Публичная лекция Медведевой Ирины Яковлевны «Ювенальный фашизм»

Рубрика: Родительское сопротивление

28 мая в библиотеке имени А.С. Пушкина г. Перми состоялась публичная лекция «Ювенальный фашизм» в рамках просветительского проекта «Русские встречи». Прочитала лекцию и ответила на вопросы гость мероприятия Ирина Медведева, директор Института демографической безопасности, детский психолог.

Юшков: Друзья! Итак, те, кто ходит регулярно на встречи нашего проекта, могут сегодня заметить, что мы делаем некоторое отступление в сторону. Обычно на этой трибуне присутствуют люди, занимающиеся конкретно русским национализмом: его идеологией, его практикой, с разных политических сторон, с разных углов. Сегодня наша гостья, вроде бы, из несколько иной области – из психологии, из, соответственно, проблем, связанных с демографией, отчасти и с медициной. Но, тем не менее, когда мы с Константином Окуневым обсуждали сегодняшнюю «Русскую встречу», мы сочли, что это совершенно принципиальный для нас гость, потому что проблема ювенальной юстиции над нами нависла уже просто как занесённая секира. Мы это с вами видим по сотням тысяч отнятых детей в европейских странах, скандинавских…

Медведева: Миллионам…

Юшков: Миллионам уже, да, глядя на Францию – два миллиона, по независимым оценкам. И вот эта практика приходит к нам. День за днём, шаг за шагом. Я помимо прочего как сотрудник Пермского регионального правозащитного центра могу сказать, что это реальность, которая вламывается в нашу жизнь. К нам в Правозащитный центр приходят родители, у которых пытаются отнять детей (и в некоторых случаях нам удаётся что-то сделать), и родители, у которых уже отняли детей. Т.е. это не какие-то прогнозы и пророчества. Это реальность, которая, может быть, пока ещё у нас здесь развернулась не во всю свою ужасающую европейскую ширь. Поэтому наше совершенно закономерное решение – пригласить человека, который находится на переднем крае борьбы с этим злом, без преувеличений, чистым, абсолютным злом под названием «ювенальные технологии».

Про Ирину Яковлевну можно много говорить, называть чины, звания, должности. Наверное, в основном, те, кто присутствует в этом зале, знают: и директор Института демографической безопасности, и член правления Российского детского фонда, и руководитель специфических психологических ассоциаций и объединений – я боюсь наврать, перепутать названия. Так или иначе, помимо прочего, это человек, не по должности, а по зову сердца, по зову духа ставший щитом, поставивший свою слабую грудь, душу на пути у этого зла и добивающийся реальных успехов, имеющий на своём счету реальные заслуги, совершенно бесспорные, в деле борьбы, например, с наступлением сексуального просвещения в наши школы и т.д. Поэтому с глубоким уважением и почтением представляю директора Института демографической безопасности Ирину Яковлевну Медведеву. У нас, как обычно, вначале – слово Ирине Яковлевне, а затем мы переходим в режим диалога.

Медведева: Я хочу напомнить, что мы сейчас с вами встречаемся в пасхальные дни, поэтому Христос воскресе!

Зал: Воистину воскресе!

Медведева: И унывать мы так не должны. Потому что я послушала, такая страшная картина рисуется. Вообще, она на самом деле действительно кошмарная, эта картина. Когда приезжаешь на Запад… А я на Западе была в командировках. В отличие от большинства людей, которые видят западный мир из окна экскурсионного автобуса, я имела возможность увидеть эту жизнь изнутри и хочу вам сказать, что наши русские националисты, мне кажется, ошибочно иногда считают, что это они только в Россию пришли и разрушают нашу жизнь. Они свою жизнь уже разрушили. Они всё это уже сделали с собой прежде всего. А нас железный занавес, которым мы были так недовольны, просто на 40–45–50 лет уберёг от всех этих мерзостей, с которыми мы теперь имеем дело, будучи совершенно к ним не подготовленными. Потому что, несмотря на всякие нехорошие стороны советской жизни (с хорошими люди бы так легко и не расстались), мы жили «как у мамки в люльке», как в народе говорят, понимаете? И совершенно не понимали, что такое холодная война, что такое информационная война.

Вот и сегодня хотелось бы сказать, что у нас идёт война. Но я должна вам сказать, что война – это слишком хорошо было бы. Идёт захват. Потому что война предусматривает ответные действия, а большинство наших людей настолько не опознают эту нестандартную, неклассическую войну как войну, что и не сопротивляются. Потому что для большинства людей война – это когда падают бомбы с самолётов, приходят солдаты из чужой страны, в чужой форме и говорящие на чужом языке, есть линия фронта, есть тыл, в котором женщины, дети и старики помогают воюющим на фронте. Тут – всё перепутано, не понимаешь, где друзья, где враги, где свои, где чужие, где фронт, где тыл. И солдаты в чужой форме не пришли, и бомбы не сбрасывают, и наоборот – нет очередей, дефицита больше нет, покупай, что хочешь, читай, что хочешь (хотя никто не читает сегодня, во всяком случае, в Москве). А если накопишь деньги (даже не такие большие), можно поехать за границу отдохнуть. Ну, может, не на какие-то там острова шикарные, а в Египет, в Турцию. Живи – не хочу. А мы теряем по миллиону в год. Это военные потери, это потери полномасштабной войны.

Наверное, всем вам известно, что такое «русский крест». Вот «русский крест» – это заслуга моего товарища Игоря Алексеевича Гундарова (ну, как заслуга – он просто нарисовал эту диаграмму). Вот я, хоть и возглавляю общественный Институт демографической безопасности, но я всё-таки по своей основной профессии психолог, а он – профессиональный демограф. Хотя он доктор медицинских наук, но он демограф. Он давно уже занимается проблемами сверхсмертности. И, вопреки всем демографам всего мира, которые говорят, что у нас такая плохая демография, у нас такая сверхсмертность. Дескать, от того, что у нас плохая экология, у нас неправильный образ жизни, у нас пьянство. Он единственный, кто это опровергает. Он говорит, что экология у нас потрясающая просто, потому что у нас позакрывали добрую половину заводов и фабрик. Поэтому такой экологии как у нас сейчас надо ещё поискать. Образ жизни у нас более чем подвижный, потому что многие люди вынуждены работать на двух-трех работах, да ещё у себя на огороде, как только наступает весенне-летний сезон. Так что образ жизни у нас очень даже здоровый, двигаться приходится много большинству людей. Что касается пьянства, пьянство, конечно, есть. Но вот он показывает, что в какой-нибудь Португалии или во Франции пьянство гораздо больше, чем у нас, а сверхсмертности нету, мужчины так рано не умирают, как у нас. Да, конечно, ещё огромную роль играет то, что многих наших ребят посадили на наркотическую иглу, и это даёт раннюю смертность, но это всего не объясняет. Это не объясняет, почему многие совершенно здоровые мужчины, которые близко никогда к наркотикам не подходили и даже не пьют, так рано умирают.

Так вот, Игорь Алексеевич Гундаров первый сказал (и я абсолютно с ним согласна, я как психолог подтверждаю его слова, я очень много общаюсь не только с детьми, но и с их родителями, с их бабушками и дедушками, т.е. я вижу массу самых разных взрослых людей), что это происходит от того, что у людей отняли смысл жизни. Вот это так и есть. Это так и есть, поверьте мне. Наверное, вы и сами это понимаете. Ну, если вы спросите профессионального штатного демографа, он скажет, что это чушь собачья – только плохая экология, только неправильный, нездоровый образ жизни, мало на велосипеде катаемся, мало ходим трусцой (как будто мы раньше только этим и занимались) и много пьём. Но вот я вам говорю, что очень многие непьющие люди умирают гораздо раньше срока, особенно, мужчины.

А знаете, почему мужчины? Потому что мужчины – психически гораздо более хрупкие люди. Они физически гораздо более сильные, чем женщины, а психически гораздо более ранимые. Это во-первых. А во-вторых, потому что мужчины гораздо более социальны, чем женщины. Женщины очень адаптивны, потому что женщина – хранительница очага. Она должна в любых условиях жить и кормить детей. Поэтому женщина – я много же вижу разных людей – она вчера была, предположим, заведующей какой-нибудь лабораторией научной, потом лабораторию закрыли, и вообще весь её научно-исследовательский институт закрыли и сдали здание под фирмы – она спокойна. Ну, не то, чтобы спокойна, но без психических потерь. Она, конечно, очень огорчается, если она любит своё дело, но, поскольку она хранительница очага, она вчера была профессором, а сегодня она поехала в Китай за пуховиками, а завтра она встанет на рынок и будет продавать, чтобы кормить семью. И у неё с психикой ничего, как правило, не случается, она только может почки застудить от того, что торгует на рынке в холод.

А вот у мужчин – совсем другая история. Мужчины гораздо более социальны. Поэтому для мужчин, особенно, для самых лучших, которые не встроились в эту волчью жизнь, в которой надо толкать локтями и торговать, расталкивая других (а часто и воровать, потому что «предпринимательством» сегодня у нас очень часто называется воровство, только воровство узаконенное)… Самые лучшие мужчины очень пострадали за эти десятилетия. Огромные количества ранних смертей. Большое количество мужских самоубийств. Даже в армии, где люди с отборными, казалось бы, нервами. В 90-е годы (особенно, в начале 90-х) было очень много самоубийств в армии. Никогда в жизни такого не было в истории нашей страны.

Ну и, конечно, много, как теперь выражаются, «поехавших крыш». Это тоже видно не только специалистам, но, по-моему, видно и невооружённым глазом, сколько людей находятся в таком психопатическом состоянии.

Ну, если от этого короткого вступления перейти к теме нашего разговора, я хочу вам сказать, что ювенальная юстиция – это типичное информационно-психологическое оружие. Оружие очень сильное, которое на Западе уже дало свои результаты. Вот я имела возможность в Швеции, в Дании, в Финляндии, во Франции, в Италии, в Германии изучить этот вопрос. Хотя, должна вам сразу сказать, что такой свободы слова, как у нас, нету сейчас нигде. На Западе можно вытянуть такую информацию, которая не с самой лучшей стороны рисует ту или иную страну, из наших, из русских людей, которые туда попали. По глупости, как правило. Сейчас многие женщины по интернету знакомятся с иностранцами и по интернету выходят замуж – я столько наслушалась трагических историй, вы не представляете себе. Что слышишь, когда с нашими женщинами разговариваешь в Дании, в Швеции, в той же Германии….

Вот в Германию я поеду, кстати, совсем скоро. Второго числа я полечу во Франкфурт, потому что там будет антиювенальный митинг, который устраивают немцы. Они очень просят поучаствовать. Ну а русские люди в нескольких городах Германии просят прочитать им лекции о воспитании детей. Я вам честно скажу, я, конечно, согласилась, потому что надо своих людей везде поддерживать, где бы они не жили, и какие бы глупости они не совершали. Это наши люди, и мы не можем их бросить. Но должна вам сказать уже по опыту других стран (да и в Германии я была) очень тяжело сегодня рассказывать о том, как правильно воспитывать детей. За границей об этом говорить, я бы даже сказала, бестактно, потому что люди не имеет права нормально воспитывать детей – они боятся ювенальной юстиции.

Так вот, я хочу сказать, что это прекрасная антидемографическая мера. По Западу я это поняла. Раньше я по глупости думала (и верила другим, кто так говорил), что они, дескать, не рожают детей там на Западе, потому что они уже привыкли к сытной жизни, к хорошему потреблению, а ребёнок, и тем более, несколько детей – они, дескать, лишают людей возможности потреблять столько, сколько они потребляли до рождения детей. Я в это верила, но должна вам сказать, что это неправда, оказалось. Вы знаете, материнский инстинкт, желание продолжить род, желание растить детей настолько сильно в людях, что никакое общество потребления всё-таки не может заглушить это. А вот ювенальная юстиция – да, потому что, как только люди становятся родителями, они фактически лишаются презумпции невиновности (это ожидание невиновности, по-русски говоря). Именно фактически. Юридически она существует, потому что презумпция невиновности считается одним из главных признаков, одной из главных характеристик демократической страны. Если ты обвиняешь человека, ты должен как следует попотеть, чтобы доказать его виновность. А фактически, когда существует ювенальная юстиция – а во всех западных странах она существует, вплоть до Новой Зеландии и Австралии – человек, ставший родителем, уже лишается презумпции невиновности. Он виноват уже в том, что он увеличил население планеты.

Наверное, вы все знаете, что так называемая мировая «элита» (а на самом деле кучка осатаневших, но имеющих большие деньги и большую власть людей) больше всего на свете боятся «перенаселения». Это какая-то форма бреда. Вот я бы сказала, что это «бред перенаселения». Во-первых, они боятся за «чистоту планеты», потому что люди загрязняют планету. Надо, чтобы там жили редкие животные, которые в красной книге, и росли бы растения из красной книги, а вот людей лучше б не было вообще! Это такая форма идолопоклонства. Они поклоняются «чистой планете». Но самое главное, они боятся от своих триллионов даже крошечку отщипнуть, если население планеты будет расти. А планета-то полупустая. Особенно, наша страна. Вы все, наверное, знаете, что Менделеев писал (я читала эту его статью), что в России была бы нормальная демографическая атмосфера, если бы нас было 500 миллионов. А я скажу, что в сегодняшних условиях, когда дома высокие, и миллиард был бы хорош. Может быть, кто-то из вас знает о проекте Николая Старикова «Русский миллиард»? Вот посмотрите в интернете. Это пока что звучит фантастично, но я думаю, что если бы был миллиард, было бы тоже хорошо. Потому что, когда я езжу по уральской земле, по сибирской земле, – ну посмотрите, какие пустоты! А нашим врагам, конечно, очень нравится наша территория. Мы только мешаем её разделять, а территория у нас замечательная. Экология, как я сказала, идеальная – это подтверждают японцы, которые помешаны на экологии и которые всё время делают замеры воздуха, воды в Байкале и т.д. Они потрясены нашей экологией. Да можно и не делать замеры – посмотрите, сколько раков продаётся. Раки – это свидетели идеальной экологии: когда много раков, это значит, водоёмы – идеально чистые (раки живут только в очень чистой воде).

Так вот, ювенальная юстиция очень даже хорошо сокращает население. Во-первых, люди не хотят становиться родителями, потому что очень страшно и, главное, унизительно жить под дамокловым мечом этой ювенальной юстиции, когда не то, что к каким-то подонкам, которые издеваются над детьми, ведут себя неподобающим образом в присутствии детей, а к нормальным людям в любой момент, без предупреждения, без разрешения может прийти какая-нибудь тётка из органов опеки и сказать: «Да-а-а, – как сказала такая тётка в Нижнем Новгороде отцу троих детей, – у вас чистенько, но бедненько», – и троих детей отняли. Вот так и сказала: «У вас чистенько, но бедненько». Трещина на потолке, замечание, сделанное ребёнку, по доносу может привести туда ювенальную юстицию. А детей на Западе учат доносить с утробы матери. Там, где ювенальная юстиция существует, там детей, как только отдают в детский сад (а, скажем, в Скандинавии – в Швеции и в Дании – призывают отдавать с пяти месяцев), дети очень часто ещё не умеют говорить, у них не сформирована речь, но уже в три года они, во-первых, знают, что такое «презерватив» (это обязательно –сексуальное просвещение с трёх лет в западных странах), и они уже знают, что родители – это их враги, что они нарушают права ребёнка. О том, что самое главное право ребёнка – жить с родной матерью и с родным отцом, там никто не думает.

Родители нарушают права ребёнка. Ну, самая опасная уловка – это то, что нормальное воспитание называется «насилием”. Вот вы, наверное, слышали о «насилии в семье», «борьбе с насилием» – это очень часто сейчас звучит. Я хочу вам сказать, что насилие и родительское наказание – это совершенно разные вещи. Что такое насилие? Насилие – это когда человеку, как правило, психологически неполноценному, извращённому, доставляет патологическое удовольствие причинять боль ребёнку, издеваться над ребёнком различными способами. Вот это насилие. Родитель, когда наказывает ребёнка, переживает, как правило, больше, чем ребёнок. Во всяком случае, он наказывает ребёнка (в том числе и розгами, и ремнём, и постановкой в угол) именно потому, что он его любит, потому что он хочет вырастить человека, а не мутанта и не хама.

И вот хочу вам сказать, что в основе воспитания лежит две вещи: поощрение за хорошее поведение и хорошие поступки и порицание (или, если надо, наказание) за плохое поведение и плохие поступки. Остальное – это всё уже детали данной семьи, данного ребёнка, данного возраста и т.д. Без наказания просто нет воспитания. Как написано в Ветхом завете (по-моему, в Притчах Соломоновых): «Не наказанный сын – бесчестье отцов». Это совершенно верно. Вот помните, раньше, во всяком случае (я всегда, когда жила в деревне, слышала), «ребёнка надо бить, пока поперёк лавки»? Ну, лавки-то в деревне пошире, чем этот стол. Ну, скажем так, ребёнка дошкольного возраста. А почему? В народе этого не знали, научной подоплёки, просто по опыту знали, что так надо поступать. А я вам скажу. Дело в том, что кора головного мозга, которая отвечает за сознание (в частности, за словесное понимание) развивается у человека очень медленно и растёт лет до двадцати. Поэтому, когда ребёнок маленький, особенно, когда он расшалился (т.е. когда у него расторможена как раз подкорка, отвечающая за сферу влечения, за эмоции), он просто не слышит словесные запреты, его необходимо остановить физически. Шлепком, или встряхнуть его как следует. Если он произносит дурные слова, ему надо дать по губам, если он не реагирует на словесный запрет. А как же иначе учить? Это не имеет никакого отношения к насилию.

Ещё теперь говорят: «Не дави на него, не дави на ребёнка, он тебя возненавидит». Ну скажите, вы возненавидели своих родителей? Меня, например, ремнём били и в семь, и в восемь лет. Раз в неделю. Я не помню, чтобы я возненавидела своих родителей. Я их очень люблю до сих пор – у меня отец ещё жив, а мамы уже нет в живых. Но я люблю их. И бабушку, и дедушку люблю, которые меня лупили и ставили в угол. Что за глупости такие?

Да, ещё говорят, что, дескать, физическое наказание порождает агрессию у ребёнка потом, в дальнейшем. Тоже чушь собачья. Раньше наказывали гораздо чаще и гораздо круче, а подростковая и юношеская преступность в позднее советское время у нас была почти на нуле. Сегодня некоторые родители, которые приводят ко мне на приём ребёнка, с гордостью говорят: «Я его пальцем не трогаю!» Я смотрю на этого ребёнка и вижу, что он может завтра уже попасть в колонию, так он себя ведёт. Сейчас-то посмотрите, какая преступность в подростково-юношеском возрасте. А наказания? Почти нету. Сейчас родители уже боятся наказывать детей.

Так что, на самом деле, нам хотят принести снижение населения, потому что родители не захотят быть родителями. И так уже многие не хотят, без всякой ювенальной юстиции, потому что негде жить, негде работать и т.д. А если будет ювенальная юстиция – ну всё… Я уж не говорю о том, что, когда дети уже есть, люди, если узнают, что к ним ни с того ни с сего могут прийти и отнять ребёнка, –  вы представьте себе, в каком депрессивном состоянии они будут. А что такое депрессивное состояние общества? Это плохие работники, это люди, которые плохо друг с другом контактируют, нападают друг на друга. Это агрессия массовая. Депрессия и агрессия. Ну и потом, это порождает отвязанных детей, т.е. то, что называется в православии «грех хама». Это нарушение пятой заповеди. Пятая заповедь гласит: «Чти отца своего и мать свою – и долговечен будешь на земле». Ну как можно чтить свою мать и своего отца и знать, что они твои враги, что они нарушают твои права, и поэтому ты должен позвонить по телефону 911 (между прочим, во всём т.н. «цивилизованном» мире этот телефон одинаковый) – это телефон, по которому звонят в чрезвычайных ситуациях, в опасности. Понимаете, с чем ещё у ребёнка это ассоциируется? Родители – это опасность. И сплошь и рядом в тех школах России, в которых эти «ювеналы» уже успели прочитать свои лекции, родители рассказывают мне (я ж детский психолог, я много чего слышу от родителей): «А вы знаете, мой пришёл из школы вчера, я сказала: «Приберись в своей комнате», — а он сказал: «Ещё чего! Это моя территория! Не нарушай мои права, я на своей территории что хочу, то и делаю. Хочу – убираюсь, а хочу – разбрасываю всё».

Не буду называть людей – они живут именно в Перми – но хочу вам рассказать, потому что у вас как раз «пилотный регион». У нас много пилотных регионов, но Пермь – один из «самых пилотных». В одной очень интеллигентной семье двух филологов девочка подросток наслушалась этих лекций о правах ребёнка, и когда её папа встал вот так около двери и сказал: «Я не пущу тебя в эту дурную компанию!» – (родители подозревали, что в её компании, куда она ходит каждый вечер, учат курить травку), она таким издевательским тоном сказала: «Пустишь папочка, а иначе я скажу, что ты ко мне приставал, и мне поверят». Вы представляете? Вот как после этого хорошим родителям, которые старались, воспитывали свою дочь культурным человеком, как им жить с ней под одной крышей? Т.е. они уже знают, эти наученные ребята, как шантажировать родителей.

На Западе очень часто именно такой шантаж и бывает. Вы слышите, что очень много педофилов. Этих педофилов, во-первых, искусственно разводят. Знаете, как разводят карпов в пруду при ресторане? На эту тему говорят, затевают публичные дискуссии, пишут, спорят. Эта тема абсолютно не дискуссионная! Вот я работала в детской психиатрической больнице и могу вам сказать (это было в 80-е годы), что за пять с половиной лет работы я встретила одну такую девочку – её привезли в отделение, где я работала. Над ней надругался отчим, и у неё были по этому поводу галлюцинации. Но об этом знали только врачи и судьи, которые судили этого извращенца-отчима. Совсем недавно не только дети, но и взрослые люди не знали, кто такие педофилы! Просто не знали этого слова. Это слово было известно специалистам-психиатрам и специалистам-юристам. Всё! Теперь об этом уже знают дети, уже детям рассказывают, какие это плохие дяди. С ними не надо разговаривать на улице, а, следовательно, ни с какими людьми нельзя разговаривать на улице, потому что они могут оказаться педофилами. Ни с какими людьми нельзя садиться в лифт. Вы понимаете, какая картина мира страшная формируется у ребёнка? Что мир враждебен, взрослые враждебны. В том числе и родители.

Я никогда не забуду, как очень давно, в 1994 году, почти 20 лет назад я поехала в Германию. Это был мой первый серьёзный выезд заграницу, до этого я была только в Чехословакии у родственников своего мужа, которые полурусские-получехи, смешанный род. Пригласили на всемирный конгресс по социальной психиатрии в Гамбурге. Мне казалось, что я целую неделю находилась в каком-то страшном сне, потому что примерно треть докладов была посвящена сожительству взрослых и детей. Учёные разных т.н. «цивилизованных» стран спорили только об одном: одни говорили, что это происходило в жизни каждой третьей женщины в детстве, а другие – что в жизни каждой четвёртой. Других разногласий не было. Я в такой ужас тогда пришла от этого! Я помню, как я ходила по улицам Гамбурга в свободное время, всматривалась в каждое мужское лицо и спрашивала себя: «Неужели вот этот, или этот, или этот? Нет, не может быть!»

Но в последний день было показано то, чем очень гордились немецкие терапевты. Это называлось спектакль «Секрет». Они с гордостью рассказали собравшимся на этот конгресс, что этот спектакль показывают в городах Германии в каждой школе, начиная с 9 лет, и вот сейчас его покажут взрослым специалистам. Я вам сразу скажу, что до конца я досмотреть не могла, потому что мне стало дурно. Это был спектакль на ширме. Вот на ширме появилась маленькая куколка-девочка, потом появился её отчим (тоже куколка), потом появилась мама-куколка, которая сказала, что у неё сегодня ночное дежурство в больнице (она медсестра). А потом было показано, как отчим приходит к своей падчерице и совершает с ней вот это самое. Вы представляете, с 9 лет это показывается детям в школах!

И вот я представила себе, что должен чувствовать ребёнок, который посмотрел такой спектакль. Вот он приходит домой, у него, предположим, отчим, и отчим как всегда на ночь целует свою приёмную дочь – а там с этого всё начиналось. Там было показано, что он пришёл к ней в спальню якобы для того, чтобы поцеловать её на ночь, а она, дескать, терпела это каждый раз, не решалась рассказать маме, когда та приходила после ночного дежурства. Ну и. как я понимаю, хотя я до конца не досмотрела, смысл был такой, что этого не надо стесняться, надо просто рассказать маме, пройти курс психотерапии, и потом опять жить с этим отчимом вместе, и всё будет в порядке.

Это была уже какая-то другая реальность, в которую я попала в 1994-м году. Мне казалось, что у нас никогда ничего подобного не будет. Но у нас очень скоро началась раскачка этой темы.

Если вернуться к ювенальной юстиции, дело как раз кончается тем (оно ещё не кончается), что извращенцам будут отдавать детей, которые отняты у нормальных родителей за какую-то ерунду. Вы знаете, какой ужас творится в Москве (ещё нет никаких законов!), когда мама, ещё не знающая, чем это грозит, если её ребёнок во дворе или в квартире упал, везёт его в травмпункт? Она не успевает потом с ним доехать до дому – её уже ждёт милиция. И уже она должна доказывать, что это не она причинила ему увечье, вот этот синяк на его коленке, потому что он бегал во дворе. Вот, какое издевательство уже сегодня терпят люди. А вы должны понимать, что семья – это территория свободы человека, понимаете? В семье человек чувствует себя «рассуконенным». Вот он напрягается целый день, он должен общаться на работе с людьми, сдерживаться и всё такое, а вот дома он себя чувствует свободным, дома он хозяин. И вот, когда к нему приходит ювенальная юстиция, человек уже не хозяин, он уже он уже не может воспитывать ребёнка, как ему хочется, потому что что-то назовут «насилием», что-то назовут «давлением», что-то назовут «недолжным обращением», и скажут, что ребёнку необходимо «социальное сопровождение» (так лукаво называется у нас ювенальная юстиция), поэтому его временно, а может, и навсегда (ну, сразу родителей не пугают, сначала отбирают временно, а потом могут не отдать никогда) заберут из семьи, чтобы посмотреть, как он будет в «нормальной обстановке».

На Западе обстановка, которая называется «нормальной», когда ребёнка отдают в детдом, а потом оттуда переводят в т.н. «патронатную» или в «фостерную» семью, – это полное расчеловечивание. Я видела западных детей и могу вам рассказать историю, которая случилась в Дании, в Копенгагене, когда я уже оттуда уехала. Уже когда я уехала из Копенгагена, мне позвонила русская женщина, которой русский священник, служащий в Дании, дал мой телефон, и сказала: «Помогите мне чем-нибудь, пожалуйста. У меня отняли ребёнка. Я родила в 43 года, это мой первый ребёнок, у меня уже другого не будет». Я говорю: «А что произошло?» «Ну вот, ему четыре года было полгода назад. Меня уговорили отдать его в детский сад». А там всех уговаривают поскорее отдать в детский сад, дескать, он социализироваться там будет – ну, вот он и социализировался. Я говорю: «Ну так почему его отняли?» «Его отняли, потому что сказали, что я его неправильно воспитываю». Я говорю: «А в чем неправильность?» «Он слишком развит: он умеет пользоваться носовым платком, он умеет сморкаться». Я говорю: «Ну и что?» Она говорит: «Это насилие. Сказали, что это насилие, потому что, пока ребёнок не научиться сморкаться, его не надо учить. Потом он ходит без памперсов. Ему 4,5 года, и он давно у меня пользуется горшком».

И тут я вспомнила, как я в Копенгагене была в одном детском саду – я же детский психолог, и меня водили по детским учреждениям, – и я помню, что я обратила внимание на то, что у некоторых детей сопли висят до колена и что они уже в старшей группе детского сада почему-то в памперсах. Тут я всё это сложила в уме: то, что я видела, и то, что она сказала, и поняла, что детей нельзя учить пользоваться горшком и учить сморкаться – это уже «насилие». Вы даже не понимаете, до какого абсурда это всё доходит! Очень трудно в это поверить, пока не увидишь. Я просто это видела.

И ещё ей сказали: «Он держит дверь, когда взрослые люди заходят». Я говорю: «Так это же хорошо!» Она говорит: «Ну так это для нас хорошо. Я его старалась воспитывать вежливым мальчиком. А для них это плохо – не должен ребёнок так вести себя со взрослыми. Он слишком развит». Я говорю: «Ну и что дальше?» Она говорит: «А дальше то, что мой муж – датчанин. Он никогда в России не был, но он готов не глядя получить русское гражданство и вместе со мной и с ребёнком бежать в Россию, только ребёнка теперь не отдают». Я говорю: «Вы ребёнка не видите?» Она говорит: «Я его вижу, потому что он не засыпает. Он плачет всё время, он просится домой. Меня просят приходить туда, чтобы я его успокаивала на ночь. Знаете, к чему я Вам звоню? У меня уже нервы не выдерживают, потому что вчера он мне вчера сказал: «Мамочка, мы, наверное, с тобой на земле уже никогда не будем вместе – только на небе». 4,5 года! Я говорю: «А где Вы раньше-то жили?» Она говорит: «В Архангельской области». Я сначала думала, как бы ей так сказать, чтобы не поняли, если кто прослушивает. А потом думаю – чего бояться. По-русски же не будут понимать, даже если прослушивают. Я говорю: «Вы что, не можете вечером пойти с ним погулять и догулять до аэродрома?» Она быстро всё поняла. Я говорю: «Батюшку попросите, отца Сергия, он Вам поможет».

В следующий раз она позвонила уже через два месяца и говорит: «Я уже дома, в Архангельской области. Работаю в детском саду, воспитательницей, – говорит, – только его там изнасиловали». Мне пришлось для экспертизы найти русского психолога, живущего в Амстердаме. Она, к сожалению, всё подтвердила, что мне рассказали.

Так что, учтите, мало  того, что отрывают ребёнка от родителей, а родителей от ребёнка, и наносят ему такую травму, которую, может, никогда залечить не удастся, но там работает очень много извращенцев. Всякие лесбиянки, гомосексуалисты, вчерашние преступники, наркоманы. Потому что нормальные люди не могут разрушать семьи, это невозможно.

Это подтвердил замечательный человек. Хочу вам сказать, что, если вы увидите в прессе, в том числе, и в либеральной (в либеральной над ним обычно смеются, издеваются) – это замечательный человек, живёт в Финляндии. Йохан Бекман. Он глава Антифашистского комитета Финляндии. Это единственный человек во всём Западном мире, который рассказывает правду о том, как там издеваются над нашими женщинами, и что такое ювенальная юстиция. Она не только в Финляндии жестокая. Просто про Финляндию, благодаря ему, мы знаем гораздо больше. Наверное, кто-то из вас слышал, что раз в году бывает такая церковная конференция, она называется «Рождественские чтения». Бывает она обычно в последнюю неделю января. И мы с Татьяной Шишовой, с моим постоянным соавтором, с моей коллегой, всегда ведём какую-то секцию на «Рождественских чтениях». Мы и с детьми вместе работаем, и книги пишем вместе. Вот, кстати, в этой книге «Родители и дети: конфликт или союз» (на самом деле две книги под одной обложкой), вся вторая посвящена ювенальной юстиции. Она называется «Троянский конь ювенальной юстиции». Я думаю, что это первая книга на тему ювенальной юстиции в России. И уже несколько лет, как мы ведём секцию на «Рождественских чтениях», посвящённую ювенальной юстиции, потому что церковь, конечно, очень взволнована тем, что происходит. А церковь взволнована потому, что самые активные люди, которые противодействуют этому злу, я вам честно скажу, – это люди православные. Вот, казалось бы, мусульмане должны волноваться, но как-то не удаётся их поднять на борьбу. Я бы очень хотела, чтоб они тоже восстали, но почему-то они пока спокойны. И вот Йохан Бекман уже три года подряд приезжает и делает доклады. В этом году он сделал доклад, во-первых, о том, что ювенальная юстиция – это форма геноцида, а во-вторых, он рассказал о том, что это определённая форма женской преступности. Что там работают женщины, причем, ярые феминистки, часто извращенки, которые вообще ненавидят семью, а русских женщин они ненавидят особенно, потому что русские женщины очень «домовитые», потому что они ещё сами готовят обед. Я вас уверяю, что ни в Финляндии, ни в Швеции, ни в Дании никто больше еду не готовит дома – только русские. Всё покупают готовое. Всё в баночках, скляночках и пакетиках. И вот он прямо сказал собравшимся – у нас очень много на секции было народу со всей страны, – что русских женщин ненавидят. Потому что они заботятся о детях, потому что они заботятся о муже, заботятся о доме. И вот эти финские феминистки мстят им за это. Они испытывают патологическое удовольствие – вот насилие настоящее, о котором надо говорить, – когда отнимают детей.

Ещё хочу сказать вам о насилии. Если вы когда-нибудь столкнётесь с этими самыми «защитниками прав детей», которые, как правило, живут на крупные зелёные деньги и именно поэтому становятся «правозащитниками» и «детозащитниками», вы спросите их, почему никогда ни ползвука они не произносят по поводу истинного насилия над детьми, информационного насилия. Почему они не возражают против такого телевизора, такого интернета, таких ужасных журналов (в том числе, и подростково-юношеских), такого страшного, преступного растления детей. Почему они не считают, что вот это нарушает права детей? У детей больше нет права на чистоту, на целомудрие. Наоборот, целомудрие считается позорным сегодня в среде старшеклассников. И очень многие старшеклассники врут, что они уже живут этой взрослой жизнью, хотя на самом деле этого не происходит. Они просто считают, что стыдно быть целомудренным, поэтому они на себя наговаривают.

И вот я, кстати, сейчас вспомнила, что произошло со мной в Швеции. Когда я была в одном маленьком шведском городке, после лекции ко мне подошла русская женщина и говорит: «Я хочу взять у Вас домашний телефон». Я говорю: «Пожалуйста». И она говорит: «Вы не будете возражать, если моя дочь, которая учится в Стокгольмском университете, будет вам время от времени звонить, а Вы будете с ней разговаривать?» Я говорю: «А что у неё случилось?» Она говорит: «Случилось у неё 4 года назад. Я учительница в школе. Мне очень трудно было устроится в шведскую школу, потому что для этого надо было долго изучать шведский язык и сдавать сложнейший экзамен по шведскому языку. Я преподаю биологию. И вот, сдав очень хорошо экзамен по языку, я попала в престижную школу и перевела туда свою дочь. Когда ей было 14 лет, она осталась однажды после уроков с несколькими девочками, и девочки предложили ей сигареты…» Но я вам хочу сказать, что сигареты там можно курить на уроках, как и пить, как и сношаться. Всё, что угодно, можно делать в школе, потому что «права ребёнка» священны. Учитель никаких прав не имеет, как и родители. Главное – права ребёнка. А это, собственно, право на расчеловечивание. Вот у детей – полное право расчеловечиться. «Ей предложили сигареты, она отказалась. Я её старалась воспитывать строго, в православном духе – девочка очень хорошая. И тогда одна из девочек-шведок, которая была переростком – она была старше других, – издевательских тоном спросила: «Может быть, ты ещё и девственница?» И моя дурёха сказала: «Да». Её били ногами, в том числе, и по голове. Эта девочка полгода была между жизнью и смертью. Слава богу, она выжила, но травма осталась и психическая, и психофизическая, потому что её били по голове. У неё дикие головные боли, а главное, что у неё страхи. Она ни с кем не общается, потому что она боится повторения этого ужаса.

После полугода лежания в больнице, когда девочка наконец смогла подняться на ноги, маме-учительнице сказали, что девочка нуждается в психологической реабилитации. Они пошли к психологу, которая занимается психологической реабилитацией. Очень характерно, что сказала психолог. Она сказала: «Ты что, дура что ли? Наврать не могла? И вообще, если ты настолько никому не нужна, что ты до сих пор девственница, неужели ты не могла сама проделать эту простую операцию?» Вот, что услышала девочка 14 лет на реабилитации психолога.

Так что по поводу западной жизни не имейте иллюзий. Там жить уже невозможно, несмотря на то, что там действительно очень хорошо развита социальная сфера. Я думаю, за то, что вот эти скандинавские страны стали полигоном глобализации. За то, что там можно творить такие безобразия; за то, что там глава датской церкви – женщина и лесбиянка, которая об этом заявляет по телевизору, об этом рассказывают в журналах и т.д.; что глава не шведской церкви, а стокгольмской (т.е. столичной) – тоже женщина и лесбиянка, и всё остальное примерно обстоит так же – за это Америка или Англия просто дают им большие дотации. Америка, скорее всего (Америка у нас главный денежный мешок). Просто за то, что они позволили со своей страной это сделать. Вы думаете, там нет нормальных людей? Они есть. Только они пикнуть боятся. Ну, поскольку наши женщины замужем в Скандинавии за шведами, датчанами и финнами, я, естественно, попадая в такой вот дом, где смешанный брак, старалась поговорить и с главой семьи. Как только затеваешь разговор на эту тему, они сразу переводят разговор на другую тему, потому что они очень боятся. Видно по их лицам, что они сами в ужасе от того, что происходит, только сделать ничего уже нельзя. Всё уже очень далеко зашло. Поэтому нам необходимо сопротивляться сейчас, пока ещё эта мерзость, этот ювенальный фашизм, эта ювенальная диктатура (и вообще либеральная диктатура) у нас не узаконена. Вы никогда не слушайте людей, которые говорят: «Какая разница? Всё уже делается». Это очень лживое утверждение. Одно дело, когда закона нет – тогда можно сопротивляться, даже если это делается де факто. Другое дело, когда появляется закон. Вот сейчас, например, мы ничего не можем сделать с этой ельцинской Конституцией, в которой, во-первых, заявлен приоритет международного права над национальным, во-вторых, полная свобода слова. Поэтому когда говоришь: «Прекратите растление в средствах массовой информации», – тебе на это говорят: «Ну мы же не можем менять Конституцию». Конституцию необходимо менять по определённым пунктам. У нас должна быть нравственная цензура. Это вопрос жизни и смерти. Нельзя больше терпеть растление народа. И даже когда говорят: «Ну мы же в детское время уже не показываем ничего такого», – а во взрослое время можно? А взрослые люди – это кто? Это разве не родители, которые, напитавшись всякой гадостью, потом это индуцируют вольно (а скорее, невольно) своим детям? Нельзя дышать всё время воздухом растления, воздухом разврата. Это самое страшное, что может быть.

Вот, кстати, советую тем людям, у которых есть интернет, познакомиться с потрясающим трудом нашего соотечественника, величайшего учёного, который с первой волной эмиграции покинул Россию и, в конце концов, оказался в Америке. Это социолог Питирим Сорокин. Дело в том, что книга, о которой я говорю – я сейчас её назову, – вышла в ненаблюдаемом количестве, как выходят автореферат к диссертации. По-моему, то ли 150, то ли 200 экземпляров для сотрудников НИИ социологии. Эта книга есть в интернете, и она называется «Американская сексуальная революция». Книга эта написана в 1956 году, за 12 лет до начала сексуальной революции, которая началась, кстати, совсем не в Америке, а во Франции. Если сказать точнее, в Сорбонне, в знаменитом парижском университете. Потом пошла по Западной Европе, а потом перекочевала уже в Америку. Так вот, практически за 12 лет до начала сексуальной революции этот величайший русский учёный, который создал вообще всю западную социологическую школу (до него не было социологии как науки), рассказал о том, как сексуализация жизни (то, что у нас сегодня происходит – искусственная сексуализация жизни) влияет не только на отдельного человека, не только разрушительно влияет на семью (увеличивает количество абортов, разводов и т.д.), но как это влияет на экономику, как это разрушительно влияет на армию, как это влияет на культуру и искусство. Ну, про искусство, я думаю, вы знаете – у вас в Перми особо отличаются «авангардным» искусством. Мы даже с Татьяной Львовной Шишовой написали статью, которую пока можно найти только в интернете (потому что она только что написана) например, на сайте www.pravoslavie.ru. Называется «Шабаш голых королей». Вот там упоминается и Пермь тоже. Да, всегда были развратники, всегда был разврат,  но одно дело, когда разврат на фоне идеала, которым представляется обществу целомудрие, другое дело, когда разврат – это норма. Когда патология становится нормой – это совершенно другое дело. Так вот Питирим Сорокин – первый, кто показал, что это основной фактор национальной безопасности, целомудрие как ценность, понимаете? Вот то, что у нас разрушено.

Обратите внимание, что сегодня мы время от времени (всё чаще и чаще, кстати) видим выступления или читаем статьи патриотичных экономистов. Вот, например, Катасонов. Ну, видно, что он патриотичный человек. Я его знаю хорошо. Я даже член его «Русского экономического общества», хотя я ничего не понимаю в экономике (но он меня вписал туда зачем-то). Они всё, что угодно вам скажут. И про коррупцию, и то, что у нас неправильная либеральная экономическая система. Всё это правильно. Но никто не говорит, что основа устойчивой экономики – это целомудрие как ценность. А вот Питирим Сорокин это показал. У нас есть и патриотичные генералы, такие как Ивашов, ещё несколько. Их, наверное, гораздо больше, но просто выступают мало. Генералы не очень разговорчивы бывают. Они тоже вам с три короба наговорят правильных вещей. Что армия разрушается, что она нуждается в больших дотациях, что военные живут в плохих условиях, что надо менять оборудование, про коррупцию тоже расскажут. Ни один из них никогда и полслова не сказал о том, что здоровая и крепкая армия основана на целомудрии солдат. Никто вам об этом не скажет, а вот Питирим Сорокин об этом написал. Причем, написал не как публицист, а написал как учёный, который проанализировал невероятное количество фактов: исторических, из области культуры, искусства, психиатрии. Даже непонятно было, как человек – да ещё тогда, когда никаких компьютеров не было в помине – без всяких помощников перелопатил такой огромный материал. Так что, вы знаете, я думаю, что эта книга должна была бы стать сегодня настольной для любого культурного человека.

Вот Роман вначале сказал, что проект отклонился от программы, потому что выступают обычно такие патентованные русские националисты. Я не знаю, что такое патентованный русский националист. Я думаю, что человек, который любит Россию как свою Родину и готов её защищать, потому что у него нет ничего дороже, – это и есть, наверное, русский националист. Хотя я над этим не задумывалась. Я просто хочу вам сказать, что, видя, что происходит в стране, невозможно не сопротивляться. Хотя, представьте себе, даже в православной среде есть люди, которые говорят: «Ну что мы можем? Разве мы можем своей немощной рукой всё это остановить? Мы должны просто тихо молиться». Молиться, конечно, надо, но надо и молиться, и делать. Как сказал Фома Аквинский, «молиться надо так, как будто всё зависит только от Бога, а делать надо так, как будто всё зависит только от тебя». Как можно быть равнодушным к тому, что происходит? Мне кажется, это гораздо труднее даже, чем сопротивляться. Вот я действительно даже не знаю, как можно это всё терпеть и не сопротивляться.

И последнее, что хочу сказать перед тем, как будут вопросы. Я, вроде, уже отошла от ювенальной юстиции, но надеюсь, что вы немножко поняли, что это такое. Вот из этой книги всё становится понятно, в том числе и та тема, которую я не стала освещать: что такое ювенальная юстиция в свете преступности несовершеннолетних. Я коротко очень скажу. Об этом написал человек, которого никак нельзя заподозрить в особом традиционализме. Это такой махровый либерал, который уже давным-давно уехал во Францию, такой писатель, которого когда-то, в моём детстве, очень любили читатели журнала «Юность». Это Анатолий Гладилин. Он написал книгу, которую во Франции долго не мог издать, хотя он продолжает там жить. Называется «Жулики, добро пожаловать в Париж». В частности, он в этой книге рассказывает о том, как за спиной несовершеннолетних стоят взрослые преступники, взрослая мафия; что очень удобно орудовать руками несовершеннолетних, когда есть ювенальная юстиция, потому что несовершеннолетние ненаказуемы. Они ненаказуемы, ведь надо защищать «права детей». Даже тогда, когда они убивают других детей, т.е. других несовершеннолетних, там защищают прежде всего преступника, а не жертву. Ну, мы с Татьяной Шишовой подробно рассказали об этом в книге.

А сейчас напоследок я вам хочу сказать вот что. Я долго думала, почему у многих людей, даже у моих знакомых, даже у моих друзей, я наблюдаю какое-то слабоумие по некоторым вопросам. Вот такой инфантилизм, который уже можно назвать слабоумием, потому что инфантилизм взрослого человека совершенно неумилителен. Ну, может, умилителен, если это гениальный поэт, который просто не понимает, что там делается за окном, кто у власти, что делается – он душой находится в каких-то совершенно других сферах. А когда просто масса обычных людей проявляют инфантильность – это называется слабоумием. Так вот я долго думала, отчего столько слабоумных людей-то, почему столько людей на Болотной площади было. Там же не только купленные были. Купленные – верхушка. Всякие там немцовы, касьяновы, навальные – это купленные. А толпа, которая шла туда – я вас уверяю, что там много очень хороших, честных людей. Вот как они могли как на дудочку крысолова пойматься на приманку этих подонков, которые уже себя в политике проявили. Такие, как Немцов и Касьянов. Мы уже знаем, кто это. Вот как я сегодня сказала Роману, это не просто панельные политики. Это ветераны политической панели.

[Аплодисменты]

Представляете, там были мои знакомые, которые в мороз – был страшный мороз, некоторые митинги там проходили в 40 градусов мороза – шли, некоторые с маленькими детьми на руках шли туда. И я тогда задала себе вопрос, откуда столько слабоумных среди людей, которые слабоумными не родились. Это люди часто с университетским образованием, за которыми раньше никакого слабоумия не наблюдалось. И я поняла, в чём дело. Я вам хочу сказать это в конце своего, может быть, сбивчивого выступления. Понимаете, здоровая реакция на то зло, которое происходит, – это сопротивление. Здоровое, в том числе, и для психики. Вообще, то, что с нравственной точки зрения хорошо, то всегда полезно для психики – я это хорошо знаю как психолог. И наоборот, патологическая форма защиты своего мозга – это не сопротивление, а оглупление, самооглупление. Потому что в здравом уме и твёрдой памяти, если не сопротивляешься злу, в таком зле, как сегодня, жить невозможно. Надо себя оглупить и чего-то недопонимать, во что-то не вникать, про что-то считать, что это нас не коснётся. Скажите, пожалуйста, почему мы так долго говорим о том, что  ювенальная юстиция коснётся каждого. Да, она правда коснётся каждого. Ну а если бы это было не так? Что, нас бы это не интересовало? Если бы это касалось только бедных, обездоленных людей, которые хоть и бедные, но добрые, потому что они не стали делать аборты, а родили всех тех детей, которых им дал Бог? Выходит, что тогда нам было бы всё равно, если бы мы не были напуганы тем, что и в наш дом могут постучаться эти ювеналы. Это стыд и позор. А как же униженные и оскорблённые, а как же русская культура, которую мы якобы так любим и которой мы якобы пронизаны? Это основа русской культуры, сострадание слабым. И это основа христианства, это основа православной культуры, православной этики. Это основа жизни порядочных людей. Но, опять же хочу вам сказать, что даже с прагматической точки зрения, с точки зрения психического здоровья, самая здоровая защита от зла – это сопротивление. А патологическая форма защиты – это самооглупление.

Ну, давайте я теперь отвечу на ваши вопросы, если смогу.

Юшков: Спасибо огромное. Я получил огромное удовольствие слушать Вас, ещё раз понимая, что Ирину Яковлевну мы позвали не зря. Спасибо за это всем, кто помогал в организации этого вечера, в частности, ребятам из Родительского всероссийского сопротивления.

Друзья, я вижу много желающих. Я стараюсь фиксировать последовательность вопросов. Пожалуйста, без обид. Согласно нашей традиции, мы чередуем вопросы и вопросы в виде записок…

Медведева: Ой, только я ещё хочу сказать. Вы знаете, пилотных регионов по ювенальной юстиции у нас много, но только в Перми эти «ювеналы» придумали за доносы студентам платить деньги. Это такой позор! Понимаете, т.е. 30 серебренников платить. Я помню, что там две расценки было. Если донесёшь на неблагополучную семью с ребёнком до шести лет, то 400 с чем-то рублей, а если после шести лет – это 300 с чем-то рублей. Видно, после шести лет уже меньше котируются – продать труднее таких детей.

Юшков: Единственное, о чём я жалею, слушая выступления Ирины Яковлевны, – это о том, что у нас не было возможностей (административных, физических) посадить сюда в первый ряд уважаемую Татьяну Ивановну Марголину, которая является идеологом, продвижителем, воспевателем ювенальной юстиции…

Медведева: Ну, кажется, завтра мы встретимся с её помощником, главным пермским «детозащитником», да?

Юшков: С Павлом Миковым. Похоже, что он эвакуировался, прислал сообщение, что он извиняется…

Медведева: Ой-ой-ой, как жалко-то. А я мечтала с ним поговорить. Какой негодяй, прости Господи. Он у нас был недавно на конференции в Москве.

Юшков: Кому интересно, у нас будет ещё завтра круглый стол в Доме журналистов в 11:00. Там мы не обещаем всем предоставить слово, но если интересно поприсутствовать, друзья, – пожалуйста.

Медведева: Я постараюсь там ещё много чего рассказать, если будет возможность.

Юшков: Хорошо. Ну, давайте начнём с краю. Давайте, будем представляться. Пожалуйста.

Обыкновенный пенсионер: Я обыкновенный пенсионер. Меня интересует, в какой стадии это внедрение этой ювенальной юстиции сейчас идёт. Ведь оно всё равно, должно быть принято государством, органами государственными, если это будет у нас. Вот, что сейчас?

Медведева: Ну, сейчас эти «ювеналы» протаскивают законопроект о социальном сопровождении семьи, о ранней профилактике. А что такое «ранняя профилактика»? Это значит, что в каждую семью можно войти. Что такое профилактика алкоголизма? Это надо прямо уследить, когда глава семьи или его жена выпьют первую рюмку. Одну рюмку, две, три у нас выпивают все нормальные люди. Так что, в плохой стадии.

Но, родительское сопротивление не спит. Вот я даже хочу сказать, перефразируя знаменитое выражение, что если б не было ювенальной юстиции, её надо было бы придумать, потому что многие люди проснулись только тогда, когда появилась эта опасность разрушения семьи. Так что, мы не дадим этого сделать. Мы не позволим, потому что у нас просто не будет страны, если мы позволим этому всему восторжествовать. Поэтому очень прошу вас быть активными. Вот у вас есть разные организации, в том числе, и «Суть времени». «Суть времени» – это замечательное движение Сергея Кургиняна. Они на том съезде, о котором многие из вас, может быть, слышали – 9-го февраля был  Всероссийский форум в Колонном зале Дома союзов, – объявили о создании ещё одной родительской организации. Т.е. в рамках движения «Суть времени» создалась организация, которая называется «Родительское всероссийское сопротивление».

Ну, это не первая организация. У нас уже много родительских организаций. Мне бы очень хотелось, например, чтобы в Перми было отделение организации, которая называется АРКС (Ассоциация родительских комитетов и сообществ). Лидер этой организации, Ольга Леткова, которая очень многим рискует, потому что она работает в Совете Федерации, – замечательный юрист. Вчера вечером она мне позвонила и сказала: «Было бы здорово, если бы и в Перми у нас было отделение». Тогда родители, ну или не родители (не обязательно же родители должны быть в родительском сопротивлении, это могут быть бабушки, дедушки, тёти, дяди) получали бы рассылку, и вы получали бы самые свежие известия о том, в каком состоянии сейчас всё это находится.

Юшков: И мы могли бы, например, в нужный момент выйти на какие-нибудь пикеты, да?

Медведева: Конечно! Вы знаете, перед тем, как я выслушаю остальные вопросы, я хочу сказать, что я советую всем выучить одно волшебное слово, которое действует на власть: «дестабилиация». Когда говоришь про то, что бедные дети получают травмы, что родители страдают, что разрушаются семьи – это всё по нулям. Как только говоришь, что это может вызвать дестабилизацию, что вот эти родители могут стать массовкой оранжевых революций, совершенно другая реакция. Поэтому выучите это слово, не так трудно: «дестабилиация».

Юшков: Вопрос из записки: «Многие согласны с тем, что секс и насилие правят миром. Зигмунд Фрейд также считал секс главным господином человека. Похоже, что положение в мире безвыходное? Владимир К.».

Медведева: Вы знаете, это, конечно, вопрос для меня очень лёгкий, потому что я всё-таки профессиональный психолог. Я Фрейда очень много изучала просто по долгу своей профессии. Изучала я и других западных психиатров, психологов и психоаналитиков. Могу вам сказать, что Фрейда называют создателем первой венской школы. Создателем второй венской школы был его ученик Адлер, который говорил, что миром правит жажда власти. А создателем третьей венской школы был величайший и очень близкий нам по духу психиатр Виктор Франкл. Вот видите, они все трое из Вены. Виктор Франкл, на мой взгляд, гениальный психиатр и гениальный философ. Так вот, он полностью опроверг утверждение Фрейда, что секс и насилие правят миром, что все неврозы происходят от подавленной сексуальности. Да, во времена Фрейда сексуальность, слава Богу, надо было как-то подавлять. Ещё оставалась христианская культура. Сейчас уже ничего не надо подавлять, сейчас всё нараспашку, а неврозов стало гораздо больше. Поэтому жизнь опровергла фрейдовские утверждения. Во-первых, не секс правит миром – миром правит Господь. А люди, которых, если честно называть, надо назвать сатанистами, хотят, чтобы люди расчеловечились; чтобы они превратились даже не в животных (потому что и у животных есть своя этика, в том числе, и этика социального поведения), а чтобы они стали просто недочеловеками, мутантами. Они хотят людей убедить в том, что секс правит миром. Нет, миром правит Господь и его добрая воля. И человеческая совесть, которая, несмотря на все усилия врага рода человеческого, сохраняется в людях и управляет пока что очень многими людьми.

Юшков: Спасибо

Вопрос из зала: У меня такой вопрос, а как во Франции и в других странах живут арабы? Ведь, насколько я знаю, у них и семьи большие, и ювенальная юстиция, получается, их вообще не затрагивает?

Медведева: Я разговаривала на эту тему с Натальей Захаровой. Наверное, многие из вас слышали про эту несчастную женщину, которая 20 лет назад вышла замуж за француза, в 40 лет родила своего первого и единственного ребёнка Машу, с мужем вынуждена была разойтись, потому что он оказался наркоманом и избивал даже грудного ребёнка в состоянии абстиненции, когда ему хотелось наркотиков, а поздно вечером уже негде было их достать (ломка у него была такая). Так вот, когда она с ним разошлась, но продолжала жить с девочкой во Франции, девочку отнял по его доносу как раз ювенальный суд. Он написал, что у матери ребёнка, его бывшей жены, «удушающая материнская любовь». Вот девочке скоро будет 18 лет. 15 лет жизни этой женщины потрачено на то, чтобы вернуть ребёнка. Я с ней только сегодня разговаривала по телефону, уже приехав в Пермь. Она вернулась 5 лет назад из Франции. Но она ездит туда всё время, всё это абсолютно безнадёжно, и только Господь может совершить какое-то чудо, не только потому, что девочку не отдадут. Девочке будет 18 лет в июле месяце, и она уже сможет выбирать сама. Но её так зомбировали… Она ведь не с отцом этим жила, который написал донос. Он отдал её в закрытый интернат, который похож на нашу колонию. Ей так и сказали, что её мать преступница, что она член русской мафии и т.д.

Так вот, Наташа Захарова, когда я её спрашивала про арабов, которых очень много (особенно, в Париже), сказала, что никогда ювенальная юстиция не трогает арабские семьи. Я не знаю, почему. Думаю, потому что арабский папа не будет качать права, он как-то сам разберётся по понятиям с этими людьми. Конечно, вы правильно догадываетесь.

Юшков: Т.е. нам есть чему поучиться у мусульман.

Медведева: Я не могу открыто призывать к насилию.

Юшков: Спасибо. Мы чередуем записками: «Ирина Яковлевна, есть ли мнение РПЦ на приближающийся погром института семьи в России? И если его нет, то почему?»

Медведева: Есть. Слава Богу, есть. Хотя, должна вам сказать, что в РПЦ тоже разные силы, и тоже есть внедрённые люди, которые (уж не знаю, за какие вознаграждения) поддерживают этот кошмар. Но всё-таки, конечно, в Церкви даже и среди священноначалия преобладают те, кто очень резко противится Ювенальной юстиции. Так что, да, есть заявления и Патриарха, и Межсоборного присутствия, и Архиерейского собора о неприемлемости ювенальной юстиции, но, вы понимаете, светские чиновники, когда им это выгодно, говорят: «У нас светское государство. Вы можете выражать своё мнение, но оно ничего не значит для наших государственных действий». Тем не менее, и в среде чиновников есть порядочные люди, хотя и гораздо меньше, чем в любой другой среде. Просто я вас призываю не относиться ко всем чиновникам, или ко всем в РПЦ, тем более, плохо. В РПЦ полно прекрасных людей. Я очень много езжу по епархиям и много вижу прекраснейших священников, особенно, далеко от Москвы.

Вот я не далее как вчера в Москве общалась со священником, который благочинный города Шилка, Читинская область, Читинская епархия. У него двое своих детей и девять приёмных, и он уже стал жертвой ювенальной юстиции. У него уже двоих детей из девяти приёмных отняли, сказав, что он совершает физическое насилие над ними. Ну, кому-то он там врезал по попе, кому-то –ремнём за воровство. Естественно, дети-то какие попадают в приёмные семьи? Вы сами понимаете, что нормальные люди не отказываются от детей, не оставляют их в роддоме или в детдоме. Т.е. ненормальные люди. Ну, бывает и наследственность отягощённая. Он говорит: «Вы представляете, они же были (мальчик и девочка, которых отняли), пускай, неродные, потому что они все у меня приёмные, но они считаются братом и сестрой. Вот их отняли у меня и забрали в детдом – они сожительствуют друг с другом, потребляют наркотики, выпивают. А мы с женой старались, людей из них делали. А вот их отняли – и всё». Батюшек много просто прекрасных. Знаете, вот сейчас принято говорить «элита». Вот если меня спросить, кто истинная «элита» нашей страны – конечно, рядовые священники сегодняшние. Лучше людей я не вижу.

Юшков: Спасибо.

Юшков: «Ребёнок пожаловался в органы опеки на родителей. Его забрали из семьи. Потом он попросился обратно к родителям, а его никогда им не отдадут? Швецов Ю. П.»

Медведева: Вот про детей хочу сказать. Понимаете, чем пользуются эти «ювеналы» несчастные? Они пользуются тем, что у детей отсутствует такое свойство как экстраполяция. То есть они не думают на шаг, на два вперёд. Вот они обиделись на родителей, и им хочется отомстить. И они не думают, что не только родители останутся без них, но и они останутся без родителей. Причём надолго, а может быть, навсегда. Мысли-то короткие у детей, как у Буратино. И вот этим пользуется ювенальная служба. Ну, я думаю, что тут очень многое зависит от активности общественности. Вот здесь присутствуют ребята из «Сути времени». Наверное, они могут рассказать, что происходит, когда вмешиваются честные люди, которые хотят помочь родителям вернуть ребенка. Вы можете об этом рассказать что-то?

А. Мазуров: Мазуров Алексей, Родительское Всероссийское сопротивление.

И. Медведева: Вот это как раз то Родительское Всероссийское Сопротивление, которое создано в рамках движения «Суть времени», о котором я уже упоминала.

А. Мазуров: Что хочется сказать в связи с этим. Пока, слава Богу, не принято законов о социальном патронате и общественном контроле за обеспечением прав сирот. Если бы эти законы были приняты, то на самом деле этот механизм заработал бы. А пока на данный момент совсем такого, чтобы детей изъяли, допустим, по жалобе детей, и не возвращали бы, нет. Пока. Конечно, механизм работает, но он пока не развернут в полную силу. Однако в других регионах мы сталкивались с тем (допустим, семья Шевалдиных), что, не то, чтобы ребёнок пожаловался, а приходит сигнал из школы о том, что родители якобы не исполняют свои обязанности. И там забрали четырех детей. С огромным трудом этих детей удалось вернуть обратно с семью. С огромными сложностями. Было несколько судебных заседаний. То есть, вы понимаете, там чуть ли не уголовное дело на мать завели, что она ребёнка ремнем отшлёпала. То есть это все реальность.

И. Медведева: Это страшная реальность. Вы не думайте, что мы это все преувеличиваем. Я даже многого Вам не рассказываю, потому что это беспредельно страшные случаи.

А. Мазуров: Да, есть случаи страшные. Мы пока только начинаем выявлять эти случаи. Наша организация (9 февраля у нас был Учредительный съезд) всего два месяца существует. Но до нас доходили такие свидетельства. Допустим, в 2007 г. в Пермском крае у нас из воцерковленной семьи забрали троих детей. История на самом деле жуткая была. И там удалось вернуть только среднего мальчика. То есть, это, по устному свидетельству, было в 2007 г. Очень хотелось бы мне встретиться с тем человеком, который в свое время это нам рассказал. А по поводу того, что студентам платят за поиск семей… Я сам в 2007 г., когда еще не знал, что такое ювенальная юстиция (был, можно сказать, совершенно другим человеком), был знаком с девушкой, которая училась на соцфаке ПГУ. И у них среди студентов пошел такой поворот. Даже ей предлагали работу: искать детей, неблагополучные семьи. Тогда я еще не думал, что это так ужасно.

И. Медведева: У нас половина семей по этим меркам может считаться неблагополучными. Если не больше.

Р. Юшков: К слову я вставлю: Родительское Всероссийское Сопротивление здесь у нас собирает подписи под обращением против ювенальной юстиции. Кто ещё не поставил, можете сделать это после нашего разговора.

И я ещё скажу как сотрудник Пермского регионального правозащитного центра. Нам пожаловались сейчас люди из Березовского района. Уже ребенок изъят, и идёт уже несколько месяцев некий процесс обсуждения решения о лишении их родительских прав. То есть не понятно ещё, процесс этот обратимый или необратимый, но он идёт, так или иначе, по конкретным ситуациям.

А. Терентьев: Терентьев Анатолий Алексеевич. Большое спасибо за поднятую тему. Мы вот впервые рассматриваем такой вопрос. Здесь заинтересованные люди пришли, а сколько людей не смогли прийти (нынче летний период). Мы вот услышали только такой вопрос. Вот Юшков занимается, группа ребят занимается… Ну, вот Вы знаете, Вы попали в среду, в Пермский край, где ежеминутно ведётся всё для того, чтобы разрушать психику, чтобы разрушать историю, чтобы разрушать как раз вопросы морали. Для этого существует музей современного искусства, где проповедуется все самое низкое, самое гадкое. И почему это все происходит? Что такое Гельман, или Мильграм, этот министр культуры, и этот шабаш летний, который около них собран? Что они делают?

Всё это возглавляет Марголина, которая прошла обучение в Америке в 2000-м году. Специальное обучение. Прошёл обучение Чиркунов, который, так сказать, восхвалял и создавал этот музей, эти дрова на улицах Перми. Это тоже для того, чтобы детей с детства приучать, что это хорошо, дрова на улице. Красные человечки – это хорошо. Скульптуры – это плохо. И так далее.

Почему я эту тему поднял? Не потому, что она сегодня возникла. На протяжении шести лет я обращался, писал заказные письма президенту: одному, второму. В прокуратуру. Обращался лично. Вся эта переписка у меня есть. Ни одного ответа. Почему? Потому что это идёт оттуда. И, самое главное, курировал наш край Сурков.

Вот Мильграм, выступая на телеканале “Дождь”, всех здравомыслящих людей, которые одинаково относятся к этим вопросам, назвал идиотами и мракобесами. Я сразу написал статью, я обратился в Епархию. Они говорят: «Мы знаем про это». Ну, почему вот Вы приехали сюда. Вы выступили, ответили на вопросы. Почему предыдущие люди, которые приезжали, они говорили: «Дайте нам факты, дайте нам примеры, как здесь себя ведут». Вот Проханов приезжал, он отреагировал на музей современного искусства. Другие приезжали – тоже отреагировали. Пишут. Но там – не слышат. Это им выгодно.

У Вас завтра будет круглый стол. Вы, пожалуйста, напитайтесь этой информацией. Вам информации могут дать сколько угодно. Чтобы поставить на место всю эту шваль, которая у нас сегодня здесь. Вы приехали и уехали. А они-то остаются.

Р. Юшков: Можно я вставлю? Мне нравится позиция наших людей: «Приехали, так спасайте нас!»

И. Медведева: Да нет, я понимаю, о чём разговор. Я понимаю. Потому что мы всё-таки там территориально ближе к Кремлю, хотя тоже нас никто туда не пускает, но всё равно нам всё-таки проще добиться встречи с каким-то представителем власти. Так что я считаю, что это совершенно правильно. Вот я только хочу Вам сказать, что в газете «Завтра», я надеюсь, вот уже в среду, выйдет наша статья. Там есть про всё это. Называется она «Комиссары новой культурной революции». Я хорошо знаю про Гельмана и про Мильграма. Хочу сказать, что в Перми живёт моя подруга, замечательная журналистка, одна из лучших журналистов в стране, которых я знаю (а я знаю много журналистов, но её люблю очень). Это Светлана Вяткина, главный редактор журнала «Светоч». Православного журнала. Тоже хочу сказать, что я много знаю православных журналов, но такого хорошего, как журнал «Светоч», я не знаю второго. Тем более что она фактически весь этот журнал делает одна. Я говорю «делает», хотя, наверное, уже не делает, потому что ей не дают денег на это. Так вот она собирала материал как раз для статьи про Гельмана и Мильграма. Мне кажется, что года полтора или два назад в журнале «Светоч» появилась замечательная её статья на эту тему. Я хочу вам сказать, что в двадцати московских театрах идут непотребные спектакли. У нас тоже есть непотребный музей современного искусства, куда нельзя водить детей и лучше не ходить взрослым. Это всё везде как под копирку. Но Пермь – это действительно какой-то полигон.

Я веду на «Народном радио» каждое воскресение цикл передач «Родители и дети», в прямом эфире; а на православном радио «Радонеж» я нештатный сотрудник, поэтому, когда у меня есть время, я тоже там делаю передачи. Я уже сделала несколько передач и там, и там с депутатом Государственной Думы Евгением Алексеевичем Фёдоровым. Понимаете, то, что он говорит, это для нас уже давным-давно известные вещи (что наша страна оккупирована с 91-го года, что мы проиграли в холодной войне). Его можно увидеть только в интернете (его не пускают ни на один телевизионный канал, но интернет-телевидение его снимает). Интересно только то, что впервые это говорит депутат Государственной Думы. Не патриот на митинге, а именно депутат Государственной думы, глава Комитета по экономической политике. Вот когда я делаю с ним передачи, я каждый раз его спрашиваю: «Евгений Алексеевич, когда кончится это непотребство? Когда кончится это осквернение нашей жизни? Когда кончится это растление народа?» Он на это говорит: «Наша страна оккупирована». Я говорю: «Ну так надо ее освобождать, если она оккупирована». А он: «А Путин не может это делать без народа». Я говорю: «Хорошо, ну пусть он сделает хоть какой-то шаг. Хоть маленький в нашу сторону. Тогда мы его поддержим». Он мне: «А он не может сделать этот шаг. Вы же знаете, как старост нанимали при фашистах, так и его наняли наши противники». Я говорю: «Если его наняли наши противники, как же он, по Вашим словам, может возглавить наше сопротивление. А Вы говорите, что он как староста при фашистах и что он должен возглавить национально-освободительное движение. Евгений Алексеевич, это какая-то шизофрения». А он: «Никакого раздвоения! Вы что, не знаете, – он мне с гордостью говорит, – что, когда была Орда, наши князья ездили к ханам в Орду и отдавали дань. Вот и сейчас мы платим дань. Каждый второй рубль отдаем врагу. Детей. Культуру нашу. Это дань. А потом эти же князья возглавляли сопротивление. Но Путин не может действовать один. Он слишком одинок». Я ему: «Ну вы тогда подумайте, в каком звене этот замкнутый круг разомкнуть. Мы же не можем доверять человеку, который всё делает по указке врага. Как мы можем его поддерживать, его сопротивление?» Он говорит: «А вы обращайте побольше внимания на то хорошее, что он делает. Он же уже многое сделал, но ему это даётся огромным трудом. Он всё делает в ручном режиме, – теперь такое новое выражение появилось, – его никто не поддерживает. Он абсолютно одинок». Я говорю: «Ну я знаю, что Запад его ненавидит». Он говорит: «Не только Запад, он и у себя дома одинок. Должна быть всенародная поддержка, тогда мы сможем победить врага».

Ну, я не знаю, что вам ещё сказать. Мне кажется, что он какую-то безнадежную ситуацию рисует. Но с другой стороны, он меня уверяет в том, что еще года два уйдет на подготовку, что надо поймать момент, что Путин хотел сделать это где-то в 2003–2004 году (освободить народ), но это не удалось.

У кого есть интернет, наберите «Евгений Алексеевич Федоров». Вы увидите его выступления самые разные. Подумайте сами. Мужская голова лучше женской. Я вообще перестала понимать, что происходит. Он очень много выступает по интернет-телевидению, которое называется «Познавательное». Я не знаю, верить ему или нет. Честное слово. Я не понимаю, что происходит. Я только знаю, что мы всё равно должны делать, что можем. А будет, как будет. Мы просто обязаны сопротивляться, понимаете?

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Спасибо за лекцию, во-первых. Во-вторых, Вы доводите свое мнение о ювенальной юстиции до президента, Госдумы, Совета Федерации?

И. Медведева: Да! Да, регулярно. Особенно, теперь, после этого съезда, который был в колонном зале. Главный наш «детозащитник», уполномоченный по правам детей при Президенте мгновенно поменялся. Он стал таким врагом ювенальной юстиции, что даже нам такое не снилось. Поэтому и меня, и главу Родительского Всероссийского Сопротивления, представителей которого вы сейчас видите, и других активистов родительского движения он пригласил в свою рабочую группу. А он при президенте. Так что, я теперь в администрацию хожу, как домой. Так что, довожу, стараюсь.

Вопрос из зала: Ирина Яковлевна, еще один вопрос. Это касается всех, чтоб Вы были в курсе. В последней «Советской России» есть материал, что в Думе лежит законопроект о трансплантации детских органов. Я Вам хочу его показать…

И. Медведева: Да я знаю.

Вопрос из зала: Так вот, имейте в виду. Газета от 23 мая, 54-й номер. Называется «Игра на костях». Касается молодых мам. Она очень жуткая. Поэтому нужно еще об этом говорить. Кроме ювеналки, у нас еще с этой стороны идет нападение.

И. Медведева: У нас вообще масса всего кроме ювеналки. Это стоглавый дракон. Пока ты пилой отпиливаешь одну голову, за это время ещё десять вырастает. Трансплантация детских органов – это очень серьёзная тема. Это полностью пересматривается концепция о том, что такое смерть. Потому что всегда смертью считалось небьющееся сердце. Теперь сердце может биться. Знаете, ведь сейчас у нас уже и пересадку сердца делают, когда мозг уже не работает. Вы знаете, у генерала Романова, сколько мозг не работал? Десяток лет. А теперь смерть мозга, то есть неработающий мозг, уже будет считаться смертью, но мы этого не допустим. Вы не думайте, что мы чего-то не знаем. Мы все это знаем. Мы этим занимаемся. Вы просто помогайте.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Можно ли назвать народ России духовно-нравственной опорой всего человечества?

И. Медведева: Я в этом уверена.

[Аплодисменты]

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Уважаемая Ирина Яковлевна, меня интересует, какие документы должны предъявлять органы опеки, когда они приходят в семью, а какие являются незаконными (как, например, договор о соц. патронате и обязательство о добровольном мед. освидетельствовании, лечении от алкогольной зависимости)? Какие документы нужно требовать, а какие нельзя подписывать? Спасибо. Наталья Голикова, мать двух детей.

И. Медведева: Не надо никаких документов подписывать, потому что они говорят: «Подпишите! Подпишите договор о соц. патронате! Мы ведь будем вам помогать!» А человек не просит ему помогать. Всё как в пословице: «Коготок увяз – всей птичке пропасть». Как только подписываешь что-то – всё. А если не подписываешь, они начинают пугать: «Ну смотрите, тогда мы можем отобрать ребёнка». Тогда скажите: «Вот и отбирайте, но только по суду. Попробуйте». Так что ничего не надо подписывать. И ещё хочу сказать. В школах теперь появляются всякие анкеты совершенно противозаконные: то паспорт школьника, то анкета, посвященная здоровью. Это все сведения, которые не должны знать люди, если родители не желают добровольно их сообщить. Это нарушение права на частную жизнь. Это сведения, которые совершенно не должны знать школьные работники – педагоги, директор и так далее.

Теперь всё надо контролировать. Абсолютно всё: учебники детские и что велят ребенку заполнить. Сейчас, правда, надо книжки для дошкольников – и то знать, сначала самим посмотреть. Я уж не говорю про мультфильмы. Даже книжки для маленьких детей надо просматривать сначала самим, какие там бывают тексты и какие там бывают рисунки.

Вопрос из зала: Меня зовут Николай. Вопрос чисто практический. Первое, как определить, что органы опеки проявляют к моей семье интерес. С учетом того, что я нормальный родитель, ничего плохого своему ребенку не делаю. Второй момент, какие нормативные документы на данный момент регламентируют вторжение в семью, изъятие детей из семьи. И третье, какие, скажем так, у меня есть законные способы «послать лесом» представителей органов опеки? Что я имею право сделать? Законным и почти законным образом.

И. Медведева: Понимаете, строго я Вам на этот вопрос ответить не могу, потому что внесли какие-то очень хитроумные поправки в уже существующие законы. Это всё-таки надо спрашивать юриста. Вот у ребят из «Сути Времени» есть юристы? Я боюсь напутать. Я просто хочу сказать, что внесли эти поправки в старые законы. О них давно было написано. Просто по-другому исполнялось, по-другому трактовалось. На что Вы право имеете, на что не имеете, это надо выяснять. В интернете есть специальные инструкции, которые писали православные юристы на эту тему. Есть прекрасный сайт, мы его создали более трех лет назад. Надо просто набрать «ювенальная юстиция – я против». Есть целый сайт, вы всё там найдете.

П. Гурьянов: У нас, у Родительского Всероссийского сопротивления, есть централизованная служба юристов (у нас большая организация всероссийская). Мы к ним обращаемся, спрашиваем, и нам отвечают на поставленные вопросы. Связывайтесь с нами. Мы раздавали листовку Родительского Всероссийского Сопротивления. Если у кого-то нет – вы к нам подойдите, и мы оставим вам свой телефон.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Расскажите о том форсайт-проекте «Детство 2030». Какое у него будущее?

И. Медведева: Я надеюсь, что никакого. Эта такая мерзкая тема, что, честно говоря, мне неохота рассказывать. Это просто проект уже полного расчеловечивания детей и разорения семей. Поэтому, если кому интересно, просто наберите. Опять же на нашем антиювенальном сайте всё это есть. Мы уже столько раз об этом говорили, во-первых. Во-вторых, мне кажется, что, слава Богу, это стало неактуальным именно потому, что удалось поднять большой шум, большой скандал. Шума боятся. Эти гады, они действуют только в темноте. Как воры. Как только фонариком посветишь, они сразу сбегают, как тараканы. Так что будьте активней.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] На подходе за подписью Президента находятся законопроекты о внедрении неподконтрольных электронных паспортов здоровья и портфолио. Разве это уже не узаконено? И второй вопрос, осуществляется ли электронный контроль за семьями?

И. Медведева: Ну, на Западе он осуществляется запросто. Я просто говорила с одной русской семьёй из Австралии. Они пережили страшные ювенальные, даже не дни, а месяцы. У них два мальчика, шести и восьми лет. У шестилетнего – синяк на коленке, это заметили в школе (там школы то ли с пяти, то ли с шести лет). Он был в шортиках, заметили синяк. Вы все сами знаете, что только дети в инвалидных колясках не имеют синяков на ногах, потому что не ходят. Любой нормальный мальчик получает ушибы, синяки, ссадины. Без этого дети не растут. Поскольку там приучили всех русских людей чуть что ходить в поликлинику, она сдуру повела его в детскую поликлинику, чтобы посмотреть, нет ли там трещины на коленке. Никакой трещины не было, но ребенка отняли. А если ювеналы находят что-то у одного ребёнка, отнимают всех имеющихся. Отняли двоих. Она не могла доказать, что это не она ребёнку посадила синяк. Что он просто споткнулся и упал. Но эти русские люди оказались богатыми, что редко бывает. Они наняли адвокатов. Детей посадили в какой-то приемник. Дети рыдали, не понимали, почему их отняли у родителей, просились домой… Это длилось полгода! Они нанимали адвокатов, они целое состояние потратили на адвокатов. Потом наконец-то уже пятый или шестой суд сказал: «Да, вы получите своих детей, но при одном условии: вы переселяетесь в квартиру, которая вся оборудована камерами слежения в каждой комнате, в ванной, в коридоре, в кухне и туалете». Эти несчастные люди согласились. Они так страдали без детей. И главное, они знали, что дети страдали. Полгода это длилось. Так что, это всё обычное дело: вот эти камеры слежения, помещение в особую квартиру тех родителей, которым, вроде бы, отдали детей, но отдали на таких условиях.

Из Италии сбежала женщина, которая попала с родителями в эмиграцию, когда была девочкой. Кончила в Америке (а не в Италии) университет, стала юристом, познакомилась со своим мужем. Ну, коренных американцев не существует, но по отношению к ней он был коренным. Американец ирландского происхождения. Юрист. Миллионер. Главный адвокат компании, по-моему, «Дженерал моторс». Она вышла замуж, они уехали в Италию в командировку длительную. Там он завёл любовницу и ушёл к ней. Она осталась с четырьмя детьми во Флоренции. И, когда она увидела, что он приходит в любой момент, что у него ключи от квартиры, что он приходит без предупреждения, уже давно проживая со своей итальянской любовницей, она ему сказала: «Ты знаешь, давай, ты все-таки мне ключи отдашь. И когда захочешь увидеть детей, ты просто предупреждай меня о своем приходе». Этот гад набросился на нее, почти что выбил ей глаз (она ослепла на один глаз). Старший мальчик четырнадцатилетний бросился защищать мать. Отец сломал ему руку. Поскольку у неё юридическое образование, она тут же… Это называется, «снять побои». Вы знаете, да, что это такое? Просто фиксируют травмы. Она подала в суд на развод (до этого она не подавала на развод), а он в ответ подал в ювенальный суд Италии, хотя и он, и она, и дети – граждане Америки, а не Италии. А у нее и у детей двойное гражданство: русское и американское. Но не итальянское. Она мне рассказала, что сначала пришёл человек из ювенальных органов, который сказал: «Я сразу Вас предупреждаю, я открытый гей. Я буду наблюдать за Вашими детьми и за Вами, как Вы себя ведете с детьми. А на улице за Вами будет наблюдать другой сотрудник». Вы понимаете, что если человек даже признается, что он сам педераст (а у неё три мальчика и одна девочка), значит, детей с ним нельзя оставить ни на секунду? Поэтому, когда ей надо было уйти куда-то, она шла со всем этим выводком. А за ней ходил второй сотрудник из ювенальных органов и следил. Она идеальная мать, она живёт ради детей, эта женщина. Но ей, в конце концов, было сказано, что дети у неё будут отняты в пользу отца. Потому что он купил там всех. Он миллионер. А она плохая мать. Слава Богу, что наше русское консульство (вот редко себя так хорошо ведут наши чиновники, особенно за рубежом) помогло ей бежать.

Она бежала, в чём была. Я её увидела на московском телевидении. Это была, по-моему, передача «Прямой эфир» (я телевизор не смотрю, поэтому могу перепутать). Там Наталья Захарова была. Как раз обсуждалась её история (это было года два назад), а рядом сидела женщина (уже был октябрь месяц, по-моему) в пляжном сарафане. Я подумала, что, наверное, это сотрудница телевидения, которая просто переодевается в такую рабочую одежду, потому что от юпитеров жарко. Наверное, она сидит около Натальи Захаровой, чтобы держать где-нибудь под столом микрофон. И тут говорят: «А вот мы вам представляем только что сбежавшую из Италии мать с четырьмя детьми, Марианну Гринь». Это была она. Она сидела в сарафане на бретельках, а в Москве уже был октябрь. Оказывается, она чуть ли не ночью с помощью наших сотрудников консульства во Флоренции бежала из Италии. Я с ней подружилась. Она сейчас живет в Питере с четырьмя детьми. Глаз у нее один не видит, благодаря этому «чудному» мужу. А муж в Питере нанял девять адвокатов, которые требуют, чтобы дети были его. Его и его итальянской любовницы. Поэтому она уже не знает, куда прятать детей. Он уже приезжал в Россию, он уже подстерегал старшего из школы. В общем, это просто кошмар. Мы с ней переписываемся по электронной почте, один раз она привезла детей в Москву, и я сделала с ней передачу по «Народному радио», передачу «Родители и дети». И всё равно она сказала, что она так счастлива, и дети так счастливы, что они в России, хотя они родились там. Казалось бы, у них родина в Америке. Они счастливы. А этот гад выслеживает их и нанял, как я сказала, девять адвокатов.

Что касается всякой электронной гадости. Я думаю, что всё-таки (поскольку православные люди тоже сопротивляются) будет дана возможность альтернативы. Я на это надеюсь. Мне так кажется, что будет альтернатива: кто не захочет, тот не примет. И ещё у меня есть надежда. Вот в редких случаях радуешься коррупции и разворовыванию. Я надеюсь, что те зелёные средства, которые выделены на это чипирование, разворуют до того, как сделают чипы.

[Смех в зале]

И. Медведева: С религиозной точки зрения, эти дети, которые будут даже не воспитываться, а расчеловечиваться всякими приёмными семьями, соответствующим образом настроенными и получившими соответствующие инструкции (тем более, если речь идёт, не дай Бог, об однополой… даже не могу сказать «семье» – у меня не поворачивается язык), – это «электорат» Антихриста. Помните, не так давно, за неделю до Пасхи, был праздник, вход Господа в Иерусалим. Называется «вербное воскресение». Вы помните, еврейские дети встречали там пальмовыми ветвями Господа и говорили: «Благословен ли ты во имя Господня!» Поскольку вот эти дети – расчеловеченные, мутировавшие, они будут кричать осанну Антихристу. Вот, что это такое, я думаю, с религиозной точки зрения. Но мы не должны этого допускать. Понимаете, мы у себя дома живём. Сколько бы нам ни говорили про оккупированную территорию, но мы живём на своей земле. Оккупантов мы должны прогонять со своей земли. И мы должны делать всё для того, чтобы Апокалипсис не наступил слишком быстро. Просто потому, что многие люди еще не пришли к Богу. А надо, чтобы каждый мог спасти свою душу в Царствии небесном, в вечной жизни.

Смотрите, когда первые христианские секты (тогда ещё это были секты) появились в языческом мире, развращённом, отвратительном, где приносились человеческие жертвы, они, казалось бы, были совершенно бесправными (не то, что мы). Они не были гражданами Рима. Их могли бросить на съедение львам. Их могли бросить в раскалённое олово. Или это раскалённое олово залить им в рот. Могли сделать с ними всё, что угодно. Они не считались людьми. Они могли предъявлять только другой образ жизни, больше никаких прав у них не было. Но они победили Рим, и они победили мир. Вот эти малочисленные группы первых христиан. Неужели мы не победим на своей земле, в своей стране? Да это стыд и позор будет для нас.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] А моя мама с детства меня учила: чтобы назвать кого-то дураком, самому умным быть не надо. Эта наивность, романтизм – не вина, а беда тех, кто был на Болотной. И, может быть, вопреки умным, наивность выиграет. И уж тогда дестабилизирует. С уважением, Черепанова В.В.

И. Медведева: Я не понимаю эту записку и не понимаю, почему наивность должна выигрывать. Наивность хороша… Если мужчина влюблён в женщину, он умиляется её наивностью. Наивность хороша, когда речь идёт о ребёнке. Но когда взрослые мужчины ведут себя наивно, это называется по-другому, это называется слабоумием. И ничего трогательного я в этом не вижу и не вижу никакого пути к победе в этой так называемой наивности. Это не наивность.

[Аплодисменты]

Вопрос из зала: У меня несколько вопросов. Первый вопрос, почему наши граждане, я так понял, по большей части, женщины, не возвращаются из-за рубежа, будучи православными?

И. Медведева: Наши женщины не возвращаются из-за рубежа, потому что они становятся заложниками. Потому что их с удовольствием отпустят. Они больше не нужны, потому что их использовали как утробу, которая выносила и родила ребёнка. Только детей не отдают. А они могут бежать на все четыре стороны. Поэтому многие из них не возвращаются.

Я приведу пример. Вот я сейчас вспомнила, как однажды, в маленьком шведском городке, меня после выступления везла одна женщина (как раз с Урала), у которой два высших образования. У которой от первого брака ребенок-инвалид. Она стала переписываться со шведом. Швед написал, что он на всё согласен, что он примет ее с ребёнком-инвалидом. Когда она приехала, выяснилось, что с ней переписывался её друг, потому что её будущий муж вообще не умеет ни читать, ни писать. Читать – только по слогам. Как и многие выпускники шведских и датских школ сегодня. Потому что там существует ювенальная юстиция, дети могут прогуливать без объяснения причин не день, не два, а месяцы и годы. Дети на всё имеют право. Он ей подсунул какие-то бумаги и сказал, что это брачный контракт, «вот здесь галочкой отмечено, где ставить подпись» (она ещё не знала шведского языка). Потом оказалось, что он ей подсунул (даром, что неграмотный) колоссальный кредит, который он перекинул на неё.

Но это ерунда по сравнению с тем, что случилось потом. Вы спрашиваете, почему. Она поэтому, например, не может уехать. Но она всё-таки вышла замуж и родила двоих детей от него (ей деваться было некуда, у неё девочка от первого брака с тяжёлой умственной отсталостью). У этого шведа есть мама, бабушка детей. Эта бабушка овдовела. И вышла замуж за женщину, другую бабушку. Но она имеет гораздо больше прав, чем мама. А мама пришла к православию от всех этих горестей. И она старалась этих шведских детей маленьких воспитывать в православном духе. Вот она мне рассказывала и рыдала (она была за рулём, и у неё всё лицо было залито слезами). Она говорила: «Ну вот что мне делать? Эта бабушка-лесбиянка имеет больше прав, чем я». Она имеет право детей забирать, и забирает каждое воскресение и знакомит их со второй бабушкой (то ли с «мужем», то ли с «женой»). Вот такая реальность. Куда она может деться, эта женщина? Если она на растерзание бабушке-лесбиянке и неграмотному отцу-полудурку оставит этих детей, то что с ними будет? Ну и вообще, какая мать сможет оставить своих детей? Так что русские женщины там заложники. Задайте следующий вопрос.

Вопрос из зала: А извините, дополнение по вопросу. А если муж и жена понимают, что их держит? Комфорт, к которому они привыкли?

И. Медведева: Комфорт, честно говоря, тоже держит. Держит то, что это Родина, какая бы она там ни была. А про Россию там такие передачи лживые делают… Что там фашизм, что Путин – фашист, кругом вообще лагеря. Они еще и боятся.

Вопрос из зала: Второй вопрос. Как Вы считаете, с каких исторических времен, с какого момента начались вот эти шаги в сторону западной цивилизации?

И. Медведева: Мне кажется, с Петра I. Даже не с Петра, а с его отца.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Вам не кажется, что большинство населения с удовольствием принимает западные принципы жизни? А не манипуляция ль сознанием является причиной этого?

И. Медведева: Я расскажу анекдот, который услышала когда-то от своих русско-чешских родственников по этому поводу. Ну, они очень антисоветски были настроены. Был 85-й год, моё первое попадание за границу. И вот один из родственников моего мужа – его звали Алеша, он был артистом пражского драматического театра – рассказал анекдот, который очень подходит к этому вопросу: «Идут два мужчины навстречу друг другу. Один – с очень тяжёлыми чемоданами, обливается потом. Другой спрашивает того, что с чемоданами: «Скажите, пожалуйста, который час?» Человек ставит чемоданы на тротуар, вытирает пот со лба, смотрит на часы и говорит: «Шестнадцать часов, двадцать две минуты, тридцать одна секунда. Ветер слабый, временами до умеренного, северо-западный…» – сообщает давление и так далее. Другой спрашивает: «Откуда у Вас такие потрясающие часы?» Он говорит: «Это советские часы». Другой: «Потрясающе!» Он говорит: «Да, только у них немного тяжелые батарейки».

[Смех в зале]

Так что, понимаете, очень многие советские люди, живя в Советском Союзе, мечтали есть круглый год фрукты и овощи (Они едят? Едят); ездить за границу свободно (Они ездят, если есть деньги? Ездят); читать книги, какие захочешь (Пожалуйста! Только никто не читает); смотреть по телевизору всякие непристойности… Я помню, как те немногие, кто ездил за границу, говорили: «Там, в цивилизованном мире – пожалуйста! Сколько угодно смотри порнофильмы!» Смотрят? Смотрят. И в театрах видят то, что ставят друзья Гельмана и Мильграма. И в музеях видят всякие непристойности. Всё это есть. Вот только хочется сказать, что немного «тяжёлые батарейки». Мы все получили, о чём мечтали. Каждый мечтал о своём. Клубнику на новый год можно есть, правда, она со вкусом мыла, но не важно. Зато клубника. Зимняя. Вот всё у нас есть теперь, только «немножко тяжёлые батарейки». Мы как-то про эти довески не думали, когда мечтали о свободной жизни.

Вот Вы сказали, что им нравится западная жизнь. Я Вам могу сказать, что им уже ничего не нравится, у них тоска по железному занавесу. Вот так бы я это назвала. Но, опять. Они не понимают, что, если будет железный занавес, то да, они лишатся того, что им так не нравится, но они лишатся и того, к чему они так привыкли. Все люди наши сели на иглу комфорта. Я считаю, что это самая опасная игла. Даже люди несостоятельные сели на эту иглу. Вот с неё придётся сняться. Если хотите, отстегнуться от этой мировой цивилизации.

Вопрос из зала: Большое спасибо, что приехали к нам в Пермь и так выступаете! Я смело могу Вам сказать, что Вы самая мужественная женщина, самый мужественный выступающий. Я хочу сказать, что все эти ювеналы в большинстве своём – всё те же демократы, которые облапошили наш советский народ в девяностых годах…

И. Медведева: Не они облапошили, а мы облапошились. Не надо всё сваливать на них. Не они обманули, а мы обманулись. Мы хотели обмануться. Мы тоже виноваты. Нам хотелось красивой жизни, мы её получили.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Недавно прошёл съезд Национальной Родительской Ассоциации, НРА. Что это за организация?

И. Медведева: Это, как говорят в спецслужбах, организация-дублёр. Это создается организация с таким очень привлекательным названием… «Национальная»! «Родительская»! Что может быть лучше? Они тоже националисты. Но только спецнационалисты. За ними стоит ЦРУ. Я не буду долго рассказывать. Просто, Сергей Ервандович Кургинян, который возглавляет движение «Суть времени», очень подробно это раскрыл в своих докладах. Кто стоит за организацией НРА? Предатели, я вам коротко скажу. Это, еще раз повторяю, организация-дублёр. Организация, которая будет делать то, что нужно нашим врагам, но наивные люди (вот вы всё умилялись наивности) пойдут за ними, потому что у них название «Национальная Родительская Ассоциация». То есть люди будут реагировать на табличку, на наклейку. То есть, это тоже бомба с сахарной глазурью. Одна из наших последних книг с Татьяной Шишовой называется «Бомба в сахарной глазури». Вот эта сахарная глазурь «гуманизма», «блага», в которую упаковываются информационные бомбы, она сейчас очень в ходу. Поэтому надо обращать внимание не на сахарную глазурь, а на то, что там внутри.

Вопрос из зала: Меня зовут Владимир. Ваши с Татьяной Шишовой книги буквально настольные в нашей семье. С давних пор, причем. Я был на встрече с Вами… встреча с Вами в КДЦ года два назад была очень интересная. Вопрос у меня такой, приветствовали бы Вы, если бы дети из неблагополучных семей передавались на воспитание в монашеские или православные семьи?

И. Медведева: Конечно, если это дети из семей пьяниц, из семей, которые не выдержали эту жизнь… Люди просто со слабой волей, люди, которые просто не могут устроиться в этой волчьей жизни – они выбиты из колеи. И они часто не могут воспитывать детей, особенно, если детей много. Нет, я ничего не имею против, я просто хочу, чтоб это было по воле их родителей. Если родители этого желают, это очень хорошо. А вот отец Пётр Василенко, с которым я очень дружу, он вообще считает, что сегодня детей можно вырастить в чистоте, только если их изолировать от мира. Только если их изъять из большого города, изъять из городской школы. Вот у него классическая гимназия, кадетский корпус, у него двадцать музеев… Так что, конечно, если есть такая возможность, я даже считаю, что и из благополучных семей детей неплохо отдать на воспитание в такое место.

Р. Юшков: [Зачитывает вопрос из зала] Что можно сделать, чтобы граждане нашей страны почувствовали бы ответственность за себя, семью, страну и дали отпор ювенальному фашизму?

И. Медведева: Пример показывать и Богу молиться, чтобы он вразумил нашу страну. Я каждый день прошу наших русских святых. Сергия Радонежского, Серафима Саровского, царственных мучеников: царя Николая, царицу Александру, царевича Алексея, царевен Ольгу, Татьяну, Марию, Анастасию. Всех святых российских, всех новомучеников прошу, чтоб, прежде всего, избавили нашу страну… не от нашествия изменников, а от маловерия. Если будет больше верующих людей, Господь будет содействовать. Потому что мы будем действовать. А сегодня ему некому содействовать.

Реплика из зала: А как же пулемёт?

И. Медведева: Пулемёт – это в крайнем случае. Потому что от пулемёта и мы погибнем. Мы уже не выдержим. И так страна обескровлена. И так народу мало. Мужчин мало. Сколько убито в чеченской войне? Куда нам еще сейчас пулемёты?

Вопрос из зала: Меня зовут Александр. И я не вопрос задать, а, скорее, сказать хочу, что я думаю по этому поводу. Александр Васильевич Суворов, непобедимый полководец, сказал в своё время, что оборона – это уже половина поражения. Тот, кто обороняется, всегда проиграет. Вот по ювенальной юстиции. Если с нашей стороны мы боремся с одним законом, то они десять примут. И они всё равно протолкнут свою идею. Потому что в отличие от нас, они, исповедующие свои идеалы индивидуализма и атомизации, они едины. Они как кулак сбитый. И они просто ищут места, чтобы пробить нашу оборону и сделать по-своему. А у нас каждая патриотическая сила маленькая, но независимая. Поэтому мы ни на что не влияем. Наше мнение никого не интересует. Ведь нас много, но каждый сам за себя. Мы не можем объединиться. И второе главное. По защите. Надо переходить в наступление. Вот если мы узнали, что где-то у кого-то забрали ребенка, нужно всем вместе идти его защищать. Юридически, на улицы выходить, пикеты проводить, митинги. Власть если видит, что люди сопротивляются, она отступает – замечено. Если люди позволяют, то с той стороны давят сильнее. Давят, пока не встретят сопротивления. Как только сопротивление встречают, они сразу отступают назад. Мы должны это знать и должны действовать более, так сказать, нахраписто. Узнали, что где-то кого-то забрали, все вместе объединились – вышли. Кроме того, на них нужно подавать в суд и в прокуратуру. Неужели у них у всех, особенно, у таких ненормальных, не совсем вменяемых людей (потому что нормальные люди этим не занимаются) ничто не подходит под статью? Нужно находить и постоянно подавать на них то в прокуратуру, то в суд. Таким образом, они потеряют возможность заниматься своими делами, им придётся постоянно защищаться, если каждый день им придётся ходить то в прокуратуру, то в суд. Я всё сказал.

Вопрос из зала: Меня зовут Алексей. Значит, такой вопрос у меня первый. Вот вы сказали, что педофилов плодят как рак…

И. Медведева: Я сказала, что их плодят как армию.

Вопрос из зала: Как вообще можно так сказать? Ведь это взрослый человек с влечением, скажем так… А второй вопрос про аборты. Многие женщины, не хватает, например, мужа – раз, пошла и сделала аборт. <…> Почему у азиатов материнские чувства, а российские (не говорю «русские») женщины идут спокойно на аборт из-за нехватки денег <…>?

И. Медведева: Про педофилов отвечу. Понимаете, в людях много чего намешано. Очень многие страшные вещи гнездятся где-то на самом дне души. Я Вас уверяю, что большинство, подавляющее большинство из тех людей, которые сейчас выявлены как педофилы, если б об этом не говорили, если бы не будили лиха, они бы жили и умерли, не зная, что в них это семя тли, как говорят в православии, есть. Вот когда это становится общественным обсуждением, когда эта тема становится достоянием общества, то в людях, в которых это семя тли есть, оно прорастает. Лихо выходит на поверхность. Лихо будят уже больше двадцати лет барабанным боем. Поэтому в людях, в которых есть хоть какое-то семечко гадости, оно прорастает, и вырастает целое зловонное растение. Потому что выкликают из человека, из низов, с самого дна души всякую гадость. Все для этого делают. Это первое.

Что касается абортов. Вы знаете, очень важно говорить, что это убийство. Множество наших женщин (может, мусульманкам это сразу говорят) знают, что это какая-то оплодотворенная яйцеклетка. Они не знают, что это с первого дня зачатия крохотный, микроскопический человек. Аборт – это маскировочное слово. И ещё нет материнского чувства, потому что она не знает, что это человек. Она думает, что это какая-то абстрактная оплодотворённая яйцеклетка. Вот, в чём дело. Я тесно общаюсь с родителями своих пациентов, и среди них есть женщины, которые сделали аборт, и даже не один. Они оплакивают сейчас своё прошлое, потому что теперь они знают, что это человечек, что они убили крохотного человечка. Самого беззащитного, потому что он маленький, и он живёт в её утробе. А ей внушали, что это часть её тела. И у неё было ощущение, что она сделала что-то плохое, ужасное, но со своим собственным телом, что она распорядилась собой, а не другой крохотной жизнью, которая просто как в дупле живёт в её утробе.

Вопрос из зала: Я бы хотела поговорить о диспансеризации. Вот в Москве, в Петербурге, у нас в Перми проводят диспансеризацию. Заставляют принудительно. А если я не хочу, мне говорят, что вот, «будут проблемы у Вас»…

И. Медведева: Ну, видите, диспансеризацию проводили и в советское время. Вопрос в том, что понимать под диспансеризацией. Если делают флюорографию, слушают сердце ребенка, проверяют, нормальный ли у него вес – да ради Бога! Если они не будут делать ювенальных выводов, что родители или слишком перекормили ребенка, или недокормили, или недорастили до нужного роста. Вот если таких выводов не будут делать, ничего страшного в диспансеризации нет. Страшно, когда диспансеризация включает вдруг проверку у гинеколога. Это с какой стати? Вообще знаете, что я Вам хочу сказать напоследок. Самое страшное, что сегодня делают с детьми (с точки зрения психиатрии, я хочу сказать) – это разрушение интимного стыда. Чувство интимного стыда – это основа психической нормы. И наоборот: отсутствие интимного стыда в человеке – это очень страшный симптом тяжёлого психического расстройства, например, шизофрении в стадии дефекта. Стадия дефекта – это последняя стадия шизофрении, когда мы имеем дело с распавшейся личностью. Вот эти жуткие симптомы навязывают сегодня всему старому обществу как новый эталон. Говорят, что стыд – это ложное чувство. Стыд – это самое естественное чувство психически здорового человека. Поэтому бесстыдство свойственно только психически тяжело больным, у которых уже личность разрушена. Так что вообще то, что делают сейчас с детьми – это уголовное преступление. Вот даже с точки зрения того, что здоровым детям навязывают психиатрические симптомы как норму. Это называется искусственная инвалидизация психики. Давайте еще пару вопросов и попрощаемся.

Вопрос из зала: Согласились бы Вы со мной, что все эти вопросы можно решить сообща? Сейчас очень трудно выжить в нашем обществе, когда ты один. Вот мы сейчас поговорили, все разойдемся, и никто никого не знает. Есть такое предложение, чтобы в Перми организовывались люди в общины по тридцать-пятьдесят человек. Это оптимальное число, когда люди могут защитить своих детей. То есть несколько семей объединяются. У нас есть пример в Перми — пермская община. Она не официальная, но люди там чувствуют себя защищёнными. То есть по любым вопросам у нас есть люди, которые нам могут помочь. Как Вы к этому относитесь?

И. Медведева: Положительно. Потому что для нас руководство — это священные книги. Одна из них – это Талмуд царя Давида. Сто тридцать второй псалом начинается со слов: «Вот, что так прекрасно и так приятно, как только жить рядом и вместе».

Р. Юшков: Ну если мы создадим общины такие, то это просто… Это фантастика. Я думаю, что это самая трудная задача и есть. То, что удаётся мусульманам, и то, что никак не удается русским.

И. Медведева: Я хочу закончить своё выступление. Я пока Вас слушала, вспомнила, что один из наших чудных святых девятнадцатого века – это святитель Филарет Московский. Наверное, вы знаете его хотя бы по переписке с Пушкиным. Помните, у Пушкина есть стихотворение, которое начинается со слов: «Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана?» А святитель Филарет Московский, которого называли русским златоустом, ответил ему: «Не напрасна, не случайна…» — и так далее. У них завязалась переписка в стихах, и Пушкин ответил ему восторженным стихотворением в ответ на его стихотворное письмо. Так вот его недаром звали русским златоустом. Этот святой, этот чудесный святитель, он был мастером афоризма в частности. И вот я сейчас вспомнила, какие прекрасные слова он сказал, чтоб мы не унывали. Он так сказал: «Пусть клевещут на истину, пусть ненавидят любовь, пусть убивают жизнь. Истина оправдается. Любовь победит. Жизнь воскреснет». Поэтому давайте не забывать. Христос воскресе!

[Аплодисменты]

Р. Юшкова: Спасибо огромное нашей гостье!

 

 

Оставить комментарий

*