Гельман и Басаргин

Рубрика: Культурный фронт

Пермская культурная интеллигенция не смогла сформировать альтернативной культурной стратегии, которая вытеснила бы проектную политику Гельмана. Прикрываясь проектом «Белые ночи», Гельман смог убедить губернатора Басаргина продолжить с ним сотрудничество в сфере культурной политики Пермского края. Каким образом заезжему политтехнологу, настроившему против себя большинство активных жителей города, это удалось? На мой взгляд, можно выделить несколько факторов, которые могли повлиять на принятие Басаргиным такого решения.

Об одном из возможных факторов я уже писал в статье «Капитуляция пермской интеллигенции». Это – отсутствие альтернативной стратегии развития краевой культуры; такая стратегия была намечена тезисно, но не получила дальнейшего развития. Однако и у Гельмана никакой целостной стратегии нет. Есть книга  о «пермском проекте», созданная московскими экспертами с заявкой на построение постиндустриальной экономики, но вообще не имеющая отношения к реальной ситуации в Пермском крае. У Гельмана есть отдельные карнавальные проекты, в которые были влиты миллионы бюджетных средств.

Доказать эффективность проводимых экспериментов в сфере культуры он и его команда не могут. Эксперты контрольно-счетной палаты указывают, что в эти проекты изначально не были заложены критерии, по которым вообще можно оценить эффективность потраченных на новую культурную политику средств. Зато в ходе проверки были выявлены факты недофинансирования по важнейшим направлениям развития человеческого потенциала. И это в ситуации ежегодного увеличения бюджета культурной сферы! Миллионы ушли на проведение фестивалей, концертов, выставок, тусовок, которые проводились на фоне разрушения и разграбления культурного наследия и ликвидации прежней культурно-просветительской инфраструктуры: закрытия библиотек, клубов, детских оздоровительных лагерей.

Еще одним из факторов, которые позволили Гельману задержаться в Перми, может быть поддержка на федеральном уровне. О том, что у политтехнолога есть определенные связи в кабинете министров, можно судить по тому, куда ушли работать два бывших министра культуры Пермского края, Николай Новичков и Александр Протасевич. Оба активно участвовали в продвижении новой культурной политики Гельмана, оба сейчас являются советниками министра культуры РФ. Но значение этой поддержки не велико, ведь на протяжении последнего года Гельман сидел на чемоданах, на его политику сократили финансирование, губернатор поднимал вопрос о новых кандидатурах на пост директора музея современного искусства PERMM. Да и позиции кабинета министров во главе с Дмитрием Медведевым за последний год ослабляются день за днем. Таким образом, федеральный фактор, судя по всему, не является определяющим.

Наиболее значимой причиной произошедшего мне видится ориентация губернатора на политику компромисса. Именно она — на  самых разных уровнях – стала все чаще определять поведение власти в последние годы. С первых своих шагов губернатор старался не делать громких заявлений по поводу культурного наследия Чиркунова. Один раз СМИ озвучили идею губернатора о переносе арт-объектов с улиц города в музей современного искусства. С подачи Гельмана эта информация стала поводом к активизации защитников новой культурной политики, которые начали информационную «травлю» (банальный коллективный «троллинг»)  губернатора в социальных сетях. Думаю, что именно в этот момент Басаргин мог иначе посмотреть на всю культурную ситуацию в регионе. К слову, некоторые известные представители пермской творческой интеллигенции в личном общении со мной говорили о необходимости демонтировать ряд арт-объектов (особенно одиозных «красных человечков»). Однако они не посчитали нужным распространять это мнение в медийном пространстве, имея доступ не только к соцсетям, но и к авторитетным в нашем крае печатным изданиям. Логично было бы поддержать в тот момент столь «неосторожное» заявление губернатора, тем более что многие противники Гельмана считают себя «настоящими специалистами» в сферах культурной и информационной политики. Не захотели? Не смогли? Или, как всегда, состорожничали?

В свою очередь, мы инициировали проведение круглого стола, в котором приняли участие представители творческих союзов, деятели культуры и науки, общественные деятели. По итогам обсуждения  было составлено обращение к губернатору, под которым было собрано более ста подписей деятелей культуры и искусства Перми. В обращении выдвигались конкретные предложения, самым первым из которых было создание общественного Совета при губернаторе. После проведения круглого стола и передачи обращения, ряд предложений из него были реализованы, а в ответном письме говорилось о создании общественного Совета. Таким образом, обозначались первые шаги власти навстречу пермской интеллигенции. Чтобы подробно разобраться в этом вопросе, была собрана экспертная группа по культуре (такие группы собирались по всем основным направлениям развития края), которая должна была проанализировать ситуацию в культуре Пермского края и дать оценку тому, что происходило последние четыре года. Однако экспертная группа не справилась со своей задачей, продемонстрировав свою неорганизованность и неготовность к аналитической проработке вопроса. Опытный политтехнолог, Гельман временно затаился, чтобы не провоцировать своими действиями общественность и не будить уверившихся в своей победе пермских интеллигентов. На победные настроения представителей пермской интеллигенции я обратил внимание еще на круглом столе (в конце мая). Большую часть своего выступления на этом мероприятии я говорил о ситуации культурной войны, которая требует предельной собранности и мобилизации. Но призыв объединяться в культурный фронт, который  прозвучал тогда, так и остался без внимания пермской интеллигенции.

Выбрав выжидательную тактику, Гельман продолжал информационное давление на действия власти в культурной сфере (критиковалось все, от создания логотипа ко дню города до потуг в организации «Белых ночей»), высмеивал интеллигенцию, продолжал пиарить свои проекты и хвалить деятельность экс-губернатора Чиркунова. Такая нехитрая тактика выключила из игры интеллигенцию, выставила чиновников от культуры дилетантами и привела Гельмана на встречу с губернатором. После этой неформальной встречи пермские власти продлили контракт с галеристом на два года. А незадолго до этого включили его в число организаторов фестиваля «Белые ночи». Этот фестиваль стал главным козырем, который  Гельман использует в своей политтехнологической игре. Создав масштабное, карнавализованное и действительно массовое событие, политтехнолог позиционирует его как символ новой культурной политики. Но ведь культурная политика Гельмана реализовывалась около четырех лет и включала в себя множество проектов. Так что, фестиваль «Белые ночи» — это единственное, чем Гельман может похвастаться за последние четыре года? И все ли так уж очевидно и радужно с этим фестивалем, как рисует нам политтехнолог? Но это тема для отдельного разговора.

Сделав определенные шаги навстречу пермской интеллигенции, Басаргин увидел, что не сможет найти там организованную силу, способную переформатировать культурное наследие Чиркунова.  Тогда последовали шаги в сторону Гельмана. В этом и состоит суть компромисса, который пытается выстроить Басаргин. По логике компромисса, следующий шаг губернатора будет направлен навстречу пермской творческой интеллигенции. Предположу, что это будет создание давно обещанного губернатором общественного Совета по культуре, который сможет установить определенный баланс сил. Басаргину необходим такой Совет, который смог бы ограничить Гельмана в его притязаниях на монополию в культурной политике. И Гельман это прекрасно понимает. В одном из последних своих интервью он пишет о перспективе создания такого Совета:

«Я больше всего опасаюсь разгула демократии. Насоздают советов, эти советы что-то решают. Дело в том, что чем больше людей принимает решение, тем хуже».

Идея Совета по культуре Гельману очень не нравится, он привык все решать в кулуарных беседах с губернатором на даче или в ресторанах. Именно так это было при Чиркунове.  И об этом говорили открыто сами агенты новой культурной политики, например, режиссер Эдуард Бояков:

«Это не выставочное общение с колхозниками в деревне, а необходимость понять, откуда все растет. Вот этого пермскому проекту дико не хватило. Приезжали московские люди, сидели на даче губера, в модных ресторанах и мутили проекты. Местные и отомстили, такого не прощают».

Такого хамства и наглости действительно не прощают, и Марату Гельману не стоит обольщаться возможностью продолжать культурную интервенцию в Пермский край. Наивны также расчеты губернатора на то, что компромиссы могут сбалансировать и стабилизировать ситуацию. Гельман стал передаваемым атрибутом административной власти, с которым Чиркунов насылает проклятие на дом нового губернатора, в чем у Виктора Басаргина, я уверен, скоро будет возможность убедиться. На культурной войне компромиссов быть не может, в других регионах это уже поняли. Народ уже не будет молча терпеть оскорблений и посягательств на культурные устои и традиции, которые всё более осознаются обществом как неотъемлемый фактор русского будущего. И в этом главная суть происходящих в стране политических процессов, которую не желают замечать политтехнологи и чиновники. Время компромиссов прошло, поднимается волна гражданского (патриотического по духу) сопротивления, и она нарастает.

Гражданское Большинство уже начало политически оформляться на Поклонной горе, когда более ста тысяч человек собрались на антиоранжевый митинг в защиту России. Становление и укрепление патриотической оппозиции продолжилось на Родительском Съезде, который прошел 9 февраля в Москве. И, между прочим, именно благодаря бесшабашной болтливости господ типа Гельмана, это Большинство уже услышало, как коллективный гельман его поносит и проклинает. Большинство это политически оформляется под задиристый лай коллективного гельмана. Гельманы же едва успевают придумывать этому Большинству оскорбительные прозвища, подменяя ими концептуальное осмысление процесса: «партия прошлого», «уралвагонзавод», «полуинтеллигенты»… И никак не могут найти в барахле своей памяти правильного имени. Вопрос, который должен задать себе сегодня каждый ответственный политик: на чьей стороне он примет участие в эскалирующей культурной войне – на стороне коллективного гельмана или на стороне гражданского Большинства?

Никита Федотов

 

 

Оставить комментарий

*