В бою с самых первых минут…

В бою с самых первых минут

«Первый огонь мы открыли в 3.30….»

Мой отец, Балушкин Владимир Васильевич, наверное, родился в рубашке, т.к., будучи пограничником, принял свой первый бой недалеко от Бреста на северном участке Белорусского укрепрайона 22 июня 1941г. в 3 часа 30 минут утра. И не погиб.

Мы, дети ветеранов, всё своё послевоенное детство проигравшие в войну – в разведчиков и партизан, танкистов и санитарок, постоянно рисовавшие бои русских с немцами на воздухе,  в море и на земле  – корим себя за то, что мало спрашивали родителей о войне, мало записывали. Но большинство из нас  сходится на том, что рассказывать о войне нашим отцам было не только мучительно тяжело, но и не рекомендовалось.

Отец мой  и начал войну раньше официальных дат, и закончил позже, дойдя до Берлина и Праги. Он видел много событий, был участником тяжёлых боёв, наступлений, отступлений, был не раз ранен, контужен, терял боевых товарищей, получал похоронки на друзей и братьев. Многое забылось, но дни с 21 по 23 июня 1941 года он даже в преклонном возрасте помнил по часам.

В бою с самых первых минут

Отец служил на западной границе, был заместителем начальника заставы по вооружению. Вот его рассказ:

— Вечером 21 июня наш пограничный наряд вышел на дежурство в усиленном составе, группу на участке увеличили с 3-х до 18-ти человек. Река Бук от нашего места протекала довольно далеко, поэтому никаких водных преград перед немцами не было, и войск они подтянули предостаточно. Танков, правда, не было. Пошёл четвертый час утра. Из комендатуры заставы, расположенной в 18 км от нас, поступали обычные команды о бдительности, возможной провокации. Слово «провокация», которое звучало с января, мы не любили, поскольку знали, что придётся воевать по-настоящему. В 3.15 утра с заставы поступил приказ отражать нападение всеми силами и всеми огневыми средствами. Мы были очень хорошо замаскированы и немцы нас не обнаружили, поэтому шли они не очень осторожно, хотя и старались не шуметь. Мы начали стрелять в 3.30, сразу из всех наших 10 пулемётов. Били на поражение. Немцы, не ожидавшие этого, отошли назад. Начиналось утро, и цели видны были прекрасно. Потери немцы понесли немалые. Но мы сразу поняли, что вторая атака станет более серьёзной. Пока у нас не было ни одного раненого. Произошло самое плохое – прервалась связь с комендатурой, и мы остались в неведении, как там дела у наших. Вот тут и пришло понимание: началось.

А началось жуткое. Атака за атакой, артиллеристские обстрелы, мины. К вечеру 22-го мы потеряли троих. Позиции наши были неплохо подготовлены: вырыты запасные окопы, индивидуальные ячейки, заранее подвезены большие запасы боеприпасов и оружия. Немцы долго не могли продвинуться на нашу территорию ни на шаг. В своих атаках они потеряли более сотни человек в первый день. Мы же, как сказал, только троих. Но оставалось-то нас 15. Одного я послал на связь. Но он куда-то пропал. В ночь на 23-е нас оставили в покое. Мы немного передохнули, подзарядили пулемётные ленты, подрастянули оборону, чтобы нас не накрыли групповым огнём, перевязали раненых. Мучила неизвестность — как там за нами, в тылу. А там, как выяснилось, и застава, и комендатура были разбиты, т.к. прицельно поработала немецкая артиллерия и авиация. И держалась наша погрангруппа только на линии самой границы.
23 июня. 7 часов утра. Это была самая кошмарная атака немцев. Они шли в полный рост, не обращая внимания на потери. Нас оставалось 10 человек. И вот тогда, оставив пулемёты, мы пошли в штыковую атаку. Наверное, были страшные в своей ярости. Без всякого «ура» молча шли, зная лишь одно: пришло время погибать. И вот, когда мы начали работать штыками, они не выдержали, отошли. Нас оставалось семеро, потом пятеро, четверо… Я потом много раз пытался представить картину тех четырёх дней, в течение которых мы держали наш участок границы, а вспомнить мог только дым, крики, взрывы, треск пулемётных очередей. Раненых у нас не осталось, все были убиты. Только мы, четверо, продолжали вести бой. Как? Я и сегодня рассказать не могу. А 26-го утром к нам всё-таки прибыл наш связной с приказом отходить. А приказ этот был передан ему ещё 23-го. Пробиться к нам он сразу не смог, везде уже были немцы.

Как мы шли к своим — это особый рассказ. Были очень измучены, ни одного патрона, всего 2 гранаты, ну и ножи ещё. По пути, правда, подобрали немецкие автоматы. К своим вышли уже под Могилёвом. Встретили нас, скажу прямо, неласково. Оборванные, похожие на диверсантов, с немецкими автоматами… Но документы мы не бросили. Сохранили даже пограничные фуражки. Особый отдел быстро разобрался в том, кто мы есть. Отходили потом со своими частями под бомбёжками, с боями прорывались из окружений. Уцелевшие в эти страшные дни части элитных войск отходили по железной дороге  на восток, но по доносу предателя эшелон разбомбила  немецкая авиация.  Я уцелел, т.к. случайно вышел перекурить на площадку сцепления между вагонами.

Как я  уже заметила, отец, начав войну раньше, и закончил её позже объявленной даты победы. 8 и 9 мая 1945г. он не праздновал победу, он воевал в Чехословакии. В Пражской стратегической наступательной операции, проходившей с 6 по 11 мая 1945-го (6 суток), среднесуточные потери только по I Украинскому фронту составляли 3897 человек, а вместе со II и IV Украинским – 8225 человек. 11 мая советские войска после освобождения Праги вышли на линию Хемниц – Карловы Вары – Пльзень, где встретились с передовыми частями американской армии. Погибнуть уже после объявления победы мой отец не мог. Ведь он устоял в Белорусской стратегической оборонной операции 1941-го, когда среднесуточные потери составляли 23309 человек.

Каменская Галина Владимира, дочь
ветерана ВОВ полковника В.В. Балушкина (1918-2005)

 

Цифры потерь даны по книге «Гриф секретности снят. Потери вооружённых сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах». – М., Военное издательство, 1993.

В бою с самых первых минут

В бою с самых первых минут

Г.В. Каменская
Г.В. Каменская, дочь ветерана, на Поклонной горе

 

 

Читайте также:

Помним и гордимся

 

 

 

Оставить комментарий

*