Унтернацисты и русский майдан

Генерал-лейтетант РОА Власов и его солдаты

28 февраля я принял участие в дискуссии «Русский вопрос и судьба русского движения в XXI веке». Я участвовал в подготовке этой дискуссии и считаю себя автором ее идеи. Пермское отделение движения «Суть времени» опубликовало достаточно жесткую статью Павла Гурьянова «ВЫЗОВ», в которой прозвучали открытые обвинения в фашизации пермского националистического движения. Мы готовы были отстаивать свою позицию в публичных дебатах — и пригласили к спору Романа Авенировича Юшкова, пермского националиста, до сих пор проявлявшего завидную адекватность на фоне маргинализовавшегося «русского движения». Приглашаю всех читателей ознакомиться с полной видеоверсией дебатов (см. ниже). Мне же необходимым представляется пояснить суть события, смысл состоявшегося разговора, который, как мне показалось, остался многим неведом.

Во-первых, никакого ответа на статью Павла Гурьянова не последовало. Симпатии националистов к гитлеризму, власовщине и бандеровщине не отрицались. Сказано было лишь нечто вроде: «Неужели это для вас имеет такое значение?» В очередной раз с придыханием произносилось слово «расология». В очередной раз никто не осудил свастики, зато было заявлено, что «абсолютно смешно» бороться со свастиками. Даже сказано было: «Может, он не так плох, этот возрожденный гитлеровский фашизм?»

Во-вторых, были проведены демаркационные линии между патриотизмом и антипатриотизмом — и они, увы, оказались разделяющими. Я отметил: одной из меток, за которой заканчивается патриотизм, является, безусловно, негативное отношение к Великой Победе. Мой оппонент принял подачу, он прекрасно понял, о чём идет речь. Он внимательно отнесся к моим словам о том, что «линии» демонстративно и регулярно переходятся националистами, что ни с какими патриотами (особенно красными) националисты объединяться не хотят, зато с удовольствием встают в общую колонну с зигующей школотой и выродками со свастиками. На всё это Роман Юшков ответил: для него демаркационная линия — это антифашизм. Было сказано, что борьба с фашизмом — это предательство русского народа. В заключение встречи Роман «лично для меня» озвучил тезис, который, как сам он проанонсировал, мало кому понравится: праздник Победы — это вредный и бессмысленный «культ». Таким образом, наши пермские оппоненты проделали ровно то, чего мы от них ждали, — публично и демонстративно перешли демаркационную линию, подчеркнув, что они её переходят, что их приоритеты и ценности находятся за чертой патриотизма. Каждый может внимательно пересмотреть дебаты и убедиться, что произошло именно это.

В-третьих, было сказано, что то, что мы называем фашизацией, есть благо. Что идеалом является моноэтническое государство, что благотворны были бы этнические чистки и отделение иноэтничных территорий — не только Кавказа, но и, например, Татарстана. Если ультранационалистическая политика побеждает в ряде стран ближнего зарубежья, если на Украине побеждает неонацистский «Правый сектор», то нам нужен свой, русский, неонацизм, нам нужен русский «Правый сектор». И этот пункт дискуссии весьма показателен: озвучена схема сближения русского национализма с антирусским майданом. Поверьте, это именно так — эта схема сейчас озвучивается на множестве националистических площадок. Так что антимайданный национализм приобретает двусмысленность: он как бы «анти», но по сути совершенно «про».

Все глупости, проговоренные оппонентами, я разбирать не хочу. В ходе дискуссии полезла пошлая антисоветчина, мягкое жидоборчество и прочие «метанарративы» маргинализованного национализма. Не обошлось без того, чтобы порассуждать, кто по национальности лидер «Сути времени» Сергей Кургинян — армянин или еврей. Вульгарный, опростившийся до подворотни национализм, который даже поиском в Интернете пользоваться не умеет, — это печальный итог ультраправого поворота.

Теперь как-то коротко скажу о сути национального вопроса в моем понимании и о том, что происходит с этим самым вопросом. Нации существуют — отрицать нации бессмысленно, как бессмысленно и подло отрицать, что русский народ находится в плачевном состоянии или что этнокриминальная угроза (беспредел ОПГ, организованных по принципу диаспор) весьма серьёзна. Восторжествовавшая концепция «толерантности», столь активно продвигаемая в том числе пермскими радикал-толералами из «Мемориала» и аппарата уполномоченного по правам человека, отвратительна. Это — идеология «положительной дискриминации». Добрым словом «толерантность» называют у нас дискриминацию большинства в пользу меньшинств. В западной политической теории такую дискриминацию, повторюсь, принято называть позитивной (положительной). И если борьба с этой толерантностью во имя интересов русского большинства называется национализмом, то я — русский националист.

Любая общность живет обменом. Люди обмениваются словами и символами — у них должен быть общий язык, должна быть общая культура. Люди обмениваются вещами — у них должна быть система экономических связей. Люди обмениваются людьми — выдают замуж своих дочерей и женят своих сыновей. Так возникает общий мир. Но этого мало.

Любая общность живет тем, что изъято из обмена. Тем, что она хранит. У людей есть общие святыни, общие исторические предания, общие герои, общие памятники. Москва, Кремль, могилы боевых генералов, вечный огонь, кафедральные соборы, шедевры литературы и искусства.

В большом плавящемся мире люди обучаются языкам других наций, пользуются товарами и услугами, получаемыми на глобальном рынке, выходят замуж в далёких странах или привозят жён из далеких стран. Значит ли это, что нации исчезают? Нет, это значит, что нации мерцают, пульсируют, находятся в движении.

Нация продолжает свою странную жизнь, независимо от того, что интегрируется в чужие рынки и впускает в свои семьи представителей других наций. Покуда внутринациональная система обменов не разрушена, покуда почитаются общие святыни, люди скрепляются национальным самосознанием. Оно часто не знает своих истоков, оно объясняет себя то генетической памятью, то «конструированием» (созданием представлений и внедрением их в реальную общественную жизнь). Общий генофонд существует. И процесс конструирования нации тоже существует. Но нации — это общества людей, проживающих в общих языках, экономиках, кровных связях. И хранящих общее «бесценное». И сохраняющих относительное единство самосознания. Всё это образует особую вселенную, в нашем случае — русский мир.

Русскому миру угрожают не только мигранты, о которых следует говорить отдельно, — ему угрожают нормы ВТО, в которые нас втащили без особого сопротивления «русских националистов». Ему угрожает деградация системы образования, за которую не рвут глотку выступающие на русских маршах. Ему угрожает массовое надругательство над нашими святынями, иногда самими же представителями национализма и совершаемое. Ему угрожает катастрофа национальной медицины.

И вот какой-нибудь Константин Крылов прямо говорит, что его национализм есть отрицание патриотизма. Егор Просвирнин вообще считает, что русская нация закончилась в 1917-м, а мы — потомки самых тупых и подлых рабочих и крестьян. Александр Севастьянов предлагает сделать чистоту крови основным принципом и законом государственной жизни. А уж тот массовый национализм, который возобладал на «русских маршах», донельзя лаконичен: борьба с «новой ордой» (потоками мигрантов из Кавказа и Средней Азии); отказ от имперско-патриотических «мифов» (особенно от сталинского «мифа» о войне); сохранение расовой чистоты.

Мы точно знаем, что этническая преступность существует: в грандиозной криминальной дыре, в которую превратилось евразийское пространство, социальные структуры быстро криминализуются. Касается это и диаспор. Те организации национальных меньшинств, которые не провалились в криминальную преисподнюю, скупаются «нашими партнёрами» из стран Запада и образуют натуральную пятую колонну. Криминализованные группы, организованные на этнической базе, стали настоящим бедствием для русской провинции, давно уже оставленной властью на произвол судьбы: местных «братков», неурожаев, грабительских тарифов, «оптимизации» школ и пунктов медицинской помощи, алкоголизма, безработицы и просто депрессии. И вот ещё и бандиты с характерными нерусскими акцентами.

Убийства, грабежи и изнасилования начинают виртуально множиться через социальные сети и СМИ. Медиасфера воет о зарезанной-изнасилованной пол-России. Начинается производство антимигрантского фольклора. Мы уже не имеем никакого представления о реальности. Статистика разными ведомствами приводится разная. Зато в социальных сетях ежедневно всплывают однотипные истории про вооруженных ножами азиатов, преследующих нечеченских мальчиков и нетаджикских девочек. Мы не можем ухватить реальность — и слышим только гул однообразных сюжетов: избили, ограбили, изнасиловали, зарезали, открыли стрельбу. В криминалистике важны конкретные факты: место, время, участники, мотивы, орудия преступления, свидетели, улики, приговоры. Но криминалистика не нужна. Ведь, «как известно», полиция скрывает реальные факты, отказывается заводить дела, да и сами жертвы в большинстве своём молчат. А если большинство молчит, то можно говорить о сотнях и тысячах зарезанных-изнасилованных ежедневно. Образ «новой орды» превратился в подобие ГУЛАГа — и скоро будет сказано, что насчитывается несколько десятков миллионов жертв оккупационного режима. Просто очевидно, что традиционная россофобия меняет платформу — с квазилиберальной на квазинационалистическую.

Весь этот местный расизм (ублюдочный тип национализма, зацикленный на чистой русской крови без «черноты» и «жидов») — результат упрощения сознания. И к европейскому национализму (да и к русскому почвенничеству) он имеет такое же отношение, как тоталитарная либерастия к высокому европейскому либерализму. Это всё антиформы, в которые наряжается россофобия.

Вот сейчас я возвращаюсь к Украине. Что бы там ни говорили разные «национальные» авторы, слишком многие по факту поддержали русофобский шабаш на Майдане. Популярнейший «националь-блогер» Егор Просвирнин, например, написал:

«Именно националисты поджигали автобусы, именно они оттесняли «Беркут», именно они фактически заставили украинские власти считаться с оппозицией.

Но многонациональная российская интеллигенция не замечала, что штурмуют «Беркут» исключительно националисты, продолжая радоваться промежуточной победе мирных европейских ценностей над злым совком. Победе, добытой добрыми европейскими эльфами с волшебными либеральными палочками в руках, не иначе.

Вообще, киевский протест преподнёс российскому гражданскому обществу хороший урок и наглядно показал, что протестное движение, неважно насколько широкое, не способно обрести субъектность без кулаков».

Просвирнин завидует Украине, он призывает Болотную учиться у Майдана, то есть передать инициативу радикалам, которые будут биться с ОМОНом. И эта зависть говорит о многом. Ведь точно такую же зависть продемонстрировали мои пермские оппоненты Роман Юшков и «блогер» Рудольф Чичиков. Они говорили, что Просвирнин (этот любимый ими провокатор, содомит, народофоб и сатанист) опубликовал на своем сайте какой-то «плач» о поражении русских на Украине. По мне, плачет Просвирнин или смеется (а я точно знаю, что он над искренними своими читателями типа Юшкова и Чичикова Просвирнин именно стебётся), результат один — он хочет майдан в Россию. И это — позиция №1: мы не любим украинских «правосеков», мы хотим «правосеков» русских.

«Нацинтеллектуал» Константин Крылов подхватывает тему:

«А единственным отличием Майдана от Болотки — подчёркиваю, единственным! — является Правый Сектор. Который объединяет именно что отмороженных украинских националистов, «белую кость». Сформированную за двадцать с лишним лет легального развития правого движа. на Украине ни за какую «славу Украине!» и за «бандеру» никогда не сажали и даже не думали, что такое возможно.

А без Правого Сектора весь майданный сценарий был бы абсолютно московский, включая традиционные фигуры «договаривающихся лидеров» и проч. Отсюда и разница».

Крылов тоже любит «Правый сектор» — погромщиков-бандеровцев, уже устроивших открытый террор на Украине. В данном случае «крутость» — фактор более фундаментальный, чем антирусскость. В этом секрет лженационализма: «движ», «круть» и «погром» первичны, национальные интересы — по боку. Чтобы мы не сомневались в позиции Константина Крылова, он пишет:

«Так вот, примерно так воспринимают украинцы выбор между ТС [Таможенным союзом] и ЕС [Европейским союзом]. Как выбор между ПОМОЙКОЙ, на которой воняет гнилью и где обитают мерзкие твари, потерявшие человеческий облик — и тем самым магазинчиком. Где придётся работать, заработки будут не такие уж большие, и никаких тебе кокосов-ананасов. Но это БЕЛЫЙ МИР. Белый, чистый мир, где не воняет. НЕ ВОНЯЕТ, да. Россия в глазах украинцев — это именно ПОГАНОЕ МЕСТО. И неважно, сколько ништяков в этом поганом месте можно найти. Есть, конечно, небрезгливые люди. Да и брезгливые — ежели будет маза по дешёвке купить помойный цветмет для перепродажи, почему бы и нет. Но пойти ЖИТЬ в ПОГАНОЕ МЕСТО — нет, это невыносимо. И хотят жить подальше от поганой российской помойки ЛУЧШИЕ. Авангард нации, её кованое золото».

Россия — «вонючая», «поганая», заселенная «мерзкими тварями». А Европа — белый мир. (Между прочим, в больных фантазиях Крылова для меня очевидны все симптомы некрофилии — читайте психотерапевтические исследования Эриха Фромма.) То есть Крылов — и поверьте, не он один — считает русскую землю фундаментально осквернённой, а русское население — … кем же он нас-то считает? Правильно, унтерменшами (сами они предпочитают называть русское большинство «ватниками»). Таких вот псевдонационалистов предлагаю называть унтернацистами. Это просто экзистенциальный, нутряной, впитанный в подкорку коллаборационизм. Коллаборационизм духа. И это — позиция №2.

Вычитание из нации культурных традиций, святынь и исторического наследия — это либо полное оскотинивание, либо присяга традициям, святыням и наследию какой-то иной общности (хочешь войти в чужую систему обменов — сожги свою систему необмениваемого). Зигующая школота — это результат деятельности по оскотиниванию (у них нет никаких традиций и святынь, они-то и должны стать унтерменшами в мировом концлагере — унтернацизм-1). Идеологические выверты а-ля Просвирнин и Крылов — это духовный коллаборационизм (присяга иноземной русофобии — унтернацизм-2). Коллаборантам нужен скот вместо людей. В этом и заключается подлинная логика лженационализма. Загнанные в оскотинивание мальчишки бегут на зов коллаборационистов.

Я подвожу итоги. Нация — сложный исторический организм, появившийся в поле общей культуры, общего рынка, общего языка и удерживаемый священными камнями, в которых сосредоточен национальный дух. Разумеется, этот организм имеет общий генофонд. Когда выкидывается все, кроме генофонда, то делается это потому, что: а) нацию превращают в популяцию (стадо); б) свое проклинается как поганое, а чужое признается как белое и чистое. Так гитлеровско-бандеровская концепция «русского унтерменша» укореняется в России под ложным именем национализма. Русского фашизма не будет. Будет разве что русский унтернацизм.

Пропагандируется ли Майдан способом номер 1 (укронацисты наши враги, но мы должны им уподобиться) или способом номер 2 (укронацисты проявили величие и мы признаем перед этим величием москальскую поганость) — но он пропагандируется. Русский майдан будет праздником коллаборационизма. Если только «совки» и «ватники», то есть реальный русский народ, не выметут либерастно-нацистскую нечисть с российского двора.

Илья Роготнев

 

 

Оставить комментарий

*