Днепропетровск на линии

Рубрика: Пермское информбюро

Недавно новостной сайт Properm.ru и газета «Звезда» опубликовали ряд интервью жителей Украины, прямо или косвенно поддерживающих Майдан и негативно высказывающихся о России и русских людях. Таким образом, вот уже в который раз пермское информационное пространство «блеснуло» антипатриотичностью и псевдолиберализмом. В ответ мы решили опубликовать развернутые интервью с истинными героями творящейся сегодня истории – гражданскими активистами, бросившими вызов захватившей власть хунте и ее фашистским опричникам. Сегодняшний материал посвящен городу Днепропетровску.

Примечание: Мы не указываем полное имя и информацию, позволяющую косвенно установить личность нашего респондента, дабы не подвергать его риску преследования со стороны радикальных профашистских группировок.

Корреспондент: Добрый вечер!

Артем: Добрый вечер.

Корреспондент: На связи у нас активист антимайдана Артем из Днепропетровска. И мы сегодня с ним поговорим о ситуации на Украине и, в частности, в Днепропетровске.

Артем, как Вы оцениваете последние события на Украине? Что, на Ваш взгляд, произошло в Вашей стране?

Артем: Произошла насильственная смена власти. Фактически, это переворот. Произошел он при серьезнейшей поддержке олигархов. На Украине в течение нескольких лет шел процесс подавления разнообразных олигархических групп одной группой, т.е. “семьей” президента Януковича. В рамках этих процессов сделано было много. Стал наводиться какой-то порядок в налогообложении. Многие виды полузаконной деятельности (обналичка денег, например) оказались сильно прижаты. Прижали контрабанду. Естественно, Янукович работал не из любви к Украине – просто шел процесс централизации мафии. Конкуренты, мягко говоря, обиделись, и под свою обиду они смогли заручиться немалой западной поддержкой, а также поддержкой трех достаточно серьезных этнических и социальных групп, которые и вышли в дальнейшем на майдан.

Корреспондент: Что это за группы?

Артем: Первая: когда стал организовываться Майдан, на него побежали деклассированные элементы всей страны. Первый человек, умерший на Майдане (не погибший, как армянин из Днепропетровской области, а именно умерший) — это был отсидевший бомж, который приехал из Львовской области немножко подкормиться. И таких довольно много.

Вторая: галичане, точнее, даже шире – западные украинцы. У них есть общая идея взять власть на основаниях своей принадлежности к украинской культуре, своего владения украинским языком. Иными словами, есть попытка объявить себя первым сортом на основе этнокультурных особенностей. Под это дело создано некоторое количество политических партий. В этих политических партиях есть люди и с Восточной Украины.

Третья группа – это киевский «креативный класс». В России существует известное противоречие между провинцией и столицей. Ту же самую модель воспроизвел Киев по отношению к Украине. Киев живет в XXI-м веке. Он потребляет современную технику, тратит большие деньги. Там создана экономика XXI-го века, т.е. там продаются в первую очередь услуги. Тогда как на остальной территории Украины – либо аграрная, либо задыхающаяся индустриальная экономика. Поэтому киевляне, а также жители других крупных городов Украины, воспринимают себя людьми состоявшимися, европейскими. Они уже там – в Европе. И так думают десятки тысяч людей. Создание жесткой вертикали власти для таких людей – это достаточно страшно. Поэтому киевский «креативный класс» взбунтовался вполне серьезно.

Корреспондент: Какова ситуация сегодня в Днепропетровске? Как отражаются киевские события на жизни в вашем городе?

Артем: В Днепропетровске двоякая ситуация. С одной стороны, были акты вандализма. Сброшено несколько памятников, например, два памятника Ленину убраны. Причем памятник на центральной площади ломали шесть часов. Ломали крайне неумело, его пилили болгарками, было ранено несколько человек.

Корреспондент: Неужели никто не вышел на защиту памятника?

Артем: В тот момент люди были еще плохо организованы. Первый штурм Облсовета был еще в январе. Приехали в город несколько автобусов из Киева и при поддержке 500-1000 местных сторонников и местных «ультрас» попытались штурмовать Облсовет. Попытка провалилась, потому что местные власти («регионалы») мобилизовали милицию и наняли тех, кого принято называть «титушками». Тогда они смогли вполне эффективно отбиться. Но, во-первых, регионалы ничего не сделали для того, чтобы этих людей оформить в какое-то нормальное подразделение. Во-вторых, они ничего не сделали для того, чтобы серьезно стабилизировать ситуацию в городе. Было арестовано только несколько человек.

Когда переворот во второй половине февраля был оформлен резко, те люди, которые до того сидели по углам (сторонники “Свободы”, “Правого сектора” и так далее) вдруг оказались в ситуации, когда им все можно. Милиция была парализована, МВД не желали отвечать на звонки вообще – полностью ушли в подполье. И радикалы могли делать все, что хотели. Антимайдановцы, в свою очередь, прежде сильно ориентировались на действия государства, но государство самоустранилось.

Тогда у каждого человека было два-три знакомых, которым он может позвонить и позвать на защиту памятника, но вот на самой площади Ленина было несколько десятков майдановцев. В результате подходило туда по два-три человека, видели, что ничего не могут сделать, — и уходили. Вот такой очень грустный, конечно, очень серьезный момент

Корреспондент: Артем, действительно ли “Правый сектор”, партия “Свобода”, почитатели Бандеры, ОУН и УПА — это маргинальные проявления Майдана, не имеющие реальной роли и реального влияния?

Артем: Если мы берем пример штурма днепропетровского облсовета в январе, то достаточно большое количество «ультрас» были с нацистской символикой. Однако в последние дни, когда убили Музычко, новая власть столкнулась с противоречием: с одной стороны «Правый сектор» и другие вооруженные группировки – их взращивали для того, чтобы бороться с милицией. Но когда власть оказалась в их руках, а милиция была жутко измазана грязью, потребовалось сделать все прямо противоположное: быстренько договориться с милицией и распылить эти группировки. Но быстро это сделать не получается именно из-за того, что современным деятелям в Киеве та же самая милиция сильно не доверяет. В том же Днепропетровске ко многим экипажам ГАИ подсажены члены партии “Свобода”. Работает схема “два на два”, то есть в машине есть двое гаишников и двое представителей партии “Свобода”. Такая вот комиссарщина – она присутствует.

Кроме того, организовано несколько подразделений, так же при поддержке власти, им выданы бронежилеты, казачья форма. Они здесь находятся, ходят, пытаются отлавливать активистов антимайдана и работать с ними. То есть непосредственных убийств напрямую не происходит, но человека могут избить, в том числе прямо на улице и прямо днем. Человека могут скрутить и обыскать, возможно, доставить в милицию.

Власть в городе сейчас пытается делать следующее. Есть легальные структуры – силовые, не политические. Например, охранное агентство “Леон”, которое целиком находится на содержании власти (губернатора Коломойского). И есть околонацистские праворадикальные группировки, тот же «Правый сектор», которые представляют собой другой элемент влияния. Они тоже находятся под покровительством власти, но их пытаются использовать против идеологических противников. Вот и получается: «Леон» контролирует «Правый сектор», «Правый сектор» обеспечивает лояльность населения.

Плюс к этому явно идет серьезная работа с некоторыми лидерами антимайдана: между ними началась определенная форма грызни. Там есть люди, которые ведут себя неадекватно. На данный момент в городе Днепропетровске единого лидера антимайдана, «антихунты», нет. Есть несколько разных групп, которые пытаются взаимодействовать друг с другом, и организация у них пока на довольно низком уровне.

Корреспондент: Если я правильно понимаю, в Днепропетровске нет таких острых вызовов со стороны праворадикальных активистов и сторонников самопровозглашеннйо власти, какие наблюдаются сегодня в тех же Донецке и Луганске? То есть, в вашем городе относительное спокойствие в этом смысле?

Артем: Непосредственных арестов на улице нет. Каких-то взломов квартир и подобных действий как таковых тоже нет. Просто здесь протест против хунты не принял угрожающего для власти масштаба. Даже 1-2 марта, когда была пограничная, неустойчивая ситуация, и собралось больше 10 тысяч человек, эти 10 тысяч человек были крайне мало организованы и не смогли оказать силового воздействия ни на кого. Да и не особенно стремились. И уже потом, когда власть стала укрепляться, когда прибыл Коломойский, – вот тогда уже о том, чтобы сопротивляться, как в Донецке, речи не было. То есть 95-99% тех людей, которые ходят на митинги, они сейчас не говорят и, я полагаю, даже не думают о том, что надо принимать какие-то силовые действия в Днепропетровске. Сейчас все формы протеста в городе легальные. Поэтому действия казаков в кубанках и действия «Правого сектора» оказываются более нелегальными, чем протесты горожан.

Корреспондент: Каковы сегодня, по Вашим наблюдениям, настроения в обществе?

Артем: Что касается настроений в обществе у нас. В конце февраля настроения были очень смутные – все боялись, что начнется анархия. После начала марта, когда произошло отделение Крыма, пропаганда начала по максимуму использовать этот момент. Я хочу, чтоб это было понятно, что сейчас в том же Днепропетровске есть значительный процент населения — очень значительный – которая искренне считает, что часть Украины была оккупирована Российскими войсками. Что это захват, аннексия и тому подобное. Причем люди порою в весьма истерической форме это воспринимают. Истерические формы проявления такого осуждения — они встречаются сплошь да рядом. Люди могут сорваться, наорать в транспорте, что-то присутствует. И нельзя сказать, что это инспирировано тысячей или двумя тысячами человек, как в первые месяцы майдана.

Корреспондент: То есть, можно сказать, что центральная украинская пропаганда работает успешно?

Артем: Да, что касается вопроса о Крыме – очень успешно. Я объясню, что произошло. Людям 23 года показывали карту Украины и говорили, что это их страна, это их Родина. И вот теперь карта поменялась. Рациональные доводы у значительной части населения находятся после графических доводов. То есть им нужна какая-то другая картинка, чтобы их разубедить. Такой картинки, по сути, нет. Даже карта СССР особо сейчас не производит впечатления, потому что воспринимается как что-то прошлое. В том числе благодаря пропаганде.

Корреспондент: Артем, каково Ваше собственное отношение к тем событиям, которые произошли в Крыму? Как Вы оцениваете референдум и, в конце концов, переход Крыма к России?

Артем: Я могу сказать следующее. Я еще помню Советский Союз. И, если границы внутри Советского Союза двигаются, я не вижу в этом трагедии. Да, произошло воссоединение Крыма с Россией. Это произошло. Не нужно делать из этого трагедии, как делают вокруг, к сожалению, очень многие. Это нормальный процесс с точки зрения очень близкого культурного родства народов – русского, украинского, белорусского. Поэтому если нет стремления сделать из Украины что-то совершенно антироссийское – мы же почти 400 лет вместе жили, –  то надо понимать, что такие изменения вполне возможны.

Корреспондент: Как Вы относитесь к стремлению Луганской, Донецкой и  Харьковской областей в Россию?

Артем: Многие области Украины стремятся в Россию. Правда, сейчас как раз возник момент с “захватом” Крыма, и очень большой процент людей недоумевают: “как? как? как? это же было все мое, и вот теперь это у меня отобрали!” Пока не схлынет эта военная пропаганда, пройдет как минимум несколько месяцев. Потом люди убедятся, если они могут ездить в Крым, что там живут люди лучше. Вот если они это увидят, у них уже будет другое мнение относительно того, захватили ли Крым, отобрали, аннексировали или нет. А сейчас это вот ощущение, что отобрали половину хаты, оно присутствует в умах очень большого количества людей. И бороться с ним напрямую, объясняя, что раньше была большая страна, которая распалась и т.д. – это практически невозможно. Перебодать пропаганду очень тяжело. Люди должны сами приходить к пониманию того, что, в общем-то, процессы носили обоснованный характер, что это было народное волеизъявление.

Корреспондент: Артем, насколько отличается картина, которую украинские СМИ создают, от реального положения дел или от той картины, которую создают, в частности, российские СМИ?

Артем: По СМИ России я в курсе только частично, поскольку отключены каналы и самые свежие новости не доходят, хотя в интернете их можно посмотреть. Что касается украинских СМИ, то идеологическая обработка здесь очень сильна. Такие каналы, как “Пятый канал”, спонсируемый Порошенко, ICTV, ” Громадське ТВ” и другие – они сейчас достаточно согласованно раскручивают несколько тем. Эти темы педалируют, освещают очень подробно и, можно сказать, с покушением на действительность. Это, в частности, события в Крыму. Это постоянные рассуждения о том, как Россия готовится захватывать остальную Украину. В данном случае истерия поднята на очень высокий уровень. Тут и копание рвов на границе Украины, и создание каких-то штабов обороны, и описание пожилых людей, которые готовы записываться в “Национальную гвардию”, идти вперед, драться.

Кроме того, уже давно по украинским СМИ про Россию не принято говорить ничего положительного. То есть, условно говоря, если произошла какая-то автокатастрофа и в ней погибло 7 или 8 человек – да, об этом могут сказать по украинским каналам. Если открываются завод или роддом, или больница – такие материалы практически не имеют шанса попасть к населению через украинские новостные агентства.

Создается образ России, где все совсем плохо. Где фашиствующие попы православные уже всех строят в колонны. Этот образ навязывается, активно пропагандируется. И сказать, что такая “промывка” не оставляет отпечатка в сознании людей, нельзя.

Есть и случаи прямой лжи, прямо противоположных утверждений – достаточно большой ассортимент. Пользуется популярностью способ рассказать что-то, обозначив это как неофициальные данные. Если мы откроем новостную ленту, скажем, 112.ua, то в отдельные дни до трети информационных сообщений идут под грифом “неофициальные данные”. Например, много раз в виде “неофициальных данных” сообщалось, что пулеметы обстреливают корабли, которые остались под украинскими флагами, что идет какой-то массированный штурм с применением оружия и т.д.

В целом, украинским СМИ вполне удается создать у людей ощущение, что вот-вот «злобный москаль схватит за ухо».

Корреспондент: Действительно ли на Украине дискриминируются русскоязычное население и русский язык?

Артем: С одной стороны непосредственного запрета на говорение русским языком нет. При этом процесс украинизации идет уже достаточно долго. Сфера культуры и образования отданы преимущественно украинскому языку, тогда как русский язык остается преимущественно устным.

Образование сегодня практически полностью переведено на украинский язык, особенно школьное. При этом есть какие-то русскоязычные классы, но их всеми силами стараются изолировать. Несколько лет назад при Ющенко был принят закон о рекламе, который требовал, чтобы вся реклама была на украинском языке. До этого она на 99% была русскоязычная. Потом произошел небольшой откат. Этот противоречащий конституции закон не был отменен, но стали реже добиваться его исполнения в судах. Однако это практически не повлияло на ситуацию в стране.

Какое-то время требовали, чтобы на украинском языке звучало большинство песен на радио. Это удалось как-то замять. Но практически все выпуски новостей на радио, даже на “Русском радио”, идут на украинском языке.

То есть идет постепенный процесс выдавливания русского языка, главным образом, из документооборота. Русский язык очень сильно теряет в своих позициях. Очень большой процент молодежи сейчас владеет русским языком хорошо на уровне своего словарного запаса. Однако их словарный запас сейчас резко сужен, поскольку они практически не работают с документами на русском. Идет действительно многолетняя подготовка к тому, чтобы русский язык остался без письменного содержания.

Корреспондент: Как население Украины относится сегодня к протестам против хунты, в частности, в Луганске и Донецке?

Артем: Отношение к Луганску и Донецку у значительной части населения Центральной Украины крайне отрицательное. И когда Юлия Тимошенко в разговоре с Шуфричем говорила о том, что надо людей «расстреливать из атомного оружия» – я почти уверен, что это была работа на публику. То есть это сознательное разжигание ненависти к людям для того, чтобы на этой ненависти выехать. Сейчас эта военная пропаганда и военная истерия работают как форма безопасной злобы. Уже в принципе ясно, что Россия не будет нападать на Украину с целью захвата, но нагнетание истерии работает по максимуму. Поэтому отношение у киевлян к жителям, к примеру, Донецка, оно вполне однозначное: «вы нехорошие люди, вы сепаратисты, вы хотите от нас уйти и вас обязательно меньшинство даже в вашем Донецке!» Вот эта убежденность сейчас характерна очень многим

Постоянно подпитывается ненависть к России. “Мы не любим! Не любим! Мы не такие! Мы не москали!” Причем даже фактор русского языка здесь не является первичным. Очень многие русскоязычные киевляне сейчас бешено ненавидят жителей России. Причем эта ненависть вполне искренняя, хотя они русскоязычные. Именно потому, что Киев, как центр страны, является самоосмысленным местом. В Киев можно поехать, можно стать состоятельным, уважаемым человеком. И те, кто в Киев поехали, те, кто сделал какую-то карьеру, они понимают, что если Украину «пообкусывают», то Киев станет просто провинциальным городом. И дико ненавидят Россию. Вот эта самая яркая и искренняя ненависть к носителям русского языка, что характерно, носителей русского языка, которую я видел за последние годы. В данном случае и пропаганда, и вот это вот стремление людей к комфорту, – они работают совместно и эффективно.

Поэтому сложилась такая ситуация: есть националисты, ненавидящие Россию на этнической и культурной почве, а есть обитатели экономики XXI-го века, которые понимают, что без Украины в целом их привычный образ жизни станет невозможным.

Корреспондент: Артем, Вы один из активистов антимайдана в Днепропетровске. Какая помощь со стороны российского населения вам нужна. Как бы мы могли помочь сопротивлению хунте?

Артем: Проблемы антимайдана во многом связаны с отсутствием внутренней организации. И необходима нам, прежде всего, именно организационная помощь. Необходимы сайты, на которых можно будет свободно обсуждать волнения и другие события. Нужны единые телефоны, на которые можно позвонить и как-то договориться. Нужна информационная помощь — освещение событий. У людей же, которые пытаются строить парторганизации, у них запросы более серьезные, но это вопрос уже не ко мне.

Лариса Магданова
27.03.2014

 

 

Читайте также:

Меня слышно?

Нам рассказали правду о Майдане

Пятая колонна Майдана

Синдром Януковича

 

 

 

Оставить комментарий

*