Марксизм-классицизм

Зюганов. Доклад

С докладом на мартовском пленуме ЦК КПРФ выступил Геннадий Андреевич Зюганов.

Новое программное сочинение лидера компартии называется «Революционное наследие Великого Октября и задачи КПРФ». Признаюсь, имею слабость к этой стилистике. Ведь «марксизм-ленинизм» вот уж несколько десятилетий скорее эстетический стиль, нежели идеология. И это очень тонко организованный стиль, он предполагает строго установленную систему жанров. Доклад Председателя на Пленуме ЦК — это вершина жанровой пирамиды, подобная, конечно, не эпической поэме… (Ибо коммунистическая «Илиада», то есть «Капитал», уникальна и универсальна во все времена, да и «Энеида», то есть «Развитие капитализма в России», уже написана.) … Итак, доклад на пленуме подобен не эпической поэме, но торжественной оде, достойной Пиндара и Ломоносова. Отнюдь не считаю таковые сопоставления принижающими достоинство разбираемых текстов. Отнюдь. В наши дни любая строгость и верность традиции — пусть бы и с налетом архаики — заслуживает изумленного внимания.

Стилистика «марксизма-ленинизма» предполагает 1) торжественные поводы к написанию текстов — прошедшие или приближающиеся годовщины, 2) цитаты из «классиков», 3) «применение» классики к современности, 4) констатация дальновидности «классиков», непреходящей актуальности «классики», 5) по ситуации — заверения в необходимости творческого развития классических идей современными наследниками и др. По духу своему, согласитесь, стиль этот имеет много общего с похоронно-поминальными жанрами (покойник был великим человеком, все мы помним, как он делал добрые дела, дело его живет… и т.д.).

На этот раз Геннадий Андреевич начинает загодя (точнее, за два с половиной года) готовиться к столетию Октября. Что ж, дальновидно.

Итак, шутки в сторону. В полном соответствии с жанровым каноном, автор начинает со ссылки на классика. «Чеканные слова И.В. Сталина» напомнил нам Г.А. Зюганов:

Октябрьская революция нанесла мировому капитализму смертельную рану, от которой он никогда не оправится… Именно поэтому капитализм никогда больше не вернёт себе того «равновесия» и той «устойчивости», которыми он обладал до Октября.

Во-первых, цитируется Сталин. Тем самым подтверждается, что русские коммунисты отрекаются от позорного XX съезда, а Сталин вводится в круг Отцов: Маркса, Энгельса, Ленина. Во-вторых же, Сталин цитируется крайне неуместным образом. Заявлено, что доклад готовит нас к столетию Октября. Затем дается цитата о том, что событие, столетие которого мы собрались загодя отметить, «смертельно ранило» мировую капиталистическую систему. Логично было бы полагать, что раненая система давно подохла. Однако я оглядываюсь вокруг — и вижу капиталистическую Россию, капиталистический Китай, доминирующее положение капиталистического Запада… Это что всё такое?

Высказывание Сталина имеет вполне себе глубокий смысл. Октябрь стал для мира точкой невозврата. Но мировой капитализм не только не погиб, но и восстановился, вернув взбрыкнувшую Россию в стойло периферийного капитализма.

Зюганов не видит победы капитализма? Его аудитория этого не видит? А если видят, то что они делают? Играют подлый спектакль для себя же самих, не так ли?

Рассуждения о предпосылках революции, о том, каким нержавеющим орудием является марксистская теория, о ленинском определении «революционной ситуации» — это всё не пародия. Это серьезный человек, лидер парламентской фракции, исполняет публично — и с некоторым даже удовольствием.

Ярко проявлялась неспособность «верхов» управлять по-старому. Распутинщина наглядно убеждала: царский режим прогнил до последней клетки.

Это из свежайшего выступления современного политика! Я знаю, что есть ценители всей этой традиции, я этим ценителям завидую: я раньше тоже умел всё это читать и слушать. А теперь — разучился. Я всё это знаю, сто раз всё это читал в сотне разных текстов. И не могу больше. А главное — я не понимаю, как политик, будто бы занимающийся электоральными играми, позволяет себе вот этим всем заниматься. Ему больше нечего делать?

Ну, допустим, Зюганов тащится от этого языка и от реферирования текстов соответствующей хрестоматии. Но о своем политическом будущем надо подумать?!

Став альтернативой меньшевизму, большевизм не приемлет социал-соглашательства, оппортунизма и ревизионизма.

Науськиваешь ты своих партийцев на «оппортунизм» и «ревизионизм»… Это при том, что с ленинских позиций КПРФ самая что ни на есть оппортунистическая, ревизионистская, меньшевистская по духу партия. Так зачем ты проводишь лоялистскую, соглашательскую линию — и с высшей партийной трибуны клеймишь оппортунизм? У тебя шизофрения? Или ты решил шизофренизировать партию? Впрочем, эти «оды» исполняются не первый год — из чего я делаю вывод, что и у лидера, и у его партии политическая шизофрения стала нормой. Говорить о «партии нового типа», о непримиримости ленинского большевизма, об авангардности ленинских деяний… говорить всё это — и руководить КПРФ!

Впрочем, я зря раздражаюсь. Справедливо описывает Геннадий Андреевич и предпосылки, и саму революцию, и ее последствия. Выступает он в защиту советской исторической памяти. Да и не это важно. Всегда есть тонкие смысловые акценты. С чего это Зюганов заговорил о годовщине Октября не в 17-м и даже не в 16-м, а аж в 15-м году?! А для того, чтобы позволить себе фразы типа:

Борьба с капиталом приобретает немирный характер в ответ на его же агрессивность, на его переход к массовым репрессиям и жестокому подавлению социального протеста. Тогда немирная революция заявляет о своих правах, и главной, по Ленину, становится готовность рабочего класса «претворить пассивное состояние гнёта в активное состояние возмущения и восстания». Пролетарский авангард — коммунистическая партия — должен быть готов и к такому развитию событий. Как отмечено во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН, власть обязана заботиться о нуждах народа, чтобы он не был вынужден прибегать «к восстанию против тирании и угнетения».

Понятно? Геннадий Андреевич — в рамках отведенной ему марксистско-ленинской стилистики похоронно-поминального извода — размышляет о «праве на восстание против тирании». Всё! «Лимит на революцию» — это вчерашний день. День сегодняшний — «активное состояние возмущения». И потому спешно изготовлено чучело Ленина. Любопытна также и тема классовой борьбы. КПРФ вдруг перестала говорить о союзе с буржуазными силами, о многоукладной экономике. Нет, отныне только пролетариат и социализм:

На тему рабочего класса властью наложено негласное табу. У тех, кто далёк от производства, может сложиться впечатление, что класс этот просто исчез. На то и делается расчёт. Ему подыгрывают те авторы из патриотической среды, что попали под влияние новомодных теорий о постиндустриальном и информационном обществе. С хлестаковской лёгкостью они судят об исчезновении пролетариата, о затухании классовой борьбы, о её замене борьбой национально-освободительной.

Помнится, о том, что классовая борьба выступает ныне в форме борьбы национально-освободительной, говорили Зюганов с Никитиным. Это положение имело практический смысл: КПРФ стремилась солидаризоваться (и логично было бы предположить, что и прямо возглавить) с национально-освободительными движениями. Теперь КПРФ от темы национально-освободительной борьбы отпрыгивает. Правильно, пора вернуться в лоно ортодоксии.

Я, кстати, не против классической теории. Но ведь всё это делается под своеобразное гетто. Тут же не только разворот к классике классовой борьбы. Тут и специфический культурный синдром. «За четверть века создана мощная индустрия антикультуры, — говорит Зюганов, — «массовой культуры» шоу-бизнеса, казино, детективного и порнографического чтива, кино насилия, ужасов и развращённости». И что же противопоставляет Геннадий Андреевич порнографии и насилию? Не поверите: роман Гладкова, живопись Пластова, скульптуру Мухиной… Конечно, не только. Конечно, еще и Свиридова, и Шолохова, и прочих. Но не Платонова. Не Филонова. Не Мейерхольда и не Эйзенштейна с Дзигой Вертовым. Не Арсения и Андрея Тарковских, не Эфроса с Товстоноговым. «Социалистическая культура, — подытоживает свой культурологический анализ Зюганов, — активно помогала формировать новую цивилизацию доброты, человечности, служения своему народу». Вот как? А дворянская культура — Пушкин, Некрасов, Лев Толстой — не формировала доброту, человечность и служение народу? Да и буржуазная — до поры до времени была влюблена в те же добродетели. Дело в том, что гуманизм и гуманность вещи разные. И есть точки разрыва между гуманизмом и гуманностью. Эти точки исследовала советская культура. «Штурм неба» она воспевала. Но это не та тема, которую можно обсуждать в связи с нашим поводом.

Итак, стилистика «штурма» утрачена коммунистами. Осталась лишь стилистика «доброты».

Кстати, постсоветский период развития марксистско-ленинского стиля принес свои плоды. Теперь цитируются не только «классики», но и буржуазные авторитеты, подтверждающие, что успехи СССР были невиданными, а постсоветский провал — неслыханным. Не знаю, когда появилась эта любовь к буржуазным авторам, но она похвальна. Правда, есть в этой любви неприятное свойство. Никто не собирается читать Джозефа Стиглица и Алана Гринспена всерьез. И здесь совершается ритуал цитатничества: отыскиваются высказывания на нужные темы. Концепции же никто не обсуждает.

Хорошим тоном стало также воспевать фазу Ленина-Сталина и критиковать Хрущева-Горбачева. При этом Брежнев, Андропов и Черненко все более превращаются в фигуры умолчания. Я, кстати, в критике Зюгановым позднесоветского строя вижу много конструктивного. Разумеется, ни одного тезиса в этом докладе Зюганов сам не придумал. В авторство я тыкать не буду. В принципе, достаточно того, что политик озвучивает именно эти тезисы, как бы вторично авторизуя их своим авторитетом. Это Зюганов любит путинские инициативы критиковать по принципу «а мы про это уже десять лет говорим» — я, напротив, очень рад, что Зюганов озвучивает умные мысли умных людей.

Сквозные мотивы коммунистической одописи наших дней: разрушена «лучшая в мире система образования», необходимо сформировать «правительство народного доверия» и др. — дополняются микротемами на злобу дня (Донбасс, санкции, пятая колонна).

Одна мысль меня таки заинтриговала:

Суть антисоветизма заключается в варварском уничтожении социалистических наций, их насильственной трансформации в нации буржуазные.

Я никогда не понимал, что такое «социалистические нации». Я всегда не очень хорошо понимал сталинско-бромлеевскую теорию развития этноса вообще (племя — народность — нация), а уж момент превращения буржуазных наций в социалистические был для меня самым загадочным. Теперь говорится о превращении социалистических наций в буржуазные. С удовольствием (говорю без иронии) ознакомился бы с этой частью зюгановской теории подробнее. Что за инволюцию этносов мы наблюдаем?

Хотя задавать Зюганову такие вопросы — это не серьезно. Оды нужно эстетически созерцать, а не подвергать теоретическим рефлексиям. В этом, собственно, и заключается мой вывод. Искать нужно не теоретических новаций (какие новации в гетто?), а новых акцентов.

 

Илья Роготнев

 

 

Читайте также:

Проблема троцкизма

Странные левые

Странные левые. Илья Пономарев

 

 

 

Оставить комментарий

*