Тревога о пролетариате

Страница рукописи К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология».
Из главы «Фейербах»

Эта тревога посещала и Маркса, и Ленина, и Троцкого, и Грамши (и кого только не посещала). Тревога о силе пролетариата справиться с исторической миссией.

Теперь уже сложно сказать, кто первый выявил иудейский мотив марксизма, где в роли избранного народа выступает избранный класс. Каждый, кто хорошо знает Ветхий Завет, должен содрогаться от этого сравнения: избранный народ в своей избранности проходит величайшие испытания. И избранность требует великой платы. За избранность платится счастьем – по крайней мере, в его мещанском понимании. А почему пролетариат будет оплачивать всемирно-историческую избранность? Не проще ли ему договориться с буржуазией о достойных условиях труда и не посягать на социальный порядок?

История не есть линейный процесс восхождения человека. В любой серьезной историософии есть мысль о сопутствующем прогрессу регрессе. Христианское понимание истории есть движение к какой-то кульминационной точке, приближаясь к которой, скапливаются и силы божеские, и силы дьявольские. Марксистская историософия раскрывает рост материальных сил, неразрывно связанный с ростом отчуждения. И миссия пролетариата рождается из пересечения в нем определенного могущества производительных сил и предельности отчуждения («нечего терять, кроме своих цепей»). Итак, серьезная историософия фиксирует в истории момент усугубления, относительной деградации.

Певцы «Традиции» вроде Рене Генона и Юлиуса Эволы видят в истории только грех, только деградацию, только падение. Стоит присмотреться к тому, как они описывают «грех истории». Для описания этого «греха» проще всего использовать модель древнеиндийских варн, которую Генон и Эвола склонны абсолютизировать. Итак, общество представимо как иерархия четырех социальных групп: 1) брахманы (жрецы), 2) кшатрии (воины), 3) вайшьи (торговцы), 4) шудры. Первые три варны принадлежат элитам, последняя являет собой народ. «Грех истории» есть падение власти на нижние этажи иерархии.

Предполагается, что в древности доминировали брахманы, наполнявшие мир смыслом и духом. Затем власть отняли кшатрии, подчиняя всё воинскому сословию. От кшатриев власть падает к вайшьям, устанавливается власть денег… Пока остановимся. Ясно, что конфликты между жрецами, воинами и торговцами наблюдаются в элитах на протяжении всей известной нам истории. Есть два повторяющихся в истории сюжета: бунт воинов против жрецов (ЧК против ЦК – между прочим, именно «революция кшатриев» убила СССР) и превращение воинов в торговцев (это в изобилии мы наблюдаем сегодня). Иными словами, варновая модель позволяет описывать микроисторические процессы. Но, возможно, она позволяет описать и всемирно-исторический процесс. Эпоха брахманов (древность) – эпоха кшатриев (зрелая античность и средневековье) – эпоха вайшьев (новое время, капитализм) – … Самым большим грехом истории в этой модели должен быть социализм как эпоха шудр.

Что переходит от брахманов к кшатриям и вайшьям? Власть? Но что такое власть? И не осуществляется ли власть в союзе смыслов, силы и денег? Деньги без силы отнимаются. Сила без смысла бесконтрольна. Управление разделено между жрецами, воинами и торговцами. Речь может идти лишь о том, кто «собирает» власть, где разделенные функции управления координируются.

Но в грубой интерпретации (хоть и грубой, но, вероятно, справедливой при грубом же обобщении) грех истории выглядит так: сначала люди управляются высшими смыслами, затем они управляются силой, потом они подпадают под власть денег, и, наконец, наступает власть желудка. Поэтому «диктатура пролетариата» знаменует окончательный упадок культуры и забвение смысла бытия.

Маркс и Ленин никогда не размышляли в таких категориях. Но понимали же они, сколь дерзок проект «диктатуры пролетариата». Во-первых, это диктатура масс (а не элит). Во-вторых, диктатура вчерашних рабов – тех, кто не знает вкус господства. Вы же знаете, что именно сказал Ленин о кухарке, которая якобы должна управлять страной: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством». Значит, Ленин понимал, что кухарку надо научить управлять государством. Где же найти такой университет? Как обучить кухарку жречеству и кшатрийству? Ну, хорошо. Кухарка не будет жрецом, кшатрием и торговцем. Она будет координировать, контролировать жрецов, кшатриев и торговцев. Как она будет это делать? С какой стати жрецы и кшатрии лягут под кухаркиных детей? Хорошо, проведем новый элитогенез – и рекрутируем жрецов и кшатриев из тех же кухарок и чернорабочих. Доживающие свой век осколки старых элит обучат их в народных университетах. Худо-бедно диалектику и «Капитал» освоят – станут жрецами. Военное дело освоят, политэкономию… А дальше что? Разве на следующем этапе профессиональные жрецы не узурпируют власть? А кшатрии не поднимут бунт против жрецов? А потом торговцы не ассимилируют кшатриев? Круг замкнулся.

У Леонида Андреева есть знаменитая пьеса «Царь Голод». Он не описывает цикл, который я очертил. Он показывает обреченность голодных. Мир разделен на голодающих и сытых. И вот Царь Голод поднимает своих подданных – городское отребье, отверженных. Он обещает им власть. Голод – могущественный царь. Но… Масса голодных, сокрушив почти до конца мир богатства, всё равно подавляется. Потому что интеллект и технологии – на стороне сытых. Сытые всегда изобретут плетку, чтобы погонять своих рабов. Пессимизм Леонида Андреева понятен: голод не может править миром. Смыслы – могут. А голод – нет.

Обложка книги «Царь голод»

Но Маркс и Ленин видят в пролетариате конец этого порядка вещей и начало нового. Генон и Эвола содрогаются от «наступающего хама», от диктатуры шудры. А коммунисты жаждут падения власти в руки шудр как великого обновления. Но во исполнение миссии избранный народ должен совершить исход, должен избыть свое рабство, должен вместить идею своего бога. Андрей Платонов в гениальной повести «Джан» описывает исход в коммунизм именно как библейский Исход: через муки и смерть бредут бедняки к земле обетованной. Земля обетованная – это их новое качество, их новая идентичность, их новое историческое бытие.

(Пока я не ушел окончательно от темы варнового устройства, хочу сделать одну заметку на полях. Ведь вне варновой системы существуют неприкасаемые, чандала, парии. Они не могут не сыграть роли в истории эпохи шудр. Их культы, их самоорганизация, их закрытая жизнь тоже претендуют на новый статус и новое бытие.)

Итак, Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» пишут:

«<…> необходимо массовое изменение людей, которое возможно только в практическом движении, в революции: следовательно, революция необходима не только потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть господствующий класс, но и потому, что свергающий класс только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества».

Потому революция – это университет, исход, культурный переворот для революционных масс. Молодые Маркс и Энгельс поверили в революцию как рождение мессии из шудры и эсхатологическое обновление мира, в котором заканчивается власть древних иерархий.

Илья Роготнев

 

Читайте также:

Смыслы русской революции

В ожидании христианского социализма

Ленин 2.0

 

 

 

Оставить комментарий

*