Новые взлеты демократической мысли | Суть времени — Пермь и Пермский край

Новые взлеты демократической мысли

Рубрика: Политическая война

Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Т.И.Марголина

Хотим познакомить читателя с одной любопытной публикацией. «Эхо Москвы в Перми», 12.12.2014, журналист Роман Попов беседует с уполномоченным по правам человека в Пермском крае Татьяной Марголиной. Татьяна Ивановна делает очень интересные заявления. Предлагаем просто внимательно вчитаться в этот разговор.

Роман Попов:

Мы по-прежнему на некой идеологической развилке в стране. У нас на одном поле существует уполномоченный по правам человека, уполномоченный по правам ребенка, демократические институты, которые надо защищать, и государство декларирует их защиту. И в этом же самом поле — всероссийское родительское сопротивление, борцы с ювенальной юстицией, “кургинята” и прочие. Мне сложно сказать, какое из этих крыльев больше или меньше поддерживается властью. Мы все еще на развилке и непонятно куда свернем. По вашим ощущениям, долго это может продолжаться?

Татьяна Марголина:

Сам разлом — общественный. Он мировоззренческий. Взгляд части общества устремлен в прошлое, в то государственное устройство. Они искренне убеждены в том, что повторение этой кальки возможно в наше время. Поэтому все то, что происходит у нас, я бы сказала, не по воле Запада, а по новым конституционным основам страны. Главный закон нашей страны другой. Прочтение его, принятие, защита его часто натыкается на мировоззренческое неприятие некоторых моментов.

Я не скажу, что общество разделилось на два эшелона, но достаточно громко звучит вторая общественная линия. На властном уровне предпринимаются ошибочные попытки поставить на одну плоскость и то, и другое. Я считаю, что у нас есть единственный барометр — наша Конституция. Правомерно или неправомерно — сказано в ней. Всё, другого не дано.

Говорить, что существует раскол власти, я не могу. Для меня важны позиция, сигналы президента, которые подаются всем властным структурам, в том числе по нашему институту, по отношению к конкретному человеку. Если бы слышимость всех государственных должностей была больше, не возникало бы никаких проблем. Есть принципиальные вещи, которые должны определяться одним мерилом — Конституцией.

Журналист переврал название организации «Родительское Всероссийское Сопротивление» (РВС), к ней разговор еще вернется. Упомянул «кургинят» и «борцов с ювенальной юстицией». Думается, он говорит об одном и том же общественно-политическом движении — о движении «Суть времени», у которого есть родительское «крыло» — РВС. Именно СВ/РВС наиболее громко боролась с ювенальной юстицией, эта же организация в Перми выступила инициатором общественного обсуждения деятельности АНО «Пермь-36», к чему журналист поведёт беседу. Татьяна Ивановна и журналисты «Эха» часто «песочат» нас в своих публичных выступлениях, в данном случае интересен сам «месседж», заложенный в обсуждение наших скромных политических деяний.

Журналист говорит о том, что власть раздвоена между «демократическими институтами» и специфической реакционной силой, которая в его устах почти полностью отождествляется с «Сутью времени». Татьяна Ивановна не желает обсуждать раскол во власти (она выстраивает другие координаты обсуждения) — налицо, по ее мнению, общественный раскол. Высшая власть, мол, на стороне демократических институтов, а вот на отдельных должностях демократический глас власти не слышат. Концепция «Царь хороший — бояре плохие» внезапно воспроизводится на либерально-демократическом языке. Часть общества, видите ли, смотрит в прошлое — и желает восстановить советский государственный строй. Вот тут-то и заключается главная подмена. Наша демократическая интеллигенция живет внутри мифа о борьбе «партии прошлого» (совки, сталинисты, поборники тоталитаризма) с «партией будущего». Между тем, нет ни одного сколько-нибудь серьезного общественного движения, которое говорит о возврате в СССР. Что же касается «Сути времени», то она говорит про «СССР 2.0» (разница, между прочим, колоссальная). Вместо того чтобы обсуждать этот проект, нужно всеми силами идентифицировать неосоветский дискурс с советизмом как таковым, с марксизмом-ленинизмом, сталинизмом, брежневизмом и бог знает чем ещё. А что отделяет «прошлое» от «будущего», по мнению уполномоченного? Конституция. Стало быть, есть силы конституционные — и антиконституционные.

Вы чувствуете, как демократическая мысль пытается оседлать охранительство (защитим наш строй от злых «кургинят»!)? Мол, это они, «демократы», подлинные охранители: власть хорошая, мы — за Конституцию. Интересно, в чем именно «реакционеры» из «партии прошлого» вошли в противоречие с Конституцией? Может быть, они потребовали распустить все партии, запретить свободу мнений, преследовать кого-то за религиозные убеждения? Читаем дальше:

Классический пример: вы встречались в президентом. Где-то в эти же дни в Москве заседал РВС, и там песочили Павла Микова. Всё это в рамках одного информационного поля, в рамках одной страны — президент собирает обмудсменов, а в это время какие-то люди считают себя вправе указывать, как нужно проводить политику семьи и работать уполномоченному по правам детей. Как я понимаю, этот РВС-совский “тусняк” поддерживает Павел Астахов. И тут у меня взрывается мозг! С одной стороны — у нас есть федеральный уполномоченный по правам ребенка и Павел Миков, в некотором роде, его подчиненный (в каком роде?!! — И.Р.). Идеологически они должны находиться на одной поляне. Как оценивать то, что федеральный уполномоченный и региональный отстаивают разные ценности?»

Марголина и Миков

А тут мозг взрывается у меня. Уловив запах «либерального охранительства», Роман Попов бросается на амбразуру. Видите ли, в то время как Сам Президент встречается с омбудсменами, какой-то «тусняк» бросает омбудсменам вызов: «люди считают себя вправе указывать, как нужно проводить политику семьи»! Знаете, о чем речь? РВС проводило заседание своего дискуссионного клуба с участием Павла Астахова на площадке камерного театра «На досках». Там критиковали позиции ряда детских омбудсменов, в том числе пермского — Павла Микова. Роман, а почему люди должны быть лишены права критиковать и указывать, как, по их мнению, нужно защищать семью и детей? РВС — крупнейшая в России организация защиты семьи. РВС собралось где-то в Москве, провело заседание в клубном формате. То есть собираться и критиковать демократов нельзя? Это крайне интересно. Не менее интересно следующее: «… у нас есть федеральный уполномоченный по правам ребенка и Павел Миков, в некотором роде, его подчиненный. Идеологически они должны находиться на одной поляне». Астахов и Миков ДОЛЖНЫ находиться на одной идеологической платформе! Да уж, демократическое охранительство почище любого реакционерства. Мне-то казалось, что наличие разных векторов в среде правозащитников отвечает идее плюрализма и демократии как нельзя лучше. Миков — оппонент РВС. Астахов делает РВС небольшой респект, посетив заседание их клуба.

Как же Татьяна Ивановна отреагирует на охранительный гнев Романа Попова против такой "вольницы"?

Раздвоенность не может быть бесконечной. Реакционность и ненависть усиливается, и пришла пора выслушивать мнение населения. Они совершенно извращают понятие ювенальной юстиции. Очень важно сейчас расставить все акценты. Если они озабочены тем, чтобы не было чуждого вмешательства в семью — святое, с религиозной точки зрения. Семья охраняется государством. Павел Миков настаивает на том, что изъятие ребенка из семьи недопустимо. Только в том случае, когда есть реальная опасность, только это исключительное обстоятельство позволяет каким-то образом в семью вмешиваться.

Идеологическая травля идет уже несколько лет, но мне кажется, что расставление акцентов возможно. Меня только смущает то, что для этого опять надо искать площадку в администрации президента. В Пермском крае мы акценты расставить смогли. Восстановительное правосудие в отношении несовершеннолетних — это сегодня всеми понимаемая деятельность.

Кстати, Миков не подчиненный Астахова, как сказал журналист. Он заместитель Марголиной, ею был вскормлен, ею опекаем. Так вот, протоеже Татьяны Ивановны говорил сам неоднократно, что ювенальная юстиция — очень широкое понятие (несводимое к восстановительному правосудию и к какому-либо правосудию вообще), что именно семья является чуть не главным «насильником» ребенка, что одной из главных угроз является сохранение патриархальных отношений. Если же Павел Владимирович Миков отказался от своей антисемейной позиции и встал на защиту семейных ценностей, то РВС будет его вернейшим союзником. О восстановительном правосудии, медиации и прочих ювенальных технологиях нужно говорить отдельно. Смотрите статьи Ларисы Магдановой в нашей газете (1, 2), на которые, похоже, и реагирует Марголина, внезапно взявшаяся отождествлять «ювеналку» с восстановительным правосудием.

Далее идет разговор о медиации, как важна эта технология для сохранения семьи. Журналист тоже хочет вставить пять копеек в критику «антиювеналов».

— Ювенальная юстиция — это у нас такое идеологическое пугало, навешенное на прочие пугала, которыми представлен Запад.

— Тут конфликт глубже. Ведь все, что связано с правами человека — это защита его достоинства во взаимоотношении с государством. А государство у нас как будто какой-то реванш берет.

Уполномоченные по правам ребенка ничего не придумывают. Это все написано в Конституции — основе основ. Ребенок должен себя чувствовать значимой, весомой единицей. Это конфликт мировоззренческий, который уходит корнями в то, что мы теперь страна другая.

И опять Татьяна Ивановна хочет быть «глубже». Она определяет «основное противоречие эпохи»: был старый общественный строй, в котором государство доминировало над человеком, теперь установился новый социальный порядок, в котором человек получил права. И осбудсмены «охраняют» этот новый социальный порядок от поборников старины, то есть от сторонников «тоталитаризма» — беспощадного диктата государства над индивидом. Вот только с ювенальной юстицией все наоборот: в широком смысле ювенальной юстицией называют систему внешнего контроля над семьей исходя из широко понятых «прав ребенка» (о правах его будут заботиться не родители, которые его бесконечно, мол, насилуют, а чиновники из органов наподобие норвежской «Барневарн»). Ювенальный контроль на Западе, спекулируя весьма проблемной областью «прав ребенка», вторгается в частную жизнь граждан, угрожая в том числе их конституционным правам. Что-то такое Татьяна Ивановна наверняка понимает, потому и отводит разговор от «ювеналки» к «основному противоречию нашей эпохи». И собеседник сосредотачивается на злых антиконституционных силах.

Марголина и иностранцы

А мы по-прежнему говорим “оппоненты”, “конфликт”, “мировоззренческий раскол”. Но мы в ущербном положении в таком случае. Они хотят нас уничтожить как пятую колонну, “либерастов”, содомитов и прочих, а мы по-прежнему делаем вид, что ничего не произошло. Просто у нас недопонимание, надо посмотреть в Конституцию и все вопросы будут сняты. Нет ощущения, что мы на заведомо ложной тропинке?

Вы называете нас уважительным словом «оппоненты»? Нет, Вы, господин Попов, говорите (цитирую): «кургинята», «РВС-овский тусняк» и т.п. Но дело не в Вас. Знаете, как подопечные Татьяны Ивановны называют ветеранов ФСИН? «Вертухаи». И не стесняются клеветать на них, что те использовали садистские пытки над невинными заключенными. И это длится десятилетия. «Суть времени» от людей, рекламирующих себя как друзья Татьяны Ивановны, в свой адрес слышит только: «муть времени», «человеконенавистники» и т.д. Агрессии со стороны «демократов» хватает. Я не знаю, кто именно «хочет уничтожить» господина Попова и госпожу Марголину как «либерастов», «содомитов» и «пятую колонну». Если кто-то хочет уничтожить в нашем отечестве либерастию, содомию и государственную измену, то ничего в этом неконституционного нет. Ведь «демократы» тоже хотят извести сталинизм и фундаментализм, верно? А вот если речь идет о прямых физических угрозах каким-то лицам, то господину Попову следует обратиться в прокуратуру. И я лично его в этом поддержу.

Татьяна Марголина:

Такая стилистика и лексика используется оппонентами. А они по-другому и не умеют. Это их стиль жизни. Опускаться, я подчеркиваю это слово, опускаться до их уровня, наверное, можно. Я думаю, что какие-то пределы есть, но они тоже правового плана. Там, где есть заведомая клевета, что, кстати, делается очень искусно — не придерешься, где есть унижение человеческого достоинства, они не считают это унижением.

Мы задумывались, надо ли на это реагировать и каким образом. Я для себя решила, что никогда не буду опускаться до их уровня, не буду отвечать им враждебностью и ненавистью. Собака лает — караван идет. Не уверена, что лай может остановить движение. Движение должно быть уверенным. Результаты нашей работы должны быть убедительными. Выбор даже не за властью, выбор за людьми.

А что касается перехода неких границ приличий государственными служащими и просто личностями — я попросила проанализировать все официальные тексты в СМИ, чтобы посмотреть перспективу возможного оспаривания неправового поведения отдельных авторов.

Видите, какая деликатность: «Опускаться, я подчеркиваю это слово, опускаться до их уровня…». Нужно сказать, подчеркнуть, а потом повторить. И очень тонкое «под занавес» предупреждение: «я попросила проанализировать все официальные тексты в СМИ». Почему же Вы тексты «Пилорамы» не просили проверить? По поводу того, что кто-то не считает унижением клевету и оскорбления личностей, можно бы порассуждать отдельно. Считать ли клеветой постоянные обвинения движения «Суть времени» в финансировании со стороны? А ведь Татьяна Ивановна эти обвинения поддерживала. Считать ли оскорблением слово «вертухай», неоднократно употребленное по отношению к ветеранам ФСИН? Татьяна Ивановна, Вы хоть раз одернули негодяев, которые грязно оскорбляли ветеранов? Нет, Вы поступили интереснее: на одном мероприятии Вы заявили, что этих ветеранов вообще не существует.

Господин Попов пытается запустить слух, что Т.И. Марголину с некоторых пор, в связи с ее позицией по «Перми-36», не допускают в СМИ. У Татьяны Ивановны хватает мудрости опровергнуть эти слухи. Но ведь Татьяна Ивановна знает, что ее оппоненты не имеют трибуны в Перми. И, больше скажу, она знает, как закрыть им трибуну, как отреагировать на их случайное появление на телевидении, знает, кому звонить и на кого давить. Потому что Татьяна Ивановна тоже власть. При этом любой оппозиционный либералам гражданский активизм либералы называют «травлей» (если мы в своей малотиражной газете выступим с критикой Павла Микова, например).

Марголина на сайте генерального консульства США в Екатеринбурге

Короче говоря, Татьяна Ивановна занимается любимым делом либералов — демонизацией оппонентов и конструированием благородного образа себя. И это не очень интересно. Интересна та новая фигура, которую вдруг она начала исполнять — демократическое охранительство. Фигура такова: «Мы построили общество свободы и прав человека, оно состоялось. Правозащитники и власть едины в том, что этот социальный порядок, который зиждется на Конституции РФ, есть благо. Нехорошие силы из неконституционного, антиправового прошлого посягают на этот порядок. Эти силы зла получат совокупный отпор от власти и правозащитного сообщества». Я бы, кстати, развил тему Конституции и, шире, законности: в каких отношениях с правопорядком находятся непотребства форума «Пилорама»? Хотелось бы получить оценку столь компетентного специалиста в области российского права.

Мне кажется, такой опытный и профессиональный человек, как Татьяна Марголина, нечто чувствует. Государство сейчас реально входит в режим холодной войны и нуждается в охранительных силах. И первый призыв будет к старой гвардии — к коллективному Чубайсу. В этот пул, несомненно, входит пермский омбудсмен. И либеральная тусовка уже нутром чует, что её призовут «сплотиться вокруг Президента и Конституции». Вскоре окажется, что эти кадры и инструменты неспособны держать оборону в войне с любимым ими Западом. И тогда уже срочно понадобиться СССР 2.0. Вот увидите. А пока пускай «собака лает».

Илья Роготнев

 

 

Читайте также:

Уполномочена Госдепом

Почему не Миков

Внутренняя Америка

 

 

 

Оставить комментарий

*