«Самый большой успех Донецкого майдана – это двести человек». Донецк на линии

Рубрика: Пермское информбюро

Сейчас события в Донецке развиваются стремительно. Еще в марте «Суть времени – Пермь», в ходе подготовки к ряду дискуссионных мероприятий, взяла интервью у нескольких гражданских активистов Восточной Украины. Сегодня мы предлагаем читателю частично ознакомиться с одним из таких материалов. Представляется, что это позволит в какой-то степени ощутить общую атмосферу и ритм процесса, приведшего сегодня к провозглашению Донецкой Народной Республики и острому конфликту между Киевом и Донецком. Мы постарались максимально полно представить позицию одного активного дончанина, хотя не во всем согласны с нашим собеседником.

— Меня зовут Виктор. Я работаю преподавателем. Я думаю, о себе достаточно. На Украине произошло то, что вы, жители России, видели в прямом эфире. То есть вооруженный захват власти, полное попрание конституции, уголовного кодекса. Всех законов, буквально. Власть узурпирована нацистами. Самыми настоящими нацистами! По сообщениям СМИ, вы, россияне, опять же это видите, они идут сейчас на убийства, на грабежи, на все что угодно. И их за это, что самое интересное, отпускают – за заслуги на майдане. Какие еще доказательства нужны, я не знаю.

В Донецке все более-менее спокойно. Город Донецк всегда был одним из самых прорусских городов на Украине. Всегда был Донбасс сам по себе. Это Донецк, Луганск имеются в виду, обе области. Поэтому, когда у нас были попытки какие-то выехать сюда, угрозы в наш адрес, послать поезда дружбы, послать «Правый сектор», то именно эти как раз угрозы спровоцировали самый большой наш митинг первого марта, когда главная площадь города, площадь Ленина, была просто забита людьми под завязку, и вокруг везде стояли. Люди были готовы встретить этот «Правый сектор» и встретить так, чтобы запомнилось навсегда.

— По поводу «Правого сектора». Говорят, что там у них нет никакого политического веса, что какие-то маргиналы там, еще кто-то. Буквально вчера, или даже сегодня,  звенел этот посол Украины, что, дескать, все там в порядке, никаких бандеровцев нет.

— Ну, конечно! Ведь они просто не видят. «Вот ты видишь бандеровцев? — Нет. — И я не вижу». При этом ролики в стиле: «коммуняку на гиляку», «москалей на ножи»…  Идея вообще интегрального национализма, которая полностью скатана с гитлеровской, нацисткой идеи. Мне больше всего нравится в этом отношении ролик BBC. Не помню, кого точно они снимали, каких-то майдановских хлопцев. Хлопцы позировали с пистолетом. И один из них, так несмело, можно сказать, говорил: «Ну, да, ну, не как у Гитлера, но почти. Ну, да, мы за одну нацию, но это ж как классно, когда одна страна – одна нация. Это же как классно! Ну, не как Гитлер…». То есть принцип – конечно, никаких бандеровцев нет, никаких захватов нет. Сашко Билый – это, наверное, Безруков сыграл свою очередную блистательную роль. Никаких лагерей не было, никаких шествий, никаких нападений на ветеранов во Львове в 2011 году. Посмотрите эти кадры, просто слов нет.

Просто эту правду украинские СМИ замалчивают. Причем даже не замалчивают, они ее затирают. У них нет абсолютно ничего. У них вы, россияне, показаны как агрессор, вы ведете войну захватническую, понимаете? У нас тут панические слухи о том, что завтра будут бомбить, послезавтра вторгнутся танки! Там уже спецназ. Российские пенсионеры поднимают флаги над облгосадминистрацией по всему юго-востоку и т.д. Вы думаете, это так? Нет. Это то, что я слышу, это то, что мне пишут, это то, что я вижу в переписках других людей в интернете. Вот это наша реальность.

— Как вообще с доступом к СМИ, кого-то из противоположного лагеря вообще спрашивают? Я имею в виду тех, кто настроен пророссийски. Я слышал, что хотели закрывать, отключать российские каналы, например.        

— Да. Вот буквально было решение суда, напомню, сегодня. По которому провайдерам раньше было предложение от нашего национального комитета по телевидению и радиовещанию отключить российские каналы. Но провайдеры на это не пошли, потому что у нас такая система, что почти у всех есть кабельное телевидение. Плохой прием сигнала. А в кабельном телевидении как минимум два пакета. Первый — стандартный, он очень дешевый, туда входят украинские каналы. А второй или третий, в зависимости от того, какой оператор, — дороже. В пакет чуть дороже входит, например, Discovery, а в самый дорогой входят российские. Получается, они теряют деньги, отключая российские каналы. Провайдеры теряют деньги. Поэтому мало кто пошел на это. Но были каналы, которые отключили. Это НТВ, РТР, Первый канал, Россия 24 и РЕН ТВ, по-моему. Я могу ошибаться в названиях, но…

— Ну, от РЕН ТВ Вы много не потеряли, это я так от себя скажу.

— Это просто вы не видите то, что у нас тут показывают, и не понимаете, что тут такое.

— Вот эта вся пропаганда украинская, она возобладала? Она влияние вообще какое-то имеет?

— Благодаря этой пропаганде у нас очень сильно мобилизовалось общество. Есть люди, которые безраздельно ей верят. Настолько верят, что у нас в 2004 году был майдан, тогда уже были разводы на почве того, что муж, например, за партию регионов, ну, грубо говоря, за Януковича, а жена за Ющенко или Тимошенко. Сейчас просто семьи расстаются. Уже не муж с женой, а дети отказываются от матерей, от сестер, братьев. Родственники отказываются общаться, просто потому, что они находятся по другую, грубо говоря, сторону баррикад. Вы себе представить не можете, что это такое! Благодаря центральным каналам, благодаря тому, что они говорят, они же гонят общество к войне. Потому, что они ненавидят друг друга, видимо.

— Я тогда еще такой вопрос задам. Про «Правый сектор» поговорили. А кто вышел на майдан, кроме него? И кто, соответственно, вышел на антимайдан? Вот эти люди, которые разделяются по семьям, я так понимаю, там нет… нельзя их как-то определить?

— По поводу майдана. Майдан, на самом деле, это очень неоднородная структура, потому что там сплелись, как говорится, лебедь, рак и щука. Там есть сразу несколько движущих сил, это, прежде всего, бывшая оранжевая команда, которая сейчас представлена блоком Юлии Тимошенко. Тот же Яценюк, тот же Турчинов. Одиозные фигуры, да? Та же самая Юлия Владимировна, тот же самый Арсен Аваков, который нынче министр МВД, объявил войну «Правому сектору» в прямом эфире. Это те, которые рулили с 2005 года по выборы Януковича. Их народ не хочет, вот это выдвигается: «Мы не за то стояли», но других нет. Второй момент, это абсолютно пустая фигура Кличко, который вынырнул просто на той волне, что многие поклонники спорта его уважают. Одна из очень известных фигур спортивных. Но на самом деле понятно, за ним никакой идеи нет и быть не может, особенно судя по тому, что он говорит, и вообще слово «идея» будет дня три учить (смеется). Это пустая, опять же, дутая фигура. И, в общем-то, из троицы Яценюк, Кличко, Тягнибок, которая была на майдане, хоть что-то из себя представлял Тягнибок. Потому что за ним партия «Свобода», партия «Свобода» – это настоящая партия, такая, какой она и должна быть. У нее есть идея – это интегральный национализм, у нее есть идея сделать Украину для украинцев. Опять же повторюсь: «Москалей на ножи», «Коммуняку на гиляку» и т.д. И часть партии Свобода, наиболее радикальная, как раз пошла в «Правый сектор». Но эти три человека, они бы не сделали фактически ничего, и, собственно, неоднократно показывалось, что майдан их не слушает и не слышит. Их неоднократно засвистывали, прогоняли. Неоднократно выступала вот эта гидра трехголовая с какими-то инициативами, за примирение и т.д., их неоднократно слали в известном направлении. В принципе, на майдане очень много было простых людей, которые, ну так скажем, не хотели так больше жить.

— Понятно. А вот если говорить о Донецке конкретно, то я видел, что там собирался тоже какой-то майдан местный…

— Самый большой успех Донецкого майдана – это двести человек. Были, в самом начале марта, митинги за единую Украину. Это уже не майдан, это уже и сочувствующие подтянулись. Там уже где-то около тысячи было, пока они еще не боялись на улицу выходить. Сейчас уже боятся, после событий 13 марта. Сам по себе майдан очень неоднородная структура, и многие люди с зарплатой полторы тысячи долларов, когда средний доход по Украине – двести. Опять же, что-то им не хватало, «их зажимали, им не давали свободы слова, тиран-деспот Янукович кровавый, они же дети», вот это вот…

И были те люди, которые непосредственно готовились к силовому варианту. Это радикалы Парубия, так называемые сотни самообороны. И вот этот самый «Правый сектор». Это про майдан.

Антимайдан, собственно говоря, собирался из жителей пророссийских регионов, назовем это так. Это электорат был легитимного президента – Януковича, по большей части. Там были идейные люди, конечно, но в Киеве не поддерживали Януковича, поэтому в Киев их свозили, свозили не бесплатно. Это тоже известно. А весь народ – большинство причем против украинского национализма и т.д. – просто сидел и смотрел. Потому что было полное доверие к тому, что есть силы, есть милиция. Милиция стояла в общем-то, в обществе появилась любовь к милиции. Всегда милицию ненавидели, ну это известно, в обществе появилась любовь к милиции. Антимайдан, как оформленная сила, так и не появился, лидеров не выдвинул. Есть некоторые лидеры, скажем, прорусские, но они куда-то делись. Ну известно куда.

— Ну, вот если про Павла Губарева например говорить. Как вот эта фигура оценивается среди контингента антимайдана?

— Эта фигура, скажем так одна из самых заметных фигур, Павел Губарев выдвинул себя сам, и народ за ним пошел. У него была программа. Сейчас эта программа выполняется его женой. Насколько я смотрю, она действительно выполняется, есть успехи. Павел Губарев – это знамя Донецка. Люди выходят потому, что Павел Губарев вышел за них, и теперь он страдает, сидит в тюрьме. Есть слухи, что его избивают, что он в коме. Но, вроде как, не подтверждаются эти слухи.

— Какие-то есть основания у российских СМИ, в принципе, говорить о дискриминации русского языка на Украине?

— Да, основания есть. Хм, как сказать? Есть такое известное изречение: «Я русскоязычный, мне никто не мешает говорить на русском языке». Это факт! Никто не мешает. Ну, правда, если там по определенным районам Тернопольщины не ходить, не говорить там на русском языке. Или по Киеву сейчас, по центру, с русскими флагами не расхаживать, то, в общем, да, более-менее… Эпопея наступления на русский язык началась достаточно давно. Прежде всего, практически все школы у нас украинские. Русских школ единицы. Если я правильно помню, по прошлому году статистика – десять школ на область, но я могу ошибаться.

А русский преподается сейчас, в обычных школах, как третий язык. Украинский, иностранный и потом только русский. Могу сказать по своим студентам, которые первый курс, сразу после школы приходят, что ни черта они не знают ни русского, ни украинского. Очень большая каша в голове; это проблема всего образования, я думаю, и для вас это тоже характерно. Вообще, русский язык зажимался последовательно, в кинотеатрах невозможно увидеть фильмы на русском языке, уже на протяжении ряда лет, кроме российских фильмов, которые дублируются украинскими субтитрами обязательно. Был принят закон Партии регионов, который разрешал принять русский язык как региональный, но первым же действием вот эта новая хунта, пришедшая к власти, сразу же побежала закон отменять. Правда, Турчинов это не подписал, но по факту действия говорят сами за себя. Чего они хотели…

— В чем, на ваш взгляд, сейчас нуждается гражданское сопротивление творящемуся беспределу? Чего ему не хватает? Чем мы, россияне, в частности, можем помочь?

— Гражданское сопротивление наше отстало от «Правого сектора» и майдана, оно отстало на много лет. Потому, что там людей готовили на протяжении десяти и более лет. Это мне лично самому известно. Вот эти все организации, которые мы сейчас видим, тот же «Патриот Украины», его выпестовывали, людей готовили, людей направляли. Скажем, это все наши футбольные фанаты, которые готовы биться, это все украинские националисты. Их специально готовили. Даже наш донецкий был парень, который придерживался прорусских взглядов, его свои же избили, потому что – «Не будь другим». Пострадал пацан, мне рассказывали, что был такой случай.

У них хватает, конечно, этих лет подготовки. Кроме того, здесь все люди рабочие, все люди семейные. Посмотрите, майдан плясал круглые сутки, семь дней в неделю. У нас когда митинги? У нас митинги на выходных, в лучшем случае, по вечерам. Потому что люди работают, если их уволят, у них не будет источника заработка. У них там нет какого-то члена семьи в Европе, который им высылает деньги, и они могут по этому поводу плясать. Я уже не говорю про американские и европейские следы. Поэтому, в принципе, организованности, прежде всего, не хватает. Как помочь? Ну, постепенно будем в действиях выкристаллизовывать лидеров. Какие-то контакты, цепочки. Нас просто больше! Это наше преимущество, конечно.

— Спасибо большое за разговор. Может быть, на прощание, что-то пожелаешь другим Украинским городам?    

— Другим Украинским городам пожелаю, чтобы они верили в себя, потому что все у нас получится! И пусть другие Украинские города не ждут Россию и делают Россию у себя!

— Ну, вот это отличная фраза, её надо будет записать куда-нибудь. Спасибо!

— Можно еще пожелание россиянам?

— Да, конечно!

— Товарищи россияне, как вам все-таки повезло, что у Вас есть Владимир Владимирович Путин, я уже не говорю про Лаврова, Шойгу и т.д. Есть возможность гордиться за страну. У нас, к сожалению, такой возможности нет, на протяжении 23 лет нашей незалежности только плеваться можно было на то, что происходит в Киеве, да и вообще…. Извините, что так….

26.03.14
Интервью взял Олесь Гончар
Стенограмма — Виталий Попов

 

 

Читайте также:

Днепропетровск на линии

Меня слышно?

Нам рассказали правду о Майдане

Минус на минус = плюс

 

 

 

Оставить комментарий

*