Меня слышно?

Рубрика: Пермское информбюро

27 марта 2014 года в Перми в Доме журналиста прошла скайп-конференция «Украина и Россия: диалог регионов». В мероприятии приняли участие пермские активисты движения «Суть времени», а также участники гражданского антифашистского сопротивления «В огне брода нет». По скайпу удалось установить контакт с антимайданными гражданскими активистами Киева, Харькова, Донецка, Одессы. Мы публикуем в значительной мере сокращенную версию конференции, где предоставим слово, прежде всего, нашим украинским собеседникам. Пермяки участвовали в мероприятии преимущественно как интервьюеры. Единственный вопрос украинцев, на который время от времени отвечала Пермь, – «Меня слышно?». Хотелось бы, чтобы наших собеседников услышало как можно больше людей.


Киев

Тарас, Киев: Киев достаточно массово поддерживал этот Майдан. Сейчас эта поддержка постепенно сходит на нет. Приходит осмысление того, что ничего они не добились. По большому счету, единственным завоеванием так называемой «Революцiи» является то, что всем дали возможность посмотреть, как живет Янукович и генеральный прокурор, а за это взяли очень, очень много. Того беспредела, который творился 18 числа, когда людей убивали дубинами на улицах и расстреливали, сейчас, скажем так, массово нет. По спальным районам. Но я у себя замечаю прямо толпы приезжих молодых людей полукриминальной внешности.

Алексей, Киев: Государство работает по инерции. Люди чувствуют, что нет легитимной власти, просто приходят на работу, просто что-то делают.

Я живу недалеко от студии одного из украинских телеканалов. Эта студия круглосуточно охраняется боевиками, которые вооружены автоматами Калашникова. И я вижу по реакции людей, что они стараются этого всего не замечать. Они могут увлеченно между собой переговариваться и всем своим видом показывают, что ничего не происходит.


Ещё в Киеве проходит мобилизация.  Практически все стараются откосить. Когда я их спрашиваю: «Поддерживали Майдан, так почему же не хотите “пойти и погибнуть” за неньку?» — они начинают сильно злиться и уходят от разговора.

Что происходит в центре, я сказать не могу, потому что я стараюсь там не появляться, но, по свидетельствам моих знакомых, там ходить небезопасно. Там действительно возникали конфликты, если ты, например, не отзывался на нацистское приветствие «Слава Украине!»

Тарас, Киев: Самое сильное впечатление произвели те образы, которые постоянно транслировали на Майдане. У них там проходили выставки, постоянно какие-то баннеры были развешены, флаги. И эти образы были явно отчасти замешаны на истории Украины:  подключалась история Гражданской войны, образ Махно, образ бандита и… образ Смерти. Самый потрясающий — это Смерть в национальной украинской одежде.

Алексей, Киев: Я был на Майдане где-то в период затишья, ближе к Новому Году. Я там наблюдал достаточно много интересных организаций, в частности, там была секта “Рунвира”, и её символ, трезубец в солнечных лучах, был даже установлен на каркасе разгромленной елки. Это неоязыческая секта, основатель – Лев Силенко.

Тарас, Киев: Он из дивизии СС «Галичина», это известно.

Пермь: Где сейчас место альтернативного, антинацистского гражданского активизма в современном Киеве?

Тарас, Киев: [Смеётся] В аэропорту, я думаю, на отлёте куда-нибудь, в другую страну.

Алексей, Киев: Я должен сказать, что въезды-выезды из Киева до сих пор блокированы. Стоят КПП из «гоблинов». По дороге в аэропорты «Борисполь» и «Жуляны» проверяют документы. Недавно была информация, что вооруженные люди ходили по Киевскому вокзалу. Разыскивают «титушек»…

Пермь: Допустим, мы решили посетить Киев. Что нам сделать, чтобы нас не приняли за «титушек»?

Игорь, Донецк: Вам надо будет молчать, скрывать свой российский паспорт и ходить только в тех местах, в которых нет людей, которые могут вас убить и вывезти так, что вас никогда и никто не найдет.

Тарас, Киев: Если стоит такая задача пройти по Киеву небольшой группой людей, русских, то вы должны носить на себе символику телеканала «Дождь», либо («в идеале») украинскую символику, а еще лучше — бандеровскую. Хорошенько выучить «Слава Украине! Героям Слава!» И отчасти поверить в эти идеалы. Тогда, думаю, с вами всё будет нормально.


Харьков

Евгений, Харьков: Изменения начинают появляться. Во-первых, это курс доллара. Сейчас курс продажи больше 11 гривен 50 копеек, при том, что несколько месяцев назад он был 8 гривен. Это не замедлило сказаться на ценах на бензин. Цены на бензин тут же тянут за собой все остальные цены. Уже поговаривают о том, что перевозчики будут повышать тарифы. Идет цепная реакция. Врачи-бюджетники жалуются, что сейчас никаких надбавок, никаких премий нет, только голая ставка.

Из других проявлений еще стоит отметить призыв. Недалеко от Харькова, в Днепропетровской области, есть город Павлоград. Там забрали порядка полторы сотни шахтеров. И даже в официальных каналах проскальзывает, что у ребят очень плохое содержание. В моем родном Николаеве матери и отцы призванных чуть ли не взяли штурмом часть мотопехоты. Частники уже кого-то из призывников начали увольнять с работы — им-то на всю эту войну наплевать. У кого-то пошли санкции по невыплаченному кредиту.

Алексей, Киев:  На некоторых предприятиях требуют, например, заработок за какой-то день перечислить на нужды так называемой «украинской армии».

Евгений, Харьков: Да, подтверждаю. В Харькове тоже такие случаи есть.

Насчет Харькова еще хочу сказать: местный Майдан достаточно мирный, беззубый. Собираются, шлют проклятия в адрес Путина. Пытались снести Харьковский памятник Ленину. Памятник весит порядка 50 тонн. Это так просто не сделать. Они постояли, поговорили, что с ним делать: то ли сносить, то ли сперва отпилить голову… Но уже ближе к полночи подошли наши ребята, причем в совсем небольшом количестве, порядка сотни. И их (майдановцев – прим. ред.) там было сотен пять… В общем-то, разогнали.

На следующий день к памятнику Ленину вышло несколько тысяч. С тех пор на антимайданных акциях по воскресеньям меньше пяти тысяч ни разу не было. При том, что майдан — это сотен пять, а пиковых размеров — порядка тысячи.

Еще стоит сказать, что идет очень сильный прессинг со стороны милиции, СБУ. Всех, кто возглавляет сопротивление, так или иначе уже вызывали на откровенную беседу. Поэтому, чтобы избежать донецкого сценария, когда Губарева просто арестовали, сейчас организация происходит на низовом уровне: есть очень много мелких групп до 50-ти человек, между которыми налажена неплохая связь и, в случае чего, стихийно собрать тысячу человек — не проблема.


Одесса

Владимир, Одесса: Основная проблема — почему не формировалось анти-майданных структур. Потому, что все электоральное поле, которое было настроено антибандеровски, антимайданно, антинацистски, вычищалось «Партией регионов» так, как не вычищались в Харькове «Патриоты Украины» или «Тризуб» Яроша. Давление шло на любые ростки здравых сил. С использованием административного ресурса, с использованием силовых структур. И когда стало надо мобилизовать людей, мобилизовать стало некого.

Майдан был накаленным явлением, там присутствовала ненависть, страсть. А главный лозунг антимайдана, который был в Мариинском парке: «Мы тоже в Европу, но чуть-чуть попозже». И когда произошло бегство-предательство Януковича, произошел масштабный, фундаментальный слив вообще всех властных структур, всех!

Люди, которые возлагали цветы к мемориалам, поддерживали ветеранов, ходили на «Русские марши», — все сразу начинают договариваться с новой властью, с бандеровцами, с партией «Свобода». Начинается переформатирование одесских обл- и горсоветов за счет того, что депутаты массово бегут в другие фракции, которым они были оппозиционны.

Главная идея Украины — в том, что она не Россия. У нас идеология как бы есть, а вроде бы ее и нету. И на этом фоне мы будем проводить многовекторную политику: с этими договариваться, с теми… Поэтому, когда приходит накаленный нацизм, он это соглашательство просто сметает. И те люди, которые до этого были пламенными регионалами, все легли! И это основная проблема протеста на всем Юго-Востоке.

Естественно, силовые ведомства подвержены той же самой коррозии. Простые милиционеры говорят: “Да, ребята, мы вас поддерживаем, вы молодцы. Но, вы ж понимаете, — служба”. СБУ — то же самое.

Еще нам много говорят здесь, что российские СМИ — это машина пропаганды. Но украинские СМИ сейчас — это такой пример “гласности” 1980-ых! Одни говорят все, что угодно, а другим просто затыкают рот. Вплоть до физического уничтожения журналистов и телеканалов. Тот эпизод, когда Мирошниченко избивал директора ТРК Первого Национального Украинского канала, — это цветочки. На самом деле, есть угрозы убийством, угрозы семьям. Основная журналистская масса под это прогнулась, и сейчас никто не говорит, к чему же мы пришли в итоге.

Дмитрий, Одесса: Хотел коснуться темы православия. 25 февраля неизвестные пытались взломать Спасо-Преображенский собор, как сообщил архиепископ Сумской и Ахтырский Евлогий. Вроде бы некоторые говорили: “Никаких посягательств на религию не будет”. И уже 22 марта — письмо архиепископу Балтскому и Ананьевскому Алексею, что нынешние революционеры считают всех служителей Московского патриархата «шпионами российской армии», «агентами чуждого государства», и с ними будут поступать «по законам военного времени». Это обнародованная информация.

В городе сильно увеличилась криминальная обстановка. Недавно общался с беженцем с Полтавской области. Он рассказывал, как к нему ворвались шестеро, били прикладами при жене и при дочке. Люди напуганы и ищут место жительства в России. Ему сожгли машину и его магазин. Это члены «Самообороны Майдана». Основная причина, почему его начали бить, была в том, что он не отправлял еду на Майдан. Они фиксировали, кто отправляет еду, а кто не отправляет. Он не отправлял — его потом навестили.


Донецк

Игорь, Донецк: Город живет своей жизнью, работает, по будням все спокойно. Но, когда наступают выходные, очень много людей выходит на митинги. Люди требуют референдума по самоопределению Донецкой области. Требуют придания русскому языку статуса государственного языка.

Назначенный губернатор Сергей Тарута призывает милицию действовать против протестующих, применять спецсредства: дубинки, газ… Активистов, лидеров протеста вызывают в СБУ, «общаются», предупреждают. Лидерам протеста постоянно сыплются угрозы. У некоторых лидеров донецкого сопротивления даже контактные данные выложены на сайте «Правого сектора». Стараются задушить протест арестами. Арестован Павел Губарев, лидер протестного движения. Его незаконно увезли в Киев. Недавно арестовали активиста Чумаченко — тоже увезли в Киев. Некоторых удается освободить. Несколько дней назад пикетировали Ворошиловский РОВД, где четырех активистов арестовали. Несколько часов тысяча людей под РОВД требовали освободить людей, которых схватили. Им грозил серьезный срок, но все-таки добились освобождения.

Пермь: Что происходит с «Партией регионов» в Донецке, который считается ее опорным краем?

Игорь, Донецк: Её просто нет. Не слышно их деятелей вообще. Не слышно, чтобы «Партия регионов» пыталась организовать какой-то протест или еще что-то.


О нацистах

Владимир, Одесса: У нас традиции нацистских партий довольно старые. Всё восходит к так называемым «Просвітам». «Просвіта» — это на украинском языке «просвещение». Когда в Харькове штурмовали офис, наши неполживые СМИ говорили, что это русские оккупанты штурмуют офис «Просвіты». Эта организация — как бы белая и пушистая, за всё хорошее, за просвещение и т.д. На самом деле это кубло интеллигенции, которая ещё в 60-70-е создавала эти «Просвіты», которые идеологически, политически и метафизически окормляли украинскую нацистскую идею. Не национальную – нацистскую. А то, что офис этой «Просвіты» делится с «Патриотом Украины», знают все, кроме наших неполживых СМИ.

На основе этих «Просвіт» поднимался тогда украинский «Рух» (по-русски – «Движение»). В украинский «Рух» в советское время входили диссиденты, интеллигенты. Естественно, всё это происходило под крышей КГБ, потому что иначе у нас просто происходить не могло. Суть в том, что отделение УССР от Советского Союза произошло под партию «Рух». Они в парламенте были серьёзно представлены, транслировали свои идеи, бегали с флажками и т.д.

Партия «Свобода» уже такая, западэнская. Свой радикализм она частично теряет. Они уже почти такие же, как и «Батькiвщина» — партия бабла. Другая ситуация с «Правым сектором». Костяком являются «Тризуб» и УНА-УНСО (Украинская национальная ассамблея — Украинская народная самооборона). УНА-УНСО – это организация тоже довольно старая. Она начала в 1992 году своё восхождение. Они первые организовывали «поезд дружбы» в Крым в своё время, с погромами. Они сразу были радикалами по сравнению с «Рухом». «Рух» они не признавали, говорили: «Вы соплежуи, а мы настоящие, мы вояки УПА». Они ездили в Чечню воевать. Но УНСО тоже стало растеривать свой радикализм.

«Тризуб» Дмитрия Яроша пошёл по пути работы с молодёжью. Он организатор базы «Сокіл», «вышколов» вот этих. «Вышколы» — это лагеря, в которых дети «в зарницу» играют, военная там подготовка и т.д. – как у нас в Советском Союзе было. По этому делу они сотрудничали с СБУ. Наливайченко, нынешний директор СБУ (и он же был им при Ющенко), вообще туда к ним приходил и говорил: «Вы, ребята, патриоты, вы, ребята, молодцы». Это для понимания, что из себя представляет СБУ, в каких она отношениях с нацистами и почему она ничего не делает против нацистов.

Очень показательно то, что происходит между Ярошем и Билецким, лидером «Патриота Украины», который вышел из тюрьмы недавно. Это конфликт между старыми нацистами и новыми нацистами, более молодыми, более отмороженными, более «максималистичными», если можно так сказать. Там идеи уже безо всех этих «руховских»: «Мы здесь будем договариваться, там будем договариваться…» Там идеи уже такие: «Крым должен быть или украинским или безлюдным», «пусть лучше треть Украины («омоскаленное» население) сгорит в ядерном пламени, но у нас будет едіна, вiльна, незалежна Україна с одними чистими украинцами» и т.д. И не то, чтобы они стеснялись. Это для них хороший тон. Они об этом говорят абсолютно открыто.

У них радикальная структура, которая готова к действиям. Под такую радикальную структуру может лечь любая партия, если у неё нет собственной такой радикальной структуры или она не может влиять на государственные силовые структуры, которые могут их подавить.

Евгений, Харьков: «Свобода» сейчас переживает очень сильный кризис. В 2012 она была на подъёме. В львовском горсовете, например, у них больше половины голосов, и соответственно любое незаконное отведение земли и какие-то ещё меры, непопулярные среди населения, проходят через «Свободу», и горожане это понимают. То есть на Западной Украине к ним относятся уже довольно озлобленно.

Владимир, Одесса: Может, вы видели интервью одного из молодых людей, который записался в «Правый сектор» по интернету. Он туда просто пришёл, ему там сказали: «Вот это твой десятник, у него кликуха такая-то, он будет тобой руководить». И они никого, кроме своего десятника, там не знают. Ну, ещё, может, нескольких десятников, сотников – всё. Но им дают задание: «Вы мясо, вы бежите, бросаете бутылки туда, бьёте дубинами тех» и т.д. Там этот молодняк был не то что расходный материал, а просто пушечное мясо.

Евгений, Харьков: Небольшой комментарий. У «Самообороны Майдана» (не путать с «Правым сектором») были серьёзные претензии именно к «Правому сектору», что среди погибших как раз именно правосеков было не так уж и много. Что в решающий момент они отходили. То есть они кадровый состав очень сильно берегут.

Сергей, Одесса: Та «Самооборона» – давайте называть вещи своими именами – это просто глупое стадо баранов, которое накачали, накрутили: «Там враги, бегите туда». Они и полезли первые под пули, геройствовали. А эти (правосеки – ред.) всё-таки являются какой-то организацией, они без приказа никуда не выступают.

Тарас, Киев: «Правый сектор», если мне память не изменяет, впервые возник 1 декабря. 30-го пошла зачистка на Майдане, они там впервые засветились в качестве провокаторов, бросали там эти камни и прочее. Потом 1 или 2 декабря они вывесили баннер на Майдане: «Правый сектор». 3-го была атака на Банковой: цепи и всё то, что облетело весь мир, — и там они уже проявились окончательно как сила. Они появились быстро и были до конца. Потом – всё футбольные фанаты, причем фанаты разнородные. Те, кто хоть чуть-чуть знаком с околофутболом, знают, что там есть 3-4 клуба, которые друг с другом дружат, и у них есть извечные враги, тоже 3-4 клуба, группировка. И вот здесь все эти фанаты, включая клубы первой и второй лиги со всех регионов Украины, буквально как по команде (даже без «как») начали стягиваться в Киев. Скорость процесса говорит о том, что центр управления у них общий. Как я догадываюсь, те футбольные группировки, которые сюда стекались, курировались просто специальными ведомствами. По-другому просто и быть не могло. Там либо СБУ, либо МВД. И они очень быстро сошлись в одну точку, т.е. центр управления находится вне самого этого субъекта.


О хунте

Владимир, Одесса: Сейчас рулят откровенные нацисты. Даже если они не нацисты, то тренд Верховной Рады, правительства, Майдана – чисто нацистский. Уже ни о каких евроассоциациях речь не идёт. Поэтому у многих наших благодушных креаклов сейчас разрыв шаблона. Они ходят и не знают, куда податься, потому что они же, вроде как, за европейские ценности, а европейскими ценностями особо и не пахнет.

Когда он пришли к власти, первое их нововведение – это был языковой закон. Сразу после этого пошли серьёзные процессы в Крыму, и они этому делу сразу начали давать задний ход. Сейчас они начали говорить про закон о памятниках, закон, согласно которому они хотят поотменять все праздники (9 Мая отменить, 8 Марта отменить – вплоть до этого!), свои нацистские поставить, памятники посносить.

Но самое главное, что идёт узурпация власти, идёт нацистская диктатура. Постоянно в Верховной Раде звучат призывы, что нужно разрешить смертную казнь – и за сепаратизм казнить. Это говорят не душевнобольные люди, а депутаты Верховной Рады, которые готовы предлагать уже такие инициативы. Подминание под себя силовых структур и чёткая политика в силовых структурах, – слияние, так сказатью, «штурмовиков» (как в Германии СА, например) с действующей полицией. Нацгвардия. Это фактически как СА и СС – они ж тоже были невоенные как бы, это не был Вермахт.

Никакой демократией не пахнет. Депутатов могут отлавливать, как вот Шуфрича отловили и пинками гнали в Верховную Раду. Это «кнопкодавство», когда человек на четыре кнопки жмет одновременно. И вопрос – где остальные три депутата? Может это три депутата-«регионала», типа Царева или Колесниченко, которые неизвестно, где находятся (в России или в Крыму), – и их карточками просто голосуют. Есть ли там вообще это голосование карточками – никто понять не может.

Евгений, Харьков: Что такое по большому счёту фашизм? Это деление людей на унтерменшей и уберменшей – будто бы есть люди первого сорта и люди второго сорта. Вот вслушайтесь во всю эту лексику: «титушки», «тараканы», «колорады», «быдло». Есть люди двух сортов. И вот эти самые «титушки» никаких прав не имеют. Они там все «из России приехали», «гражданами не являются». Но они же понимают, что большая часть Харькова – это «титушки». Это заведомое деление людей на разные категории по большому счёту и является фашизмом. И завинтят они «Правый сектор» или не завинтят – оно никуда не уйдёт.

Дмитрий, Одесса: Добавлю, что они сейчас завинчивают как раз народный протест. Буквально вот свежая новость, что суд оставил в силе первое решение о содержании под стражей на два месяца Антона Давидченко.

Владимир, Одесса: Яркий пример нацистской диктатуры – это репрессии против политических оппонентов. Губарева привёл народ – раз, свинтили. Куда, что, где, зачем? Потом увозят в Киев. Давидченко – раз, свинтили, увезли. Люди некоторые просто вообще пропадают – неизвестно, где они находятся. Здесь настоящая нацистская диктатура. И как правильно сказал Евгений, независимо от того, свинтят «Правый сектор» или нет.

У нас оппозиционных СМИ уже в принципе нет. В телевизоре, я имею в виду. В интернете ещё более-менее, но тоже давят – сайты ломают и т.д. Но в телевизоре нету оппозиционных СМИ – четко одна и та же позиция транслируется везде. Украинское телевидение сейчас четко говорит, что «Путин анексировал Крым», «Путин захватил», «оккупация», «российские солдаты – оккупанты». Никто не говорит, что был референдум. Никто. Ни в коем случае. Это тема – табу. Вы что, как можно говорить, что был референдум – это под автоматами российских военных голосовали. Те пассивные майдауны, которые говорили: «Мы против нацистов! Мы за европейские ценности!» — именно они сейчас перестают замечать всё, что происходит, но они против Путина и России. Это как вот такие «нормальные люди», которые будут проходить мимо из магазина дорогой обуви, когда будут по асфальту тащить человека в центре Киева, а потом избивать, — и они будут спокойно на это смотреть. А те, кто на митинги ходит, – это не «нормальные люди», это «сепаратисты», какие-то там «активисты»…


О языке

Евгений, Харьков: В Харькове есть в пределах десятка школ с русским языком обучения, ВУЗы — все с украинским языком обучения. Кинотеатра, где западный фильм можно посмотреть на русском, нет в принципе. Говорить при этом о соблюдении каких-либо прав, я считаю, невозможно.

Алексей, Киев: У нас ситуация в принципе примерно та же самая. На 4-хмиллионный Киев есть 6 школ, в которых язык — русский…

Дмитрий, Одесса: В Одессе всё немного проще. Я сотрудничал с более чем 40 школами, куда мы доставляли наши просветительские стенгазеты «Шаги истории». Из них где-то только 15% не брало, потому что не на украинском языке, и где-то 40% просили также украинскую версию. В каждой школе есть стенгазеты, есть «красный уголок». Хочу сказать, что нам поступали сведения, что в связи с последними событиями уже заходили из определённых органов люди и проверяли, на каком языке эти уголки. И в случае русскоязычного уголка проводили беседу с директорами.

Тарас, Киев: Обучения русскому языку не происходит. В той школе, где учится моя племянница, оно происходит факультативно, без домашних заданий. Я даже не знаю, честно говоря, чем они там занимаются – один час в неделю или что-то такое. Соответственно, они говорят и думают на русском языке, а пишут на украинском.

Происходит все это, на мой взгляд, в силу боязни конкуренции двух культур. Она, будем прямо говорить, не в пользу украинской. Я не знаю ни одного украинского поэта, писателя мирового масштаба. Толстого и Достоевского читают и изучают в университетах Америки, Западной Европы и т.д. А украинских… На мой взгляд, это обусловлено историческими причинами. Все (белорусы, украинцы, русские) оформляли русскую культуру. И язык оформляли в том числе и украинцы тоже. Тот же Николай Васильевич Гоголь.

Алексей, Киев: Я в Киеве очень часто сталкиваюсь с людьми, которые говорят по-русски (они реально русскоязычные), но при этом они на полном серьёзе с пеной у рта утверждают, что их родной язык украинский. Потому что нам с первого класса давали в руки учебник под названием «Рідна мова». Она у нас «рідна» директивно.

Олесь Гончар
Илья Роготнев
Алексей Каменских

 

 

P.S.

 

Евгений, Харьков: Друзья, что бы с нами ни случилось, мне бы очень хотелось, чтобы вы на это очень внимательно смотрели. Насколько быстро из-под этого типа «культурного» Киева вырывается вся вот эта шпана. Мотайте на ус.

 Владимир, Одесса: До встречи в СССР!


 
 

 

Оставить комментарий

*