Ювенальная конспирология?

Рубрика: Родительское сопротивление

До сих пор многие люди считают, что ювенальная юстиция в России – конспирологический миф. Недавно у меня состоялась очередная беседа с очередным разоблачителем «ювенальной конспирологии».

Мой собеседник утверждает:

Случаи незаконного изъятия детей являются исключительными и происходят по причине произвола отдельных чиновников, а в том же 442ФЗ подразумевается оказание социальных услуг ДОБРОВОЛЬНО.

Начнем с того, что это не исключительные случаи. Это общая практика по всей стране. А между прочим, наша организация представлена более чем в 80 регионах. И везде одно и то же. Что, это случайность? Везде одни и те же действия чиновников. Везде одни и те же фразы при изъятии, общении с родителями или нашими представителями. Допустим, наши наблюдения о единых схемах действия социальных служб ничего не доказывают (хотя для нас-то это та самая практика, которая подтверждает истину). Поэтому продолжим.

Вы утверждаете, что эти случаи – первые ростки некоего проекта против русских, который выглядит крайне конспирологически.

Это не проект «против русских». Это целиком антироссийский проект, направленный против всех национальностей, проживающих на территории Российской Федерации. Проект, направленный на разрушение традиционных российских ценностей. Реализуют его по дурости, основанной на слепом поклонении Западу, или сознательно – это уже другой вопрос. Факты говорят о том, что проект действительно есть.

А теперь давайте разберемся по поводу «конспирологии». Что такое «конспирология»?

По этому поводу в сети ходит известный анекдот, как нельзя лучше подходящий к теме ювенальной юстиции.

Одна корова говорит другой:

- Слушай, у меня какие-то странные подозрения. Мне кажется, что люди нами питаются. Сначала они доят наше молоко, а потом, когда они все выдоят, они забивают нас на мясо.

- Не вздумай никому об этом рассказывать. Это же конспирологическая теория!

Конспирология подразумевает теорию заговора, которой объясняется вообще всё. Вот есть якобы «жидомасоны», которые всех хотят «жидомасонить». И есть «жидомасонофобы», которые всё плохое, происходящее в государстве, объясняют «жидомасонами». В их конспирологической теории действиями «жидомасонов» объясняется всё.

С другой стороны, разве заговоров не бывает? Кто-то будет отрицать, что заговоры являются частью человеческой истории, в том числе нашей, российской? Думаю, что таковых не найдётся. Всё дело в отношении к этим заговорам. Если всё объяснять исключительно ими, то это, конечно, будет являться конспирологией. Но ведь существует совершенно иной подход. Существует аналитика, и существует, скажем так, «аналитическая мозаика». Вот, у вас есть некие сведения, факты. Реальные факты, которые каждый может проверить. Опираясь на них, вы составляете некую картину происходящего. Всю её вы составить всё равно не сможете, потому что для полного её составления необходимо личное признание различных фигур, а также улики, подтверждающие эти признания. Более-менее полная мозаика составляется, когда заканчивается, например, следствие по делу.

Но, опираясь на факты, высказывания и прочую информацию, находящуюся в публичном доступе, вы что-то о происходящем сказать все-таки сможете. Мозаика не полная, но что на ней изображено, вы вполне можете видеть. Конечно, те, кто заинтересован в том, чтобы не увидеть изображение на мозаике, не будут его видеть даже при отсутствии одного-единственного элемента. Им ничего не докажешь.

Мы не объясняем всё «ювеналами». Мы показываем различные фигуры, их высказывания, связи, освещаем их деятельность (например: 1,2,3,4,5,6), делаем профессиональные анализы законопроектов, работаем с реальными ювенальными случаями, спасаем семьи и, разбирая эти случаи, показываем, что это вовсе не злоупотребления «на местах», а формирующаяся система. Если это конспирология, то тогда всё – конспирология.

Прежде чем перейти к демонстрации фактов, предлагаю разобраться в том, против чего же мы все-таки выступаем. Выступаем мы против определенной системы, сложившейся на Западе. Не имеет абсолютно никакого значения то, как эта система называется. Устраивать вечные пляски вокруг названия может сколько угодно Павел Владимирович Миков или чиновники Министерства социального развития Пермского края. Будет эта система называться «ювенальной юстицией», «ювенальной системой», «социальным патронатом», «социальным сопровождением» или как-либо еще – это абсолютно неважно. Важна суть.

Та система, против внедрения которой мы протестуем, построена на следующих принципах:

1) Приоритет прав детей. Как следствие, происходит развращение детей, поощрение любого поведения ребенка, в итоге – фактический запрет на воспитание. Кстати, мало кто знает, что первопроходцы защиты прав детей — это педофильские организации;

2) «Презумпция виновности» родителей. Чиновники от ЮЮ в первую очередь следят за поведением родителей и, как правило, именно им предъявляют обвинения в нарушении прав детей;

3) Право чиновников на вмешательство в дела семьи и навязывание методов воспитания. А это, например, контроль за питанием и досугом семьи, обеспечение права ребенка на «личное пространство», то есть тотальный контроль за всеми сферами приватной семейной жизни;

5) Право чиновников на изъятие детей без решения суда;

6) Работающая система распределения изъятых детей (реабилитационные центры, «семейно-воспитательные группы» и бизнес, построенный вокруг этого).

Происходит ли внедрение всех этих принципов в работу социальных служб? Безусловно. Это можно прекрасно видеть, как работая с конкретными ювенальными случаями, так и изучая строящуюся систему в целом.

Давайте всё же приведём некоторые факты. Являются ли конспирологией два откровенно ювенальных законопроекта, принятые в 2012 году в первом чтении?

1. Законопроект № 3138-6 «Об общественном контроле за обеспечением прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (кстати, у него до сих пор статус: «находится на рассмотрении»).

2. Законопроект № 42197-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам осуществления социального патроната и деятельности органов опеки и попечительства» («О социальном патронате»)

Эти законопроекты должны были напрямую ввести ювенальные механизмы западного образца в работу социальных служб. Нашей организацией совместно с другими родительскими организациями было собрано более 260 тысяч писем протеста против этих двух конкретных законопроектов. Все эти письма были переданы в администрацию президента.

С анализом законопроектов можно ознакомиться по ссылке.  А 9 февраля 2013 года прошел учредительный съезд РВС, на который пришел сам президент. Он признал обоснованными опасения родительской общественности и пообещал, что без широкого обсуждения подобные законы приниматься не будут. Эти два законопроекта были в итоге сняты. Президент согласился с чем? С конспирологической теорией?

Является ли конспирологией документ под названием «Национальная стратегия действий в интересах детей на 2012 — 2017 годы»? По сути, этот документ и задаёт ювенальную направленность семейной политике РФ. Полный анализ документа можно изучить по ссылке.

В документе обильно присутствуют элементы ювенальной пропаганды. Например: «значительная часть преступлений против жизни, здоровья и половой неприкосновенности детей совершается в семье, а также лицами, обязанными по закону заботиться о ребенке», что просто не соответствует действительности и противоречит, например, данным ГИАЦ МВД, которые приводит кандидат юридических наук, криминолог, член Совета по защите семьи и традиционных семейных ценностей при Уполномоченном по правам ребенка при Президенте Российской Федерации Елена Тимошина, см. в статье Татьяны Шишовой «Родительская жестокость: Реальность и подтасовки». В статье показано, как раздувается миф о насилии в российских семьях. Миф этот, кстати, распускать начал ныне изгнанный из РФ фонд UNICEF. До сих пор можно встретить людей уровня доктора наук, говорящих о “двух миллионах детей, подвергающихся насилию в семьях”.

Процитирую и другие пункты анализа «стратегии»:

Стратегия, в целях «обеспечения соблюдения прав и законных интересов ребенка в семье» устанавливает  принцип  «своевременного выявления их нарушений» (раздел I, п. 2, абз. 1 Стратегии)”.

В качестве одной из задач «семейной политики детствосбережения» названо «обеспечение профилактики семейного неблагополучия, основанной на его раннем выявлении». (“Встречный план”, так называемый.)

Для реформирования действующего законодательства предписывается, в том числе, совершенствовать работу органов опеки и попечительства, и усилить «профилактические меры» по «защите прав и интересов детей, находящихся в социально опасном положении», на основе обеспечения «раннего выявления семей, находящихся в кризисной ситуации» (раздел VI, п. 3, абз. 9 Стратегии).

Вот лишь несколько пунктов, и ими ювенальный контент ре исчерпывается. Между прочим, это, повторюсь — концептуальный государственный документ, на который ориентируются законодатели, документ, который и задает структуру построения ювенального проекта в РФ. Разве можно назвать его конспирологическим?

Может быть, конспирологией являются повсеместные обучения сотрудников наших социальных служб сотрудниками служб, например, Норвегии, Финляндии, Дании, Швеции и т.д.?

19 ноября в Москве прошел первый день международного российско-финского семинара на тему: «Профилактика социального сиротства: адресный подход в работе с неблагополучными семьями». Департамент социальной защиты населения города г. Москвы в лице Заместителя руководителя г-жи Дзугаевой одобрил и, надо полагать, оплатил мероприятие ,на котором наших российских соцработников обучали финские специалисты по защите детей.

В Екатеринбурге с 12 по 15 ноября прошла всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Управление рисками, влияющими на уровень социальной безопасности детства». Партнеры социальных служб Норвегии и Финляндии, глобальной транснациональной сети “Спасем детей” (Save the children) Норвегии, Финляндии, Дании и Швеции, агенты USAID, грантополучатели Фонда Сороса, неопятидесятники, депутаты Государственной Думы, часть детских омбудсменов собрались вместе, чтобы разработать дальнейшие шаги по перехвату детей и становления ювенальной системы в России.

Или в нашей стране не существуют «Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации» известного ювенала Марины Гордеевой и «Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения», президентом которого является Александр Спивак, также известный своей ювенальной позицией?

Или нет «Детского телефона доверия», продвигаемого во всех регионах России?

А методическое пособие «Предотвращение жестокого обращения с детьми в семье»”, выпущенное в 2009 году одним из методических центров Министерства социального развития Пермского края потянет на конспирологический документ?

Можно процитировать оттуда несколько пунктов. Вот, например, перечисляются формы психического насилия:

Отвержение: … не признается право ребенка просить или требовать что-либо от родителей.

Ребенок требует игрушку. Родители купить её не могут, потому что денег нет. Они резко отказывают и закрывают тему. Вердикт чиновников Минсоцразвития ПК – психическое насилие.

Терроризирование проявляется в постоянной вербальной агрессии, запугивании и угрозах со стороны взрослого, что создает у ребенка чувство страха, тревоги и неуверенности…

“Сейчас ремня получишь”, “Сейчас в угол поставлю”, “Только посмей еще раз так сделать!” — психическое насилие.

Терроризированием являются не только угрозы физической расправой со стороны взрослого, но и запугивание возможными враждебными действиями со стороны других лиц, которые взрослый рассматривает как заботу о безопасности ребенка.

Я, как отец, считаю, что какой-то человек представляет для моего ребенка опасность и говорю ребенку об этом. Получается, что это – психическое насилие. Бред? Нет, концептуальный подход краевого министерства.

Можно также рассмотреть основные подходы к выявлению психического насилия в семье, которые даются в методичке:

Наблюдение за ребенком позволяет выявить особенности внешнего вида и поведения, характерные для детей, подвергающихся психическому насилию. К особенностям внешнего вида можно отнести признаки: грязная или порванная одежда; одежда, не соответствующая сезону; низкая масса тела; наличие следов от случайных повреждений, полученных вследствие недосмотра родителей. К особенностям поведения детей, перенесших психическое насилие, относятся: сниженный фон настроения; тревожность; замкнутость, чрезмерный страх при общении с незнакомыми взрослыми или наоборот чрезмерная доверчивость; неразборчивая привязанность; неумение взаимодействовать с другими детьми; плохая успеваемость.

Я бы хотел посмотреть на ребенка, который не подпадает под эти признаки. А является ли конспирологическим пермский документ, утвержденный постановлением Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, под названием «Порядок межведомственного взаимодействия по профилактике детского и семейного неблагополучия», содержащий донельзя размытые критерии присвоения статуса «Социально-опасное положение»?

Возможно, федеральный закон № 120 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», принятый в 1999 году, по своей сути конспирологичен? А между тем в нем и заложены те самые ювенальные лазейки.

Например, в законе не раскрыто до конца понятие «безнадзорный». Буквально там написано:

несовершеннолетний, контроль за поведением которого отсутствует вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по его воспитанию, обучению и (или) содержанию со стороны родителей или законных представителей…

А что такое «ненадлежащее исполнение обязанностей»? Какими должны быть эти обязанности? Получается, чиновники могут трактовать это как хотят? Ну так они это и делают, работая по принципам ювенальной системы, после обучения у западных специалистов.

Есть также понятие «ребенок, находящийся в трудной жизненной ситуации». Что это за ситуация такая – в законе не раскрыто.

Далее, согласно закону, семья, «находящаяся в социально опасном положении», определяется как

семья, где родители или законные представители несовершеннолетних не исполняют своих обязанностей по их воспитанию, обучению и (или) содержанию и (или) отрицательно влияют на их поведение либо жестоко обращаются с ними.

Кто определяет, что такое «отрицательное влияние» или «жестокое обращение»? Судя по всему, чиновники опеки и КДН сами и определяют, исходя из своего понимания. Вновь выполняются те принципы, на которых строится работа ювенальной системы, о которых я писал выше.

Очень уместно, говоря о якобы имеющей место конспирологии, вспомнить фигуру пермского детского омбудсмена Павла Владимировича Микова. Это сейчас Павел Владимирович отрицает факт внедрения в работу социальных служб ювенальных механизмов, постоянно прибегая к демагогии и софистике. А вот, например, что Миков утверждал в 2009 году:

Сводить ювенальную юстицию только к существованию специального детского суда — это было бы слишком узко и неверно. Ювенальная юстиция — это система, начинающаяся с ранней профилактики детского и семейного неблагополучия и заканчивающаяся сопровождением несовершеннолетних правонарушителей, отбывших наказание. В этом отношении необходимы дополнительные средства.

Продолжим дальше. В пермском крае существует «Закон о патронатном воспитании» и такое явление как «семейно-воспитательные группы». По словам специалистов, технология организации и сопровождения семейных воспитательных групп (СВГ), которая начала внедряться на территории Пермского края с 2006 года, была разработана в рамках проекта комплексной межведомственной модели профилактики социального сиротства. По данному направлению работы проводится обучение специалистов, методическое сопровождение, контроль за реализацией технологии и т.д. То ест СВГ специально разрабатывались для того, чтобы в них помещались дети, в отношении родителей которых нет решения суда об ограничении или лишении родительских прав. Дети – не являющиеся детьми-сиротами или оставшимися без попечения родителей. Налицо реализация принципа работы ювенальной системы, связанного с распределением изъятых детей.

Что же касается закона №442, то тут важно отметить, что составлен он очень хитро, пункт статьи 18 попросту усыпляет внимание. Согласно статье 18 закона, от социального обслуживания гражданин может отказаться в письменной форме, но мероприятия, упомянутые в ст.22, не относятся к социальным услугам, а значит, требования ст.18 на них не распространяются.

Те мероприятия, которые регламентированы статьями 22 («Социальное сопровождение», а по сути, все тот же известный нам «Социальный патронат») и 29 («Профилактика обстоятельств, обусловливающих нуждаемость гражданина в социальном обслуживании»), не имеют отношения к социальным услугам в понятиях ФЗ № 442 (ст.3). То есть не относятся к предмету регулирования закона, в силу этого на мероприятия в отношении граждан, проводимые согласно этим статьям, не распространяется принцип добровольности социальных услуг (ст.4, п.5).

Существует анализ ФЗ 422, который сделан ведущим юристом РВС, судьей в отставке с более чем 30-летним стажем, членом Общественной палаты РФ, Людмилой Николаевной Виноградовой. Данный анализ находится сейчас в Государственной Думе. С выводами данного анализа согласились общественные палаты ряда регионов, а также законодательные собрания, которые направили свои предложения по поправкам в Государственную Думу.

Каждый может найти текст закона, прочитать его, изучить анализ Людмилы Виноградовой и убедиться, что всё именно так и есть.

И после таких вот законотворческих «выкрутасов» кто-то еще будет говорить о какой-то там якобы конспирологии? А можно ведь еще вспомнить о том, как этот закон принимали. Часто ли у нас бывает такое, что, несмотря на волну протестов по стране, второе и третье чтения закона, а также одобрение Совета Федерации и подпись президента проходят в течение одного месяца, да еще и декабря? Да и очень, знаете ли, необычные происходили события в процессе его принятия.  Об этом подробно можно прочитать в статьях «Контроль за семьями. Недорого» и «Наш антиювенальный поход».

Подтверждений существования ювенальной юстиции в России настолько много, что приведенные мной в этой статье — капля в море. Написаны уже сотни аналитических статей, даже книг. Были сняты фильмы, было множество передач по ТВ.

Например, существует фильм «Ласковые палачи», созданный активистами РВС.

Вывод из изложенных мною материалов показывает, что мы имеем дело с проявлениями системности. Не видеть этого огромного количества фактов, подтверждающих опасения, можно либо не будучи знакомым с ними (что я, конечно, не исключаю), либо сознательно желая не замечать очевидного, отмахиваясь и рассуждая о «конспирологических теориях». Но это не спасет. В итоге действие ювенальных механизмов так или иначе коснется каждого из нас.

Алексей Мазуров

 

 

Читайте также:

В Пермском крае тоже победили сиротство

Наш антиювенальный подход

Пермская модель ювенальной юстиции

Ювенальная юстиция: демократические репрессии против тоталитарного большинства

 

 

 

Оставить комментарий

*