Последний оплот

Рубрика: Искания

Недавно на радио «Свобода» в передаче «Лицом к событию» выступал печально  известный пермякам Марат Гельман. В том числе очень много наговорил про Украину.

Тут надо сразу напомнить, что, согласно, например, информации на сайте скандального телеканала «Дождь» (которому Гельман сочувствует), он «принимал участие в выборах 2004 года на Украине — был политтехнологом в штабе Виктора Януковича». При этом сам галерист-политтехнолог 24 января 2014-го объявил у себя в ЖЖ о «безусловной» поддержке второго Майдана, а также о том, что первая «оранжевая революция» не была доведена до конца, и это, судя по контексту, — плохо. Так что на чьей там стороне в действительности был Гельман во время событий 2004-го — ещё вопрос.

Тот факт, что Гельман поддержал и, возможно, принял участие в организации карнавально-праздничного Майдана-2004, — абсолютно естественен. Но когда карнавал превратился в шабаш, Гельман не отпрыгнул. И, как показало его выступление на «Свободе», после того, как шабаш сгустился до кровавой мессы, вождь российского постмодернизма продолжает считать, что разговоры про фашизм — это лживая пропаганда:

Не мог бы ничего сделать Бородай, если бы не было этих людей с так называемой дурной военной романтикой. Ведь когда по каналам тебе рассказывают, что там фашисты, что там последний рубеж Русского мира, то обязательно находится какое-то количество людей патриотически настроенных, изучающих военную историю, которые поддаются этому и решают, что они идут спасать Русский мир. Мы можем долго рассуждать: правы, не правы. Я считаю, что не дай бог, не правы, не нужно этим заниматься, но сами эти люди, когда  я пытаюсь понять, что ими движет, не корысть ими движет.

Вместо ответственного разговора об угрозе фашизма (якобы выдуманной), Марат Гельман цинично двигает свою тему:

Я считаю, что интервенция русская в Донецк нужна, но культурная. Донецкие тоже этим интересуются, у нас там есть определенные договоренности, что как только утихнет, мы попытаемся все-таки вот этот имидж города бескультурья сломать. Донецк должен выиграть у Киева на культурной площадке. Русский язык более распространенный, чем украинский, и за счет этого можно сделать.

Я лично всячески ЗА развитие русской культуры в Новороссии. Но нужно понимать, что руками гельманов культуру (любую) можно только похоронить. Подробно о том, как это происходило в Перми, можно узнать из доклада Ильи Роготнева «Культурная хунта», зачитанном на заседании клуба «Молотов».

Не хочу здесь подробно разбирать лживое выступление бывшего оранжевого политтехнолога. Но сам факт этого выступления наталкивает на определённые размышления о связи между фашизмом и постмодернизмом. Я не стану строить конспирологические теории о тайных отношениях Гельмана с неонацистскими группами только на основании того, что он оказался в одном ряду с гитлерофилом Просвирниным, который тоже (под другим предлогом) предлагает «притушить» антифашистскую риторику. Нет, дело, скорее всего, именно в наличии связи между самими явлениями фашизма и постмодернизма.

Как минимум, очевидно, что источником того и другого является обезумевший Запад. Но, может, это совпадение?

Фашизм проповедует фундаментальное неравенство людей (точнее делит человечество на «сверхлюдей» и «недолюдей»). Тем самым фашисты обосновывают предельное расслоение общества и оправдывают любые методы угнетения «низших» этажей человечества. Но против действительности не попрёшь — немецкие «сверхчеловеки» столкнулись на востоке отнюдь не с бестолковым быдлом, а со стремительно обучающимся, организованным и талантливым советским народом. И были разбиты.

А раз действительность не соответствует теории, то… надо менять действительность! И тут на выручку фашизму приходит постмодернизм, который лишает человека опоры в культуре, смешивает и разрушает понятия о добре и зле, развращает. Который, в конце концов, в реальности, «чисто конкретно», превращает людей в скот, лишая их основных человеческих черт, поднимающих людей над животными. Погружая людей в бесконечную карнавальную жижу, постмодернизм создаёт рабов будущего фашистского режима.

Неспособность сознания, поражённого вирусом постмодернизма, различать добро и зло, серьёзно относиться к происходящему — приводит к тому, что «счастливые» обладатели этого сознания приветствуют события на Украине, весело шутят над ними или их просто не замечают. Те, кто живут в постоянном карнавале, воспринимают гражданскую войну между угнетаемым Юго-Востоком и фашистскими захватчиками как костюмированную постановку или как пропаганду, кроме которой ничего и не существует.

Есть, впрочем, обнадеживающие данные, что у нас эти люди в меньшинстве. Результаты проведённого не так давно в России широчайшего опроса АКСИО-4 говорят о том, что наш народ массово отторгает постмодернизм в семейных отношениях и желает, чтобы наша страна оставалась оплотом традиционных ценностей. Другой масштабный опрос показывает, что наш народ в целом довольно точно понимает, что происходит на Украине, и считает происходящее злом. Причем существенная часть (24%) уже в конце февраля понимала, что речь идет именно о бандеровском неонацистском зле. То есть о фашизме.


Поэтому антифашизм сегодня является реальной платформой для объединения самых разных политических сил и идеологических течений. Осмысление этого общего неприятия фашизма, этого общего неприятия покушений на традиционные ценности и вообще на человека как такового, осознание роли России как последнего оплота этих ценностей и подлинного гуманизма — может и должно послужить восстановлению «дней связующей нити», т.е. разорванной российской истории, и нашей идентичности (расколотой на красную и белую, советскую и русско-имперскую, коммунистическую и православную), и разрешению, наконец, вопроса о «русской идее». Эта роль привычна нам — мы уже были последним оплотом правды на земле, называя ее то православием, то коммунизмом. И теперь этого осознания снова ждут от нас другие народы и страны. Потому что, кроме нас, опять некому.

Олесь Гончар

 

 

Читайте также:

Русская свобода

Враг у ворот

Смыслы русской революции

 

 

 

Оставить комментарий

*