не известной школы в Великобритании… Примечательное мероприятие под названием «Ветви» прошло этим летом в рамках работы Центра развивающих технологий и активного отдыха. Это мероприятие очень напоминает (вплоть до идентичной терминологии) проекты организации YMCA, которая также была основана в Великобритании. Эта аббревиатура расшифровывается как «Юношеская христианская организация», у нее множество последователей, которые также называют свои филиалы «ветвями». Вот, например, Taylor Family Branch. К слову, Русская Православная Церковь отмечает опасность этой идеологии и справедливо бьет тревогу в связи с ее распространением в России. Заметно и общее сходство в деятельности Центра Владимира Петровича Дерксена и организации YMCA — это работа в сфере активного семейного отдыха, щедро сдобренная внешне безобидной мистикой и разговорами о вселенской любви… Надеемся прояснить со временем данный вопрос: какое отношение имеет Центр развивающих технологий и активного отдыха, а также семейный клуб «Жить хорошо!» к организации YMCA?
 

Алексей Каменских

 

 

Читайте также:

Подростковый кризис и подготовка к нему родителя

Внимание, опасность! Мужчина в семье!

 

 

 

Оставить комментарий

*