«Есть глянцевая культура, а есть реальная…»

Рубрика: Культурный фронт

Панорама экспозии под окрытым небом Музея пермской артиллерии
Панорама экспозиции под окрытым небом Музея пермской артиллерии

В прошлой статье мы начали разговор об идее создания «Политехнического музея Пермского края». По предложению пермского губернатора Виктора Басаргина Совет директоров ОАО «Мотовилихинские заводы» был готов безвозмездно передать краю старинное здание бывшей Грасгофской фабрики (цех №69) для того, чтобы разместить там будущий Политехнический музей. Однако с тех пор дело застопорилось. Подробнее обо всём нам рассказала начальник департамента по внешним связям и корпоративным коммуникациям ОАО «Мотовилихинские заводы» Светлана Ивановна Мишланова.

* * *

— У нас есть здание музея, который существует больше тридцати лет. Сначала это был музей завода, сейчас мы позиционируем его как музей пермской артиллерии. У нас есть площадка — экспозиция военной техники. Уникальность нашей площадки в том, что она находится рядом с заводом, где эту технику производят уже полтора века (это очень большая редкость). Практически от первых образцов.

Недавно Евгений Геннадьевич Ашихмин (заведующий музея — прим. ред.) был в Петербурге, искал в музее артиллерии чертеж первой пушки. Мы мечтаем сделать её реплику, а пока у нас самый старый экспонат — это знаменитая пермская Царь-пушка, которая, в отличие от московской, стреляла. Здесь всё — аутентичное, подлинное, настоящее.

Пермская Царь-Пушка
Экспонат музея – Пермская Царь-Пушка

Вот — уникальный завод, который стоит уже почти три века, старейшее действующее предприятие в Пермском крае, вот — музей-площадка, а это здание — красное с белой отделкой — дом-музей Славянова. Здесь есть возможность для целой музейной зоны. Вот в этом здании с башенками на территории завода отливалась наша Царь-пушка. Именно это здание и есть так называемая «Грасгофская фабрика». Ничего подобного в Перми в то время не строилось. Мы предлагаем передать это здание, которое имеет историческую и архитектурную ценность, под краевой политехнический музей.

У нас здесь было несколько министров культуры, которые очень высоко оценили возможности этой площадки. Они предлагали нам отреставрировать её своими силами, но завод не может позволить себе заниматься этим в ущeрб основной деятельности или социальным обязательствам. Мы предложили Администрации губернатора отдать землю и здание краю. После переговоров совет директоров вынес решение о безвозмездной передаче. Но край до сих пор не может принять — есть свои сложности.

Наш прежний директор (Н.Ю.Бухвалова в июне 2014 года на посту генерального директора сменил Ю.П. Клочков — прим. ред.) говорил о стоимости проекта: «Три года — триста миллионов». Сто миллионов — на обустройство территории, сто миллионов — на создание экспозиции, сто миллионов — на реставрацию здания.

— Если сравнить с финансированием «Белых Ночей», которые в 2013 году обошлись в 250 млн. руб., а в 2014 — в 180 млн. руб. (при этом край потратил 91 млн., а город — 35 млн.), то это не такая уж и большая сумма.

— Конечно! К тому же это — постоянно действующий музей! И сам завод-то уникален по своей ценности: здесь изобретена электросварка, здесь был крупнейший в мире на тот момент 50-тонный паровой молот, который был признан чудом техники. Основание, которое заливали в землю (четыре месяца остывал чугун!), до сих пор там. Это чудо! Причем, здесь же идёт железная дорога, вдоль забора можно пустить, например, автопоезд, и он, проехав совсем немного, выедет к краеведческому музею, к центру города!

— То есть в перспективе можно создать целый музейный маршрут.

— Конечно! А так… бедная Мотовилиха! Все крупные действа происходят в центре: дягилевский фестиваль, «Белые Ночи»… А этот огромный город (Мотовилиха в начале ХХ века была отдельным населённым пунктом — прим. ред.) — маргинализуется. С другой стороны, если бы вы видели, что творится в выходные на нашей площадке: семьи, дети — некуда пойти! А что такое политехнический музей, музей XXI века, интерактивный, такой, чтобы туда папа с сыном пришли утром и вечером их оттуда выгнать не могли? Это должен быть настоящий музей, роскошный, музей будущего. Там должны быть машины-экспонаты, глядя на которые, дети бы поняли, скажем, как из руды выплавляется металл.

— У меня вопрос в связи с этим. Хватит ли данной территории и этой фабрики для всех экспонатов?

— Есть возможность для роста. У нас прошла большая модернизация на заводе, один новый станок заменяет от шести до двадцати старых. Освободились многие корпуса, и эти здания тоже могут быть отданы под технопарк.

У нас есть, кстати, уникальные станки: немецкие, английские, американские, станки двадцатых годов — они все на ходу! Это такое чудо! Где, где вы можете увидеть американский станок двадцатых годов? Нигде! И американцы нигде его не могут увидеть. А у нас — смогут. Потому что у них это тоже уже ушло давным-давно. Как первый компьютер. Где сейчас найдешь восемьдесят восьмой компьютер? Да нигде! Я все говорила своей семье, давайте не будем выбрасывать, давайте сдадим в музей за бешеные деньги (смеется).

— Насколько я понимаю, в “Сотрудничестве” (региональном объединении работодателей Пермского края) многие поддержали проект, не так ли?

— Да. Мы проводили здесь для них экскурсию, сводили к этой фабрике, провели круглый стол, рассказали им, какие бывают современные музеи. Они всё посмотрели и подписали письмо губернатору. Всё объединение работодателей, все директора. Потому что, действительно, — надо!

— То есть инициатива исходила от вас?

— Инициатива исходила от «Мотовилихи». Конечно, есть роскошный завод авиадвигателей. Их моторы стоят на борту №1. Есть наше ПЗХО, или Протон, которые в космос летают. Но такого-то чуда нет нигде.

К нам приезжал Павел Лунгин, ходил по заводу и говорил только одно: «Фантастика!». У нас был Алексей Иванов, который писал книгу «Горнозаводская цивилизация». Он говорил: «Я всю жизнь живу в Перми, обошёл все заводы, и я никогда не знал, что вот за этим забором есть такое!» У нас такие здания начала двадцатого века, такие красивые проспекты. Это изумительный, «неправильный» завод! Потому что все инженеры – что Славянов, что Грасгоф – были не просто технарями, а разносторонними гениями, это были люди «эпохи Возрождения».

Здание Грасгофской фабрики – предполагаемое помещение для Политехнического музея
Здание Грасгофской фабрики – предполагаемое помещение для Политехнического музея

— Получается, это не просто историческая «затея». Помимо того, что сюда приходили бы дети, будущие кадры этих же самых заводов, здесь же обретали бы вдохновение и художники, и все прочие. То есть это можно рассматривать как один из локомотивов культурной жизни?

—Да! Есть глянцевая, гламурная культура, которая в телевизоре, а есть реальная культура, которая в жизни. Она немного другая. Что такое Мотовилиха? Когда Евгений Геннадьевич ведёт экскурсию, ему кто-то говорит: «Да, у меня и прадед здесь работал, и бабка здесь работала, и мама здесь работала». Это не просто история, это жизнь! Причем яркая и поучительная.

Вот, посмотрите (подходит к стенду с фотографиями). Есть «Бессмертный полк» — люди поняли, что 9 Мая надо не просто устраивать пляски, а надо, чтобы наши старики, которых уже нет, могли пройти парадом в День Победы. А Пермь? Пермь была тыловым городом, и у неё всегда был небольшой «комплекс неполноценности» — фронта здесь не было. Фронт был далеко, но война-то — близко. Во время войны на заводе работали дети, мужчины, которых не отпустили из-за их уникальной специальности, работали эвакуированные (у нас семь эвакуированных заводов), работали заключенные. И все они достойны называться «Бессмертным цехом», чтобы каждого из них помнили!

Вот Самуил Соколовский. Его не отпустили на фронт, и он всю жизнь считал себя виноватым. А не отпустили его потому, что он был энергетиком и придумал, как реанимировать перегоревшие лампочки. Все заводы, которые производили лампочки, остались на оккупированной территории, а завод надо было освещать. Он всю войну это делал.

А вот мальчишка, 14 лет ему было. Когда на полигоне отказала пушка, позвонили на завод: «Ну, ё-маё, ваша пушка не стреляет. Посылайте спеца». Приходит Серёжа Фирулёв. Ему говорят: «Уйди, шкет, мы ждем специалиста». «Это вы отойдите, это я специалист». И отладил, и пушка выстрелила. Дали ему банку тушенки.

Вот Калачников, обладатель множества государственных премий. До сих пор техника его конструкции продается и покупается, в том числе за границей.

А вот Цирульников, которого перед войной посадили в лагерь. Во время войны спохватились, что мозги-то нужны, а он гений, — и перевели в шаражку, ул. Ким, 41 (здание до сих пор цело). Их водили на завод под конвоем. Конвоир — в шапке и в телогрейке, а Цирульников — в кожаном пальто до пола и в шляпе. Здесь стоит его пушка, маленькая, она разбирается на тринадцать частей и собирается обратно за двадцать минут! Её можно перевозить на ослах и даже на собаках. После войны он придумал, как с помощью артиллерии забивать строительные сваи, и получил премию Ленинского комсомола.

Они совершенно особые люди. И выдумывать ничего не надо — вот она, жизнь-то подлинная, она интереснее всего.

— Возвращаясь к проблемам политехнического музея. Предположим, собрались его создавать — всё равно нужно наполнять, откуда-то брать фонды. Какова в таком случае судьба остальных заводских музеев, которые сейчас малодоступны публике?

— Я думаю, что этот музей надо создавать, не собирая всё в один сундук. Мы, например, в своём музее тоже дорожим каждой бумажкой, конечно. Но все-таки музей надо придумывать как музей XXI века.

Вот, посмотрите на корпоративный музей Водоканала в Питере — «Вселенная воды». В Германии есть опыт преобразования заводских корпусов, опустевших предприятий в современные музейные комплексы. Такой опыт в Европе есть. Это особый такой западный тренд. Но всё упирается в деньги. Заводу это непосильно. Более того, мы уверены, что это должен быть не городской музей, а именно краевой.

Новая индустриализация, о которой говорит Путин, останется одними словами, если мы не будем показывать, что это такое.

— Я брал интервью у Г.О.Смагиной, руководителя музея в авиационном техникуме. Она считает, что возникло какое-то недопонимание между руководствами разных предприятий. Что заводы держатся за свои «имиджевые» музеи, а с другой стороны — понимают, что политехнический музей всё равно необходим, потому что они по отдельности не смогут так эффективно воздействовать на молодёжь.

— Дело в том, что нас подталкивают к тому, чтобы предприятия скинулись. А в таком варианте это нерешаемая задача. Здесь нужно участие власти, нужна политическая воля. Понятно, что во времена Олега Анатольевича Чиркунова интереса к этому быть не могло. И он, в общем, равнодушно к этому относился. Виктор Федорович Басаргин, наоборот, проявил инициативу. Но дальше все застопорилось. Хлопот много, трудов много, затрат много, а отдача появится далеко не сразу.

Однако городу всё равно необходимо поднимать талантливых ребят, учить их технике, а для этого жизнь должна быть насыщена соответствующими мероприятиями, событиями, образами, атмосферой. В таком музее это было бы возможно.

— Как же помочь реализации этой идеи?

— Вы знаете, у нас была мечта создать попечительский совет будущего политехнического музея. Чтобы в нем были авторитетные люди. Пригласить туда тех же энтузиастов музейного дела, руководителей ВУЗов. Они-то понимают, что это такое, они-то технари! В начале XX века мир думал, что инженеры спасут человечество; оказалось, что нет. Но сейчас все-таки статус инженера снова поднимается, согласитесь. Может быть, если бы авторитетные специалисты выступили, сказали, что музей необходим, объяснили власти — дело сдвинулось бы с мёртвой точки.

* * *

Перед беседой со Светланой Ивановной, нам удалось поговорить, с заведующим Музеем пермской артиллерии Евгением Геннадьевичем Ашихминым. Он показал нам презентацию проекта Политехнического музея, представленную в своё время директорам заводов, входящих в организацию «Сотрудничество».

Проект предполагает объединение в один комплекс трёх музеев (на карте отмечены сплошными белыми рамками): Музея пермской артиллерии, дома-музея Славянова (ул. 1905 года, 37) и собственно Политехнического музея в бывшей Грасгофской фабрике (прямоугольник слева, за железнодорожными путями). Кроме того, предусмотрено обустройство на месте теперешней стоянки сквера (отмечен белым пунктиром), который соединил бы все три объекта, и перенос стоянки на место усадьбы жилого дома (черный пунктир). Участок улицы 1905 года, примыкающий к территории музейного комплекса предполагается сделать пешеходным. Находящиеся на этом участке здания (сплошные черные рамки) могли бы вместить сувенирные лавки и прочие объекты туристической инфраструктуры (в одном из них уже сейчас находится кафе).

Проект планировки Политехнического музея

Более того, по словам Евгения Геннадьевича, существует проект реконструкции «фабрики Грасгофа», который был показан в Музее пермской артиллерии наряду с другими. Его выполнила выпускница Академии живописи, ваяния и зодчества Анастасия Лавриненко в качестве дипломной работы, и сейчас он находятся в собственности Академии.

Беседу вел Олесь Гончар
Стенограмма — Алексей Каменских

 

 

Читайте также:

Ядро пермской культуры

 

 

 

Оставить комментарий

*