«Красный» Мешков – приманка для левых?

Рубрика: Историческое достоинство

Н.В. Мешков

Что движет сторонниками переименования улиц? Большинство населения по привычке считает, что это желание «распилить» бюджетные средства. Однако, сами переименователи обосновывают свою работу строго идеологически. Так, в 2008 году перед повальной сменой названий газета «АиФ Прикамье» писала, что депутат Законодательного собрания Никита Белых условно поделил все улицы, представленные к переименованию, на две группы: характеризующие «политический режим» (Коммунистическая, Советская) и названные в честь «политических экстремистов и преступников» (Желябова, Хохрякова). Аналогичные рассуждения постоянно всплывают то здесь, то там, когда речь заходит об очередной попытке изменить какое-то название. Нечего улицам носить имена «убийц и палачей»!

Вот и Степана Окулова, улицу имени которого хотят переименовать, граждане-правдоискатели начали выводить на «чистую воду» и рассказывать, каким он был зверем и как беспощадно расстреливал кого попало. И не стоило бы писать эту заметку, если бы речь шла о переименовании улицы Окулова в улицу Набережную, но назвать её захотели в честь Николая Мешкова, известного пермского мецената, которому Пермь обязана появлением своего собственного университета.

Однако, все, кто сегодня приводит в качестве аргумента для смены названия биографию Мешкова, умалчивают важный пласт его жизни. А именно — тот факт, что Мешков сочувствовал большевикам и оказывал им всяческую помощь, что после Октябрьской революции он согласился с национализацией своего имущества, никуда не побежал, не стал сотрудничать с белыми, а пошёл работать в Наркомат путей сообщения (НКПС) и в конце жизни получал персональную пенсию от Советского государства.

Все эти факты подробно изложены в книге известного уральского краеведа Р. И. Рабиновича «Опальный миллионер». Приведу наиболее характерные цитаты:

«В архиве петроградского градоначальника я обнаружил интересный документ царской охранки, неожиданно связывающий эти драматические события с Н. В. Мешковым! В документе говорилось: «Коммерции советник… Николай Васильевич Мешков 7 февраля 1908 года был обыскан, ввиду его сношения с казненным в том же году членом «Северного боевого отряда» партии социалистов-революционеров по делу о покушении на жизнь Великого князя Николая Николаевича, министра юстиции Щегловитова и других высокопоставленных лиц».

Ну, надо же! Оказывается, Мешков не гнушался общаться с террористами! Обратите внимание, его не остановила даже вполне реальная угроза репрессий со стороны царской власти.

«Активное участие Мешкова в делах губернского земства длилось примерно до 1902 года, когда после крупного его конфликта с властями из-за контактов с революционным подпольем Перми Мешков вынужден был не только прекратить работу в земстве, но и на несколько лет покинуть Пермь».

Ну, мало ли, скажут антисоветчики, какая там была связь. Что ж, вот вам свидетельства конкретного участия самого Мешкова в поддержке революционных настроений:

«По свидетельству Л. А. Фотиевой, Мешков при забастовке почтовых служащих в Перми (1905) вызвал к себе председателя забастовочного комитета и сказал ему: «Бастуйте, сколько вам надо. Я буду платить вам ваше жалованье». За это его судили. Но помог его капитал. Царские судьи не устояли перед соблазном и оправдали его».

«Очень интересное донесение Пермского уездного исправника обнаружил в государственном архиве Пермской области (ГАПО) ветеран партии М. С. Альперович. В суточном рапорте исправник доносит исполняющему обязанности губернатора А. П. Наумову (август 1905 года), что 9 июля с. г. на Вышке собралось около 3000 бастующих мотовилихинцев, и им раздавали по 10, 20, 30 копеек на поддержание семей бастующих. «Ходят упорные слухи, — пишет исправник, — что пароходчик Мешков дал 5000 рублей на забастовку».

Поддерживал Мешков и выпуск революционных материалов:

«Николай Васильевич неоднократно оказывал Чарушину финансовую поддержку для издания газеты в Вятке. Об этом сообщила мне из Томска народная учительница РСФСР, старый член партии, бестужевка Мария Петровна Кувшинская (жена одного из племянников Анны Дмитриевны Чарушиной), стипендиатка Мешкова, встречавшаяся с Чарушиным и Мешковым в Перми у Хлусевичей и Кувшинских.

Близость Мешкова к этим двум семьям — несомненная дань глубокого уважения, которое Николай Васильевич питал к ветеранам революционного движения».

Но, может, это он от любви к некоей абстрактной справедливости так поступал? Отнюдь!

«Известно, что в кругу близких людей Мешков говорил: «Самодержавие надо валить. Оно нам мешает». Однако не будем на основании этих слов делать вывод, что Николай Васильевич Мешков стал революционером. Революционером он не был. Под словом «нам» следует скорее понимать, что самодержавие мешает деловым кругам России, задерживает экономическое развитие страны».

Помимо прямого спонсирования забастовок, Николай Васильевич также укрывал у себя революционеров и предоставлял помещения для их собраний. В частности, в 1901-м году:

«Предоставив свой дом для проведения учительского съезда на Набережной улице, Мешков привлек к себе внимание полиции и с этого времени постоянно был под подозрением…

Для воздействия на местную революционную молодежь и обращения ее “в свою веру” в Пермь во время учительского съезда приезжали наиболее популярные тогда вожди эсеров: Е. К. Брешко-Брешковская и Г. А. Гершуни».

По свидетельству Лидии Александровны Фотиевой, поначалу Мешков плохо разбирался в партиях. Однако со временем он стал систематически помогать именно большевикам: «С ним были связаны члены ЦК нашей партии. Я лично помню случай, когда надо было срочно найти средства, чтобы переправить за границу бежавшего из ссылки товарища-большевика. Мне поручили обратиться к «дяде Коле», как мы его звали. Не колеблясь ни секунды, он вынул 100 рублей и дал мне. Вообще, когда надо было помочь, он не колебался, даст нужную сумму да еще скажет: «Спасибо, что доверились»

Л.А.Фотиева
Герой Соц. Труда,
член РСДРП/ВКП(б)/КПСС с 1904 года

Впрочем, Рабинович далее указывает, что «Лидия Александровна писала эти строки в июне 1965 года. Но сейчас имеются документы и свидетельства многих старых подпольщиков о большой организационной и материальной поддержке Мешковым революционеров разных направлений».  

В книге «Опальный миллионер» приведены также свидетельства того, что дом Николая Васильевича служил, помимо места проведения нелегальных собраний, и явочной квартирой.

Естественно, деятельность Мешкова не оставалась незамеченной для жандармов. Вот фрагмент одного их донесения:


«Известный в городе как «филантроп», принимавший близкое участие в делах местных благотворительных и просветительных учреждений, Мешков впоследствии занял положение «патрона» местной революционной публики и оказывал материальную поддержку «пострадавшим», субсидируя некоторых при поездках за границу и даже не отказывая в средствах на дела организации. Последнее известно исключительно по агентурным сведениям и определенными фактами не установлено. В Пермском районном отделении есть указание на обращение редакции издающейся в Перми газеты левого направления «Пермский край» к Мешкову о субсидировании средств для этой газеты. Вполне возможно, что Мешков оказывает денежное воспомоществование и газете «Звезда».

В цитируемой книге автор также указывает на связь Мешкова с некоторыми выдающимися литературными деятелями того времени. В частности, с Горьким, который 21 декабря 1932 года в письме к К. А. Федину написал: «Погружение в искусство, в филантропию не всякого купца удовлетворяло. Савва Морозов, калужанин Горбунов, пермяк Мешков и многие другие искренне и не без риска для себя помогали революционерам».

Кстати, тут сразу вспоминаются рассказы про британскую (в других версиях, германскую) разведку, которая якобы спонсировала Ленина и привела большевиков к власти. На таких вот примерах видно, кто в действительности спонсировал большевиков.

Кроме всего вышеперечисленного, Мешков был знаком с Кржижановскими, которые «высоко ценили его помощь революционным организациям». А Г. М. Кржижановский, между прочим, с 1902-го возглавлял русский центр газеты «Искра», находившийся в Самаре.

Запрещённый в 1907 журнал «Былое», пропагандирующий идеи народничества и террористической борьбы, в 1908 начал издаваться под новым названием: “Минувшие годы”. Издателем его оказался… Николай Васильевич Мешков!

Самым показательным, на мой взгляд, является реакция Мешкова на конфискацию его капитала:

«Ему было уже почти 70 лет. Вероятнее всего, он без особого энтузиазма относился к потере своего огромного состояния, но, по словам Лидии Александровны Фотиевой, сказал ее отцу А. А. Фотиеву, когда пароходство было национализировано: «Что конфисковали — правильно, но почему без описи?»

К сожалению, не всё было гладко в отношениях Мешкова с новой, советской, властью. Как крупного капиталиста, его арестовали и три месяца продержали в Бутырской тюрьме, но по ходатайству Л. А. Фотиевой, Л. Б. Красина и Г. М. Кржижановского он был освобожден. Далее, как пишет Рабинович: «В начале 1920 года Николая Васильевича, перенесшего после заключения тяжелую болезнь, вызвал к себе Леонид Борисович Красин, в то время народный комиссар путей сообщения, и предложил «старому знакомому» работать в комиссариате консультантом. Это предложение глубоко взволновало Мешкова. Тюрьма тюрьмой, но его не забыли! Ему доверяют! Он, конечно же, принял предложение. С гордостью впоследствии показывал Мешков своим друзьям первое удостоверение, полученное им в НКПС 4 марта 1920 года…»

Л. Б. Красин
Народный комиссар путей сообщения

Назначение Мешкова в НКПС было сделано с полного согласия В. И. Ленина, который хотя и не знал его лично, но был прекрасно осведомлен о его дореволюционной деятельности.

Иногда приходится сталкиваться со слухами, будто Мешков умер в бедности или даже в нищете. На самом же деле:

«В марте 1931 года Николай Васильевич Мешков из-за преклонного возраста (ему было уже 80 лет), но еще бодрый и подвижный, получил персональную пенсию, оставил службу в НКПС…

19 июня 1933 года Николай Васильевич после тяжелой болезни скончался в Москве, о чем сообщила газета “Известия” в траурном объявлении».

Смешно же выглядят те «борцы» с советским прошлым и любыми упоминаниями большевизма, которые хотят назвать улицу в честь человека, который оказывал большевикам такую щедрую и разностороннюю помощь и так крепко был с ними связан. Не может быть, чтобы историки из Совета по топонимике М. Нечаев и В. Гладышев не знали этой части биографии Мешкова.

Вы можете возмутиться, дескать, чего же мы ещё хотим, ведь налицо проявление объективности и добросовестности наших краеведов, которые хотят назвать улицу именем Николая Васильевича, несмотря на его симпатии к революционерам. Однако, если бы эти деятели действительно хотели увековечить память Мешкова как реальной исторической личности, они бы не стали замалчивать эту «красную» составляющую его истории. А раз замалчивают, значит, цель в другом. В чём же?

Об этом «проговорились» сами переименователи. В связи с тем, что формально переименование улицы Окулова в улицу Мешкова незаконно, т.к. она никогда не носила такого имени, зашла речь о создании некоего «прецедента» и об изменении законодательства: «В положении о совете по топонимике, членом которого я являюсь, сказано о том, что совет имеет право возвращать старые названия, а не переименовывать улицы. Кроме того, не решен вопрос о правовой стороне этого процесса. Нет положения о том, в каких случаях давать улице то или иное имя. Поэтому вопрос, поставленный университетом, должен создать прецедент и изменить положения о совете и топонимической политике города Перми», — говорит Михаил Нечаев, историк, член совета по топонимике.

Таким образом, вскрывается один из мотивов переименователей, не имеющий ничего общего с «восстановлением исторической справедливости», — воспользоваться случаем с улицей Окулова, чтобы переписать под себя порядок переименования. А зачем ещё другому краеведу, Владимиру Гладышеву, в самом начале кампании специально сообщать о том, что улица раньше не носила имени Мешкова. Понятно, что мы бы это раскопали, но зачем ему-то нам «помогать»?

Не будем забывать и о том, что с чисто психологической точки зрения совету по топонимике важно реабилитироваться за скандальный провал с переименованием улицы Плеханова и за все те мошеннические технологии, которые вскрылись в ходе расследования этой истории. Реабилитация нужна для восстановления авторитета их организации и продолжения кампании по переименованию.

В результате вырисовывается общий план переименователей: парализовать оппонентов, предложив имя человека «левых» взглядов; всем остальным рассказывать только о благотворительной деятельности Мешкова безо всякой «идеологии»; а перед властями поставить проблему невозможности крайне нужного переименования. Ну, а когда закон будет изменён под таким красивым предлогом, совет по топонимике сможет продолжить прерванную волну переименований.

Каким бы замечательным ни был Мешков, клюнуть на эту приманку мы не имеем права. Пусть его имя будет увековечено иным, более безопасным и менее конфликтным способом.

Олесь Гончар

P.S.

Ещё одна цитата из всё той же книги «Опальный миллионер»:

«Когда Пермская городская управа предложила в знак заслуг Мешкова по организации университета в Перми назвать его именем Набережную улицу, он решительно это отверг. «Мне будет стыдно, — сказал он, — за эту незаслуженную честь».

 

Читайте также:

Жители улицы Окулова сказали «Нет» переименованию.

Чтить историю нужно, но не всю!

Об истории борьбы пермяков с переименованием улиц

 

 

 

Оставить комментарий

*