«Главное — посеять бациллу интереса в благоприятную среду» | Суть времени — Пермь и Пермский край

«Главное — посеять бациллу интереса в благоприятную среду»

Рубрика: Культурный фронт

Продолжая изучать мнение экспертного сообщества относительно идеи создания в Перми Политехнического музея, мы встретились c заведующим лабораторией кафедры авиационных двигателей Пермского национального исследовательского политехнического университета Владимиром Михайловичем Моисеевым, который продемонстрировал нам часть уникальных экспонатов, хранящихся на кафедре, а также ответил на наши вопросы.

— Владимир Михайлович, какой экспонат Вы бы назвали «жемчужиной» коллекции Политеха?

— Однозначно могу сказать, что то, что есть у нас из двигателей и ни у кого другого нет, — это ПС-90: в разобранном виде по узлам: вентилятор, корпус, компрессор высокого давления, камера сгорания, турбина, реверс (без корпуса). Нам ОАО «Авиадвигатель» сделало поистине шикарный подарок к юбилею кафедры, заботясь о кадрах, которые мы им готовим. Периодически проводятся студенческие олимпиады по авиационным двигателям, в том числе в Перми. Естественно, приезжают делегации из Рыбинска, Уфы, Казани, Москвы, Самары — смотрят на наш ПС-90 и завидуют.

Второй такой двигатель находится в музее авиадвигателей в Самаре, в Самарском государственном аэрокосмическом университете, но он, по-моему, только с вырезом, не разобранный, нельзя его посмотреть со всех сторон.

Возможно, двигатель Бондарюка РД-900 стоит в КБ, где он был создан, но если у них нет такого двигателя, я бы с удовольствием его отдал (если бы мне не препятствовали в этом), чтобы он сохранился там, где он был создан — он лучше сохранится там. Потому что с этого двигателя какие-то приборы скрутили, спилили — возможно, они их восстановят. По крайней мере, у них есть описания, наверное, — пусть муляжи поставят. Конструкция у него интересная: двухконтурная прямоточка. Сделан был в начале 1950-х для самолёта-мишени Ла-17.

ТК-19 — турбокомпрессор с двигателя АШ-73ТК, который ставился на бомбардировщики ТУ-4. В музее предприятия (ОАО «Пермский моторный завод» — О.Г.) есть этот двигатель, но нет турбокомпрессора. Оттуда же в своё время он попал к нам, а когда они решили организовать музей — остался у нас. Я разговаривал в своё время с тогдашним директором музея предприятия, Т.И.Силиной, она сказала: «У меня мечта — добыть этот ТК».

— А насколько ваша коллекция доступна публике, чтобы провести экскурсию, например?

— Это специальная аудитория, мы не можем обеспечить открытый доступ, потому что экспонаты могут повредить, а следить некому. Студенты — пожалуйста — могут в любое время. В рамках профориентации приезжают школьники, в том числе из краевых школ. Недавно были 9 абитуриентов. Необязательно, что они к нам пойдут учиться, но просто для общего развития. Ну, я их провёл, показал. В трёх комнатушках побывали, где эти двигатели стоят. Я думаю, что они вообще первый раз двигатель руками трогали.

— Насколько, по-вашему, для Перми перспективна идея создания Политехнического музея?

— Помню, когда у нас была предшественница ярмарки, ВДНХ Пермской области, там на первом этаже была организована такая выставка. У входа был поставлен вертолет Ми-2, а внутри было всё: от редиски и укропа до авиационных двигателей. Я школьником тогда был, вот с такими глазами ходил, потому что первый раз увидел. Я тогда не знал, что из себя представляет реактивный двигатель. Что тут вертится? Как же они работают, за счет чего двигаются? Интересно было. Попадаешь не на базар, а реально на выставку. Ощущаешь, что делается что-то очень интересное. Хотя не всё понимаешь.

Вот я на МАКСе (Международный авиационно-космический салон — О.Г.) был, там невероятный ажиотаж из-за того, что люди попадают в атмосферу, в которую они никогда до этого не попадали. Самолёты в небе все видят, но рядышком… И сфотографироваться можно, облокотившись на самолёт, и сесть в кресло, из кабины ручкой помахать. Смотришь, какие детальки красивые, и понимаешь, что эта деталька не просто красивенькая, она придумана, как-то сделана, для чего-то нужна, какую-то функцию выполняет, причем не очень простую. Когда видишь какую-то разработку, о которой когда-то слышал — впечатление гораздо более сильное, чем от газет или телевидения. Там были беспилотные орбитальные ракетопланы (БОР) — несколько штук, которые реально побывали в космосе! То есть он как маленький космолет. Но это беспилотная модель, размером 3-5 метров. Эти аппараты ракетой выводились в космос и после одного-двух витков приземлялись в Индийский океан, а позже — в Чёрное море. Интересно было увидеть вживую, рукой потрогать обгоревшее при входе в атмосферу днище.

Пацанам, которые выросли на компьютерах, на игрушках, на электронике, — интересно посмотреть механику, которую они не видят. Другое дело, что этого очень мало. Во многих ли школах у нас преподаётся техническое творчество? Нет.

У нас был преподаватель В.Г.Зырянов, который частенько говорил: «Главное — посеять бациллу интереса в благоприятную среду, а потом уже дело пойдёт». Мало организовать какую-то контору или предприятие, нужно, чтобы это было интересно. А каким образом?.. Я не знаю. Хотелось бы, конечно, чтобы люди были грамотны в том, что было, что есть и что, возможно, будет. Утеряно невообразимо много, и то, что потеряно, никаким интернетом не восполнить. У нас в своё время предлагали заменить эти натурные двигатели на видео. Но как можно обучить студента по телевидению? А потом что, ему сказать: «Вот, на видео посмотри на корочки — был бы у тебя такой диплом, если б ты учился нормально, а так довольствуйся электронной копией». Я бы не хотел, чтобы у нас в перспективе светило фальшивое образование и фальшивое знание.

Обидно то, что Пермь, достаточно богатая разработками, мало известна именно этими разработками. Что в Перми делалось, чем она была известна? Говорили, мотопилы, авиационные двигатели… и всё! А если копнуть на Мотовилихинских заводах? Там такая гамма продукции! А на Дзержинском?

— Кстати, о Мотовилихинских заводах. Вы слышали, что они хотели передать часть своих старинных цехов под музей? Вообще, если создавать Политехнический музей, то на какой территории лучше это делать?

— Однозначно, это должен быть открытый доступ. А в каком месте — не так важно. Гораздо важнее удобство попадания. Если на отшибе находится — это гарантия, что туда не будут ходить. У нас, к сожалению, такая тенденция есть: все земли, которые в хорошем удобном месте, отдать под коммерцию, а то, что нужно предоставлять под услуги социального плана, выносится на периферию. Я, например, считаю, что лучшим местом для галереи и музея было бы место, которое занимала кондитерская фабрика, угол Попова и Коммунистической (Петропавловской). Почему? Равнодоступность, легко доехать общественным транспортом, все вокзалы недалеко.

Здесь можно было бы красивое здание построить, открытое со всех сторон. Загляденье было бы. Здание стало бы новым символом города. Сейчас ведь нельзя использовать галерею в качестве архитектурного символа — действующее культовое сооружение, насколько я знаю, нельзя использовать, а оно скоро им станет.

Я понимаю, что периферию тоже надо развивать. Но не так, что в Кировском районе —музей, в Орджоникидзевском — галерея, там где-то — цирк… И шатайся по городу! Если ребёнок скажет папе: «Отвези меня в зоопарк», — папа ответит: «Ты с ума сошёл, чтоб я ехал черт знает куда, да мы целый день потратим! Я тебе потом на компьютере зебру покажу». У нас пока ещё не очень хорошая транспортная система: нет метро, нет хорошего автобусного сообщения. Попробуйте в Орджоникидзевский район попасть на машине — замаетесь ехать туда по пробкам.

— Кто, по-вашему, должен заниматься созданием Политехнического музея, и кто должен выделять на это средства?

— Я думаю, что Министерство культуры, в первую очередь. Но и долевое участие предприятий, которые будут представлены какими-то экспонатами там, я не отрицаю. Я думаю, что, если бы какие-то предприятия поучаствовали – и с успехом, другие бы поняли, что это реклама, а за рекламу надо платить.

У каждого предприятия есть, без сомнения, часть экспозиции, которой можно было бы поделиться. Либо это дубликаты, макеты, модели, либо это то, что никто никогда не видел, а хотелось бы показать. Вообще, я бы предпочел, чтобы, например, музей предприятия «Авиадвигателя» был в районе ограждения предприятия, чтобы за стеклом можно было видеть двигатели М-11, АШ-62, АШ-82, двигатели П.А.Соловьева. Пусть они будут стоять не в открытом доступе, но чтобы их можно было посмотреть хотя бы через стекло — тогда родители приводили бы ребят или они сами ходили бы смотреть.

— Возвращаясь к вопросу о подлинности образования. Скажите, а в какой степени наличие таких вот редких экспонатов, как ПС-90 в разборе, сказывается в итоге на подготовке студентов?

— Ну, представьте, у нас же только кафедра авиационных двигателей. А приезжают к нам из авиационных институтов — у них кафедра таких двигателей, кафедра других двигателей, студентов полно, штат огромный (а у нас студентов каждый год 30 человек). И всё же на олимпиадах по авиационным двигателям у нас практически регулярно — призовые места, и наши студенты хорошо котируются, а какие специалисты из них получаются  — об этом лучше расскажут на предприятиях. Что касается ПС-90 и других двигателей, то они не столько экспонаты, сколько учебные пособия, и, конечно, определённая доля нашего успеха обусловлена этой коллекцией.

Олесь Гончар

 

Читайте также:

«Такое заведение может вдохновлять людей»

Пермское небо на земле

«Есть глянцевая культура, а есть реальная…»

Ядро пермской культуры

 

 

 

Оставить комментарий

*