“Врачи” против “холеры”

Едва активисты движения «Суть времени» ответили на интенсифицированные выступления в СМИ правозащитника П. Микова, как попалась на глаза статья «Ювенальная “холера”» известного пермского любителя поисточать словесный яд, Аркадия Быкова. Журналист газеты «Звезда» сравнил защитников ювенальной юстиции с врачами из рассказа Вересаева, а развернувшийся вокруг законов «О социальном патронате» и «Об общественном контроле за обеспечением прав сирот» протест — с холерой.

В отличие от уполномоченного по правам ребенка в Пермском крае, Аркадий Быков, судя по всему, вообще не ориентируется в теме ювенальной юстиции. Конкретных двух законов и комментариев юристов он не читал, но мнение свое имеет. В своей статье известный местный журналист решил оседлать поведанную миру П. Миковым «правду о ювенальной юстиции». Мы не будем дублировать в текущем материале весь тот разбор нашумевшего понятия, который уже был произведен в статье, написанной в ответ на комментарии пермского омбудсмена по правам детей. Отметим немного другую закономерность.

Как уже было упомянуто, протест против ювенальной системы был инициирован в июне 2012 г. и продолжался по начало февраля 2013 г., после чего вылился в учреждение Родительского Всероссийского Сопротивления в Колонном зале Дома Союзов г. Москвы. Однако СМИ в Пермском крае практически никак не реагировали на множество периодически проводимых пикетов против двух законопроектов ФЗ № 42197-6 «О социальном патронате» и ФЗ № 3138-6 «Об общественном контроле за обеспечением прав сирот». Затем внезапно в пермское информационное пространство стали просачиваться комментарии представителей антиювенального протеста. Чуть позже, 9 февраля, на Учредительном съезде РВС выступил Президент РФ В. Путин и пообещал учесть мнение гражданского общества. Тогда вдруг в Перми раздался ответный взрыв проювенальных настроений.

На фронт борьбы за ювенальную юстицию вышел П. Миков и за пару дней отметился на телевидении, на радио, а также в серии печатных изданий и интернет-ресурсов. Коли уж замалчивать антиювенальный протест больше не получалось, пришлось его активно критиковать и пытаться дискредитировать. К кампании подключился и Аркадий Быков. В своей статье, носящей форму внезапного откровения, журналист подхватывает хвалебную песню опыту ювенальной юстиции в Пермском крае. Отталкиваясь от этого тезиса, он развивает свою высокохудожественную мысль о «ювенальной холере». Зачем читать те законы, против которых сформулировано нашумевшее обращение Президенту РФ? Зачем читать комментарии к ним? Ведь можно принять к сведению одно-единственное мнение и успокоиться на этом.

Почему-то г-на Быкова не смутил всероссийский масштаб протеста и то, что протест был поддержан множеством родительских организаций, учредителями и сотрудниками которых являются юристы. Он, вероятно, не в курсе, что невозможно собрать 260 тысяч живых подписей по всей России под паникерским обращением против того, чего нет. Либо, как и П. Миков, он слишком уверен, что дело просто в запуганности, тотальной необразованности и невежественности населения России. А почему бы нет, ведь эта точка зрения так популярна в рядах нашего т.н. «креативного класса» и «либерального» меньшинства? Не смутил Аркадия и тот факт, что зачем-то ювенальную юстицию осудил Архиерейский Собор Русской Православной церкви. Разумеется, все эти организации только нагнетают панику! А истинный смысл ювенальной юстиции известен только некоторым правозащитникам. Ну и журналистам, разумеется.

Автор статьи даже не счел необходимым установить, в чем же суть разворачивавшегося в течение полугода протеста. Он, очевидно, не понял, что протест против ювенальных законопроектов ФЗ № 42197-6 «О социальном патронате» и ФЗ № 3138-6 «Об общественном контроле за обеспечением прав сирот» обернулся успехом именно потому, что был предельно конкретным.

Мы повторимся в данной статье, что, например, П. Миков использует оба термина: «ювенальная юстиция» и «социальный патронат» в их изначальных, почти каноничных значениях. Это, разумеется, похвально, поскольку именно такой подход позволяет избежать путаницы понятий. Однако в то время как одни люди держатся за исходный смысл определений, другие начинают наполнять их новым и противоречивым содержанием.

Сперва «ювенальная юстиция» разрастается и включает в свою компетенцию не только систему правосудия для несовершеннолетних и реабилитации совершивших преступления детей, но и систему «профилактики правонарушений». В систему профилактики правонарушений детей начинают включаться мероприятия по своевременному обнаружению «семей, находящихся в трудной жизненной ситуации». Функция эта отдается на откуп органам опеки. Критерии, по которым возможно идентифицировать такие семьи, начинают стремительно расширяться, а дети — изыматься. Возникает протест в обществе. В ответ на этот протест лоббисты расширения полномочий органов опеки начинают исключать термин «ювенальная юстиция» из употребления, дабы не раздражать общественность.

Лучшим способом такого «исключения» оказывается, с одной стороны, возвращение к исходному понятию «ювенальная юстиция», с другой – попытка заменить термин «ювенальная юстиция» на другие, еще себя не зарекомендовавшие. Например, в своем интервью П. Миков рассказывает, что омбудсмены по правам детей и органы опеки предпочитают сегодня говорить не «ювенальная юстиция», а «восстановительное правосудие». И, разумеется, первым козырем всех защитников системы ювенальной юстиции, с которого они заходят в любой публичной дискуссии, становится апелляция к терминологии.

И уже далее следует типичная подмена предмета. Нахваливая свою систему ювенальной юстиции… простите, «восстановительного правосудия», проверенную на опыте г. Перми и положительно себя зарекомендовавшую, омбудсмены (а теперь и журналисты), начинают причитать: «Ах, как вы можете протестовать против этой прекрасной системы! Паникеры!»

Однако нам хотелось бы услышать что-нибудь более конкретное по тем двум правовым актам, о которых мы неустанно рассказываем людям с июня 2012 г. Но увы. Все аргументы опираются на собственное понимание ключевых терминов. Хороша позиция: сам тезис выдвинул — сам опроверг. А достойной и обстоятельной дискуссии с оппонентами как не было, так и нет.

Лариса Магданова,
пермское отделение движения “Суть времени”.

 

Оставить комментарий

*