Рубрика: Историческое достоинство

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 4.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

Часть 4.
Тюремная больница в СССР и
другие “гримасы тоталитаризма”
(интервью второе)

 

Мы продолжаем нашу беседу с Ковалёвым Владиславом Максимовичем — бывшим начальником Мошевской межобластной туберкулезной больницы для осужденных, находившейся в ведении Усольского управления лагерей, заслуженным врачом России, полковником внутренней службы в отставке. Владислав Максимович хоть и не работал в 36-ой колонии, ныне превращённой в музей политических репрессий, как Терентьев А.А. или Рыжков С.А., но поскольку «основной «несущий» каркас условий содержания был один на всех», его слова также очень важны для восстановления истинной картины условий содержания заключённых (в том числе и «политических») в местах лишения свободы времён СССР.

 

Ковалёв Владислав Максимович — бывший начальник Мошевской туберкулезной больницы для осужденных, входившей в состав Усольского управления лагерей, заслуженный врач России, полковник внутренней службы в отставке

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 3.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

Часть 3.
Тюремная больница в СССР и
другие “гримасы тоталитаризма”
(интервью первое)

 

Мы продолжаем знакомить читателей с воспоминания сотрудников исправительно-трудовых колоний. В предыдущих интервью мы беседовали с бывшими сотрудниками колонии №36, ныне превращённой в «музей политических репрессий Пермь-36», Терентьевым Анатолием Алексеевичем, полковником МВД в отставке, который с 1972 по 1975гг. был куратором исправительной трудовой колонии №36 по линии МВД и с Рыжковым Сергеем Андреевичем, с 1972 по 1979 гг. бывшим начальником оперативного отдела исправительной трудовой колонии №36.

По их свидетельствам, картина того, что в этой колонии «в годы советской власти содержались в тяжелейших условиях, страдали и погибали диссиденты, инакомыслящие, активные борцы за права человека в Советском Союзе, противники коммунистического режима, поборники национальной независимости порабощенных народов — политики, общественные деятели, писатели, ученые — люди, чьи идеи и усилия способствовали крушению человеконенавистнического режима» (как утверждает сайт организации) мягко говоря, не соответствует действительности. Контингент заключённых, по словам офицеров, составляли бойцы дивизий СС — «Ваффен СС», «Мёртвая Голова», «Галичина», бандеровцы, власовцы, а также разоблачённые шпионы и военные преступники. Режим содержания, вопреки утверждениям сотрудников музея Пермь-36, также не являлся античеловеческим, а напротив — стимулировал уголовников, сидевших в обычных зонах объявлять себя фашистами-антисоветчками, с тем, чтобы таким способом оказаться в этой «политической» колонии.

Приводимые в музее случаи систематического издевательства над заключёнными наши собеседники назвали бредом. Но, может быть, действительно 36-ая колония была мягче, и там не нарушался режим? Может быть, в других колониях было по-другому? Как вообще был устроен быт и порядок в колониях? С целью получить ответы на эти вопросы мы встретились с Ковалёвым Владиславом Максимовичем — бывшим начальником Мошевской межобластной туберкулезной больницы для осужденных, находившейся в ведении Усольского управления лагерей, заслуженным врачом России, полковником внутренней службы в отставке.

 

Ковалёв Владислав Максимович — бывший начальник Мошевской туберкулезной больницы для осужденных, входившей в состав Усольского управления лагерей, заслуженный врач России, полковник внутренней службы в отставке

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 2.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8



Часть 2.
Почему в музее политических репрессий Пермь-36 поклоняются бойцам «Ваффен СС», дивизии «Галичина» и зондеркоманд

Мы продолжаем знакомить читателей со свидетельствами сотрудников 36-ой колонии, ныне превращённой в «музей политических репрессий» «Пермь-36», о том, какой они видели колонию, какой контингент заключённых там содержался, в чём была их вина, расходятся ли видение сотрудников 36-ой колонии с тем её образом, который создан в музее.

Открыл нашу серию публикаций материал под названием «Как эсэсовцы, каратели и уголовники стали политзаключёнными — глазами очевидца» — интервью с Терентьевым Анатолием Алексеевичем, полковником МВД в отставке, который с 1972 по 1975гг. был куратором исправительной трудовой колонии №36 по линии МВД.

Сегодня мы будем говорить с Рожковым Сергеем Андреевичем, с 1972 по 1979 гг. бывшим начальником оперативного отдела исправительной трудовой колонии №36.

Рожков Сергей Андреевич — 72-79 гг. начальник оперативного отдела исправительной трудовой колонии №36

«Музейное» лобби

Стремительно разворачиваются события вокруг «музея» «Пермь-36».

Не так давно улеглась пыль от сражений вокруг либерального шабаша под названием «Пилорама» и на его территории. И вот, депутат Законодательного собрания Пермского края Александр Телепнёв, в связи с многочисленными обращениями в его приёмную о случаях искажения истории музеем Пермь 36, выдвигает тезис о необходимости урезать бюджет этому заведению.

Казалось бы, в России есть тысячи нуждающихся музеев. «Музей репрессий»? Были в советской истории и более масштабные события, не говоря уж о том, что более значимые и более достойные памяти. Но, нет, судьба именно этого музея взволновала всех, что, видимо, говорит о серьёзных связях и интересах. Немедленно своё возмущение в хамской форме высказал Евгений Сапиро, заместитель председателя правления Пермского землячества. Следом, не прошло и дня, как в Пермь откомандировали бригаду НТВшников.

«Пермь-36. Правда и ложь»

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Доктор исторических наук о музее «Пермь-36»


Предисловие

Сегодня очень много говорят о репрессиях в СССР, о несвободе, о диссидентах, о чем угодно, лишь бы выставить советский период в крайне негативном свете. В частности на территории Пермского края действует так называемый музей истории политических репрессий «Пермь-36», который именуется теперь как «территория свободы». Экскурсоводы рассказывают о страдавших там диссидентах, которые сидели за свои убеждения. Всё это представляется таким образом, будто сидело чуть ли ни полстраны, а другая половина их охраняла, и все вместе они ненавидели советскую власть. Настало время разобраться в возникшей ситуации и расставить все точки над и. Пора сделать шаг к тому, чтобы не проклинать или восхвалять прошлое, а понять его.

В борьбе за сохранение исторического достоинства, которая является одним из направлений деятельности движения «Суть времени», с 22 ноября 2012 года мы начинаем публикацию серии статей «Пермь-36. Правда и ложь», посвященных деятельности АНО «Пермь-36» и общества «Мемориал» в Пермском крае. Материалы будут публиковаться два раза в неделю на официальном сайте Пермского регионального отделения движения «Суть времени» http://eotperm.ru.

Кто на самом деле сидел в Пермском крае по политическим статьям? За что, по каким именно статьям они сидели? Каким был быт заключенных? В чем отличие уголовной зоны от «политической»? На эти и многие другие вопросы вы найдете ответы, ознакомившись с представленными публикациями.

Основную часть материала составят интервью с бывшими сотрудниками исправительных колоний Пермского края, записанные членами движения «Суть времени» осенью 2012 года.

Открывает нашу серию публикаций материал под названием “Как эсэсовцы, каратели и уголовники стали политзаключёнными — глазами очевидца” — интервью с Терентьевым Анатолием Алексеевичем, полковником МВД в отставке, который с 1972 по 1975гг. был куратором исправительной трудовой колонии №36 по линии МВД.

Таким образом мы хотим представить альтернативную точку зрения, которая все время замалчивалась. Мы намерены воплотить в жизнь свободу слова, о которой так много говорят “правозащитники” и поставить ее во главу угла.

Завершающим публикации мероприятием станет круглый стол с непосредственными участниками событий давних лет «Пермь-36. Правда и ложь».