Рубрика: Историческое достоинство

Новое слово в дискурсе “новых перестройщиков”

Состоявшееся в минувший понедельник мероприятие выявило новый тренд, точнее, новое изобретение в дискурсе пермских поборников покаяния за советское прошлое. Презентация книги «Топография террора» (отдельная, весьма интересная и провокационная тема) прошла в привычном, по-пермски «либеральном» формате. Приглашенные участники презентации доброжелательно вторили друг другу, воодушевленно хвалили авторов книги и, как водится, переходили на смешки или недовольное гудение с выкриками, когда звучало оппонирующее мнение. Внезапно на этом фоне прорезалась фраза Т.И. Марголиной, уполномоченной по правам человека в Пермском крае: «Мы будем и дальше, наверное, продолжать… дискутировать… Очень важно, чтоб только это было не на уровне войны друг против друга. Не на уровне доносов друг против друга». После первого употребления слова «донос», что характерно, в контексте слова «война», мы заинтересовались. Чуть позже эту мысль радостно повторил А. Рогинский: «Это замечательно, когда люди спорят! Важно только, чтобы споры не превращались в доносы!» Ассоциация «доноса» со «спором» стала еще более интригующей. Потом обретшее новую жизнь понятие пару раз прозвучало в кулуарах.

Стало очевидным, что этот прием – новое открытие для наших антисоветчиков. По крайней мере, они произносили слово «донос»  с немалым энтузиазмом. Было ли оно внезапным откровением конкретного мероприятия, либо новая концепция «доносительства» явилась продуктом местного мозгового штурма, история умалчивает. Однако согласитесь, выявившаяся закономерность предстает довольно интересным предметом для изучения.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 10.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10.


Часть 10. Другой музей

О наличии в Пермском крае рупора диссидентской пропаганды «Пермь-36», по недоразумению именуемого «музеем», известно многим. Об этом месте пишут в газетах и показывают хвалебные репортажи по ТВ. Однако в век Интернета скрывать правду становится сложнее, и рано или поздно об истинном положении вещей узнают все. Но речь сейчас пойдет не о «Перми-36». Оказывается, в Пермском крае существует другой музей, посвященный Отечественной системе исполнения наказания – это общественный музей исправительной колонии №35. Да, той самой колонии, которая входила в состав так называемого «пермского треугольника», включавшего помимо неё «Пермь-36» и «Пермь-37». В ней точно так же, как и в остальных перечисленных исправительных учреждениях, отбывали свое наказание каратели, террористы, полицаи, сектанты, диссиденты и другие особо опасные преступники.

Пермь-36: Оправдание бандеровцев

Не прошло и года, как на сайте “Перми-36″ появился комментарий историка Л.А.Обухова к летнему интервью Владимира Кургузова, возглавлявшего в своё время службу контролёров 35-й колонии.

 

«Пермь – 36»: репрессии мозга


В новогодние праздники мы с товарищами решили подвергнуть внезапной проверке деятельность печально известного музея «Пермь-36». А ну как руководство заведения учло критику, провело воспитательную работу с гидами, отредактировало выставку? Ведь и сам Виктор Шмыров, директор автономной некоммерческой организации «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36», признаёт, что экскурсоводы в его музее «не вполне квалифицированные», что в основном, это местные или подрабатывающие студенты. Забегая вперёд, отвечу сам себе – с антисоветской пропагандой и грязными манипуляциями в музее по-прежнему всё хорошо! Или даже лучше.

“Пермь-36″. Когда нечего сказать

 

Обещанный директором АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36”» круглый стол так и не был заявлен. В ходе мероприятия работники “Пермь-36” собирались дать разъяснения по поводу выявленных фактов фальсификации исторических событий и манипуляции с историческими данными в музее.

 Обещание провести круглый стол для разъяснения позиции АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36”» в отношении предъявленных к музею претензий о фальсификации истории было дано 18 декабря 2012 г. В этот день в Пермском планетарии состоялся брифинг, целью которого явилось объявление итогов заседания рабочей группы при Президенте по разработке программы по увековечению памяти жертв политических репрессий. В ходе брифинга сотрудники и апологеты музея озвучили планы будущего развития проекта музея политических репрессий «Пермь-36». Брифинг вели Т.И. Марголина, уполномоченный по правам человека в Пермском крае, В.А. Шмыров и  Т.Г. Курсина, директор и исполнительный директор АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36”».

Ранее, 12 декабря 2012 г., состоялся круглый стол «Пермь-36. Правда и ложь». В мероприятии приняли участие ветераны силовых структур, бывшие сотрудники ВС 389/36, депутаты, общественно-политические деятели и правозащитники, сотрудники администрации губернатора Пермского края. Организаторы и приглашенные участники круглого стола публично осветили ряд существенных искажений преподаваемой в музее истории и попросили работников АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36”» дать соответствующие объяснения. Не получив вразумительных ответов на озвученные претензии, свои вопросы они повторили на брифинге 18 декабря.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 9.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

Часть 9.

Бывший заключенный Перми-36: “Узники совести”? Нет, люди без чести”.

В серии интервью «Пермь-36: Правда и ложь» неизменно приводились слова сотрудников колонии о том, какой была ИТК-36 (ныне музей политических репрессий Пермь-36) в то время, когда они там работали. В этот раз мы публикуем свидетельства  осужденного, отбывавшего наказание в той самой исправительно-трудовой колонии №36, он лично знал Ковалёва, Буковского и других осужденных этой колонии. Это свидетельства З.П. Довганича, опубликованные в журнале «К новой жизни», за 1979г. №1. В этом материале Довганич рассказывает о моральном облике  заключённых, о том как проходили голодовки и с какой целью.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 8.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

 

Часть 8.
Пермь-36. Правда и ложь. Как “узники совести” кару небесную насылали.

 

Мы продолжаем публикацию интервью с сотрудниками бывшей колонии ИТК-36, превращенной сегодня в “музей памяти жертв политических репрессий”. Сегодня мы публикуем вторую часть интервью Салахова Наиля Соматовича, подполковника в отставке, с 1973 по 1975 год начальника отряда №2 ИТК-36.

 

Пермь-36

Пермь-36. Правда и ложь. Заданные вопросы и полученные «ответы» (повесть в четырех частях)

 Оглавление

Прошло уже более месяца со дня проведения круглого стола, посвященного деятельности АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36″» и практически полгода с момента публикации в «Аргументах и Фактах» интервью с Владимиром Кирилловичем Кургузовым (бывшим некогда начальником службы контролеров ВС 389/35), впервые публично уличившим музей «Пермь-36» в фальсификации истории.

Какие итоги можно подвести? Каким оказалось поле реакций на гражданский протест против откровенно пропагандистской деятельности музея? Ведь от музея как от организации ждут объективности и научности в его исторической и просветительской деятельности. А там, где начинается пропаганда, кончается историческая наука как таковая.

Какие события, связанные с деятельностью музея, имели место в нашем крае, столь славящемся своей либеральностью? Запамятовавшим напомним, что либерализм – это прекрасная идея, основанная на личной свободе граждан, свободе мнения, выбора и самовыражения, четко регулируемой законом и ограничивающейся там, где начинается свобода другого человека. Но настойчивое, повсеместное и безапелляционное поругание «тоталитарного режима» СССР выпадает из рамок либерализма, как только наталкивается на наличие обоснованного альтернативного мнения. Мнения, по удивительному стечению обстоятельств, упорно замалчиваемого в прессе. Мнения, столь агрессивно критикуемого «либералами», что нарушенной оказывается не только рамка либерализма, но и рамка элементарной вежливости. Так давайте же посмотрим, насколько либерален сегодня Пермский край? Насколько он внимателен к голосу протестующих граждан?

«Антисоветизм» vs «гражданское просвещение и патриотическое воспитание»

         Пермь-36. Правда и ложь. Заданные вопросы и полученные «ответы»

Движение «Суть времени» с самого начала было заинтересовано в разрешении ряда противоречий, связанных с деятельностью АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36″». Первое из них звучит следующим образом. Как совмещается «антисоветская деятельность» музея (о которой открыто заявляет его директор В. Шмыров) на средства иностранных фондов (список которых представлен в открытом доступе) с его просветительской и образовательной, а уж тем более патриотически-воспитательной деятельностью в условиях замалчивания альтернатив?Мало кто знает, что АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36″» финансируется краевым бюджетом согласно Постановлению Правительства Пермского края от 31 октября 2011 г. N 822-п «Об утверждении Порядка определения объема и предоставления субсидии из бюджета Пермского края Автономной некоммерческой организации «Мемориальный центр истории политических репрессий “Пермь-36″», деятельность которой направлена на гражданское просвещение населения и патриотическое воспитание молодежи» [выделено автором]. 26 сентября 2012 г. в это постановление были внесены изменения, согласно которым обещанное некоммерческой, заметьте, организации финансирование составляет «в 2012 году — в сумме 14021,8 тыс. рублей, в 2013 году — в сумме 23877,1 тыс. рублей; в 2014 году — в сумме 18006,3 тыс. рублей; 2015 году — в сумме 19096,7 тыс. рублей с учетом индексации в последующие годы».

«Музей совести» vs каратели в составе заключенных

Пермь-36. Правда и ложь. Заданные вопросы и полученные «ответы»

Второе противоречие заключается в том, что музей претендует на роль «места памяти» и «музея совести», при этом замалчивается тот факт, что существенная часть заключенных колонии ВС 389/36 включала карателей, пособников нацистов, и других военных преступников. Более того, сотрудники музея откровенно фальсифицируют некоторые исторические факты. При этом, будучи уличенными во лжи, они часто прибегают к подмене предмета разговора либо иной трактовке своих целей.

Поясним на конкретных примерах. Говоря о численности репрессированных, экскурсоводы музея называют сильно завышенные цифры от 20 до 40 миллионов. Однако уважающим себя историкам в XXI веке уже несовременно пользоваться цифрами Р. Медведева, при этом манипулируя ими так, как душа ляжет. Например, если посетители выражают сомнения по поводу цифр в 20 – 40 миллионов, экскурсовод считает нужным дополнить, что эта сумма складывается из арестованных, высланных и депортированных (хотя даже в такой интерпретации она изрядно завышена). Если же неискушенный слушатель, например школьник, будет воспринимать информацию данной экскурсии, в отсутствие уточнений он уедет с твердым представлением о том, что все 20–40 миллионов сидели в ГУЛАГе.

Научная организация vs ненаучные методы спора

Пермь-36. Правда и ложь. Заданные вопросы и полученные «ответы»

Третье противоречие заключается в том, что сотрудники АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий Пермь-36» и защитники музея позиционируют себя либералами и профессиональными историками и журналистами. Тем не менее, сталкиваясь с оппонирующим мнением, они нередко апеллируют к моральным оценкам и оскорблениям. Подобное поведение никак не допустимо, если речь идет об организации, занимающейся историей как наукой, а не как пропагандой.

Очень распространенный тип отзывов о людях, возмущенных деятельностью АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36″» апеллирует к их недостаточной образованности. Часто подобные выпады включают претензии типа «У вас нет фактов!», «У вас одни эмоции!» и «подчитайте ещё!» Подобные обвинения и «рекомендации» очень удивляют.

«Гражданское просвещение и патриотическое воспитание» vs бескультурная «культурная» программа

Пермь-36. Правда и ложь. Заданные вопросы и полученные «ответы»

Наконец, четвертая наша претензия к АНО «Мемориальный музей истории политических репрессий “Пермь-36″». Необходимо разрешить противоречие между претензиями на «гражданское просвещение населения и патриотическое воспитание молодежи» и тем откровенным бескультурием, которое ежегодно творится в рамках либеральных форумов «Пилорама», организуемых на базе музея «Пермь-36», с участием его работников и волонтеров общества «Мемориал». Присутствуя на форуме два года подряд, активисты движения «Суть времени» отсняли материал в виде выступлений на главной сцене и на рок-сцене «Пилорамы». Содержание концертов носило явно не патриотический характер: изобиловало ненормативной лексикой, экстремистскими призывами к насилию и противоправным действиям, а также откровенно омерзительными «перформансами». О том, что ненормативная лексика лилась и с театральных помостов «Пилорамы», нам сообщили гости форума.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 7.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

 

Часть 7.
Противостояние и производство ТЭНов.

 

В связи с тем, что публикация серии статей “Пермь-36. Правда и ложь” вызвала серьезный общественный резонанс и вскрыла массу фактов, сознательно утаиваемых сотрудниками музея “Пермь-36″, мы продолжаем публикацию интервью с сотрудниками бывшей колонии ИТК-36, превращенной сегодня в “музей памяти жертв политических репрессий”.  Сегодня мы публикуем интервью Салахова Наиля Соматовича, подполковника в отставке, с 1973 по 1975 год начальника отряда №2 ИТК-36.

 

Салахов Наиль Соматович, подполковник в отставке, с 1973 по 1975 год начальник отряда №2 ИТК-36

 

Круглый стол “Пермь-36. Правда и ложь”. Стенограмма


Видео круглого стола.

Олег Луначёв («Суть времени», г. Пермь): Добрый вечер, спасибо всем, кто пришёл. Меня зовут Луначёв Олег, мне поручено модерировать наш круглый стол по теме «“Пермь-36”: правда и ложь». Я сейчас зачитаю небольшое вступительное слово, и потом мы начнём. Организатором круглого стола является Пермское отделение движения «Суть времени».
Вопросы, которые мы сегодня обсуждаем. Первый вопрос – «Степень достоверности информации, представляемой АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36» о составе, быте и режиме содержания осужденных». Второй вопрос – это «Политическая составляющая деятельности АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36»: музей или политический проект». И третий вопрос – «Совместима ли деятельность АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36»» с программой патриотического воспитания «Духовность и патриотизм». Вот наша повестка.

Давайте, я сначала представлю участников, кто пришел, ну и скажу о тех, кто не пришёл.

Эхо Перми-36

АНО «Мемориальный центр истории политических репрессий «Пермь-36» упрекают за то, что его гиды дают недостоверную и непроверенную информацию как о 36-й колонии, так и о ГУЛАГе вообще. Мы решили проанализировать этот вопрос на основе отзывов посетителей музея, оставленных ими в Интернете. Для этого мы осуществили поиск записей поездках в музей в ЖЖ и других местах за период с 01.01.2001 по 01.06.2012 (чтобы исключить влияние критических публикаций о музее, появившихся в этом году). Все найденные нами записи принадлежат людям, ведущим блог не первый год, т.е. это не блоги-однодневки.

Всего было найдено 34 отзыва. Некоторые из них весьма объёмные, другие сводятся к нескольким фразам, отдельные записи содержат слова гидов в изложении посетителя, но большинство – лишь его собственные слова, однако, каждый отзыв позволяет судить о том, какую информацию вынес человек из посещения музея.

Модернизация или фашизация?

В середине декабря стало известно, что уполномоченный по правам человека в Пермском крае Татьяна Марголина и директор мемориального центра «Пермь-36» Виктор Шмыров вошли в состав рабочей группы по программе увековечения памяти жертв политических репрессий. Руководит группой председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Михаил Федотов. Эта программа, активно продвигавшаяся Федотовым с весны 2011 года, получила в прессе неофициальное название «Десоветизация». В обосновании к программе говорилось, что за последние сто лет России нечем гордиться, что вся Россия – «одна большая Катынь», что необходимо признать СССР ответственным за развязывание второй мировой войны. Разработчики программы предлагали запретить работать на государственной службе лицам, которые публично отрицают преступный характер советского режима. А один из разработчиков Сергей Караганов откровенно говорил, что это программа по модернизации нашего сознания.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 6.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8



Часть 6.
Ужасы настоящего ГУЛАГа или
валенки за 8 рублей.

Музей «политический репрессий Пермь-36» часто как в средствах массовой информации, рекламе туристических агентства, так в словах сотрудников музея подаётся как единственный в России музей ГУЛАГа. И хотя сама колония №36 никогда к системе ГУЛАГ не относилась, т.к. существовала с 1972г. по 1988г., когда никакого ГУЛАГа уже не было, это не мешает позиционировать её именно таким образом. Мы знакомы со страшными описаниями ГУЛАГа Солженицина, Шаламова, но опыт сопоставления подачи истории музеем Пермь-36 со свидетельствами очевидцев-сотрудников ИТК-36 говорит, что если надо, то эсэсовцев будут выдавать за «политзаключённых», а обычнее кровати за деревянные нары без белья и т.д. Чтобы попробовать разобраться, какими были настоящие лагеря ГУЛАГа в Пермской области, мы обратились к Невенчановой (в те годы, Паламожных) Эльзе Вениаминовне, работавшей с 1955 по 1956 г. начальником смены Косьвинского гидролизного завода (сейчас, Губахинский биохимический завод), который монтировали заключённые лагеря Кизеллаг. Кизеллаг (Кизеловский ИТЛ) — подразделение, действовавшее в структуре Главного управления исправительно-трудовых лагерей Народного комиссариата внутренних дел СССР (ГУЛАГ НКВД). Располагалось близ города Кизел с 6 июня 1947 года в Пермской области. К производству лагеря относились лесозаготовки, а также строительство и ремонтные работы на Широковской ГЭС, Косвинском гидролизном заводе, судоремонтных мастерских, работа в каменном карьере, изготовление мебели, строительство и содержание железных дорог.

Невенчанова (Паламожных) Эльза Вениаминовна — начальник смены Косьвинского гидролизного завода, который монтировали заключённые лагеря Кизеллаг (Пермская область)

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 5.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8



Часть 5.
Диссиденты и ЦРУ.

 

«Диссиденты? Все это содержалось за счет ЦРУ.
Они выполняли их задачи. И, видимо, выполнили…»
Коптелов Вениамин Николаевич

 

После небольшого отступления в предыдущих частях от главной темы, где полковник внутренней службы в запасе Владислав Максимович Ковалев рассказывал о медицинском обслуживании в уголовно-исправительной системе советского периода, мы вновь возвращаемся к истории 36-ой колонии. Итак, представляем вашему вниманию интервью с Коптеловым Вениамином Николаевичем, начальником роты охраны ИТК-36 с 1974 по 1979 г.

Коптелов Вениамин Николаевич – командир роты охраны 36-ой колонии с 74г. по 79г.

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 4.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

Часть 4.
Тюремная больница в СССР и
другие “гримасы тоталитаризма”
(интервью второе)

 

Мы продолжаем нашу беседу с Ковалёвым Владиславом Максимовичем — бывшим начальником Мошевской межобластной туберкулезной больницы для осужденных, находившейся в ведении Усольского управления лагерей, заслуженным врачом России, полковником внутренней службы в отставке. Владислав Максимович хоть и не работал в 36-ой колонии, ныне превращённой в музей политических репрессий, как Терентьев А.А. или Рыжков С.А., но поскольку «основной «несущий» каркас условий содержания был один на всех», его слова также очень важны для восстановления истинной картины условий содержания заключённых (в том числе и «политических») в местах лишения свободы времён СССР.

 

Ковалёв Владислав Максимович — бывший начальник Мошевской туберкулезной больницы для осужденных, входившей в состав Усольского управления лагерей, заслуженный врач России, полковник внутренней службы в отставке

«Пермь-36. Правда и ложь» Часть 3.

Предисловие
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8

Часть 3.
Тюремная больница в СССР и
другие “гримасы тоталитаризма”
(интервью первое)

 

Мы продолжаем знакомить читателей с воспоминания сотрудников исправительно-трудовых колоний. В предыдущих интервью мы беседовали с бывшими сотрудниками колонии №36, ныне превращённой в «музей политических репрессий Пермь-36», Терентьевым Анатолием Алексеевичем, полковником МВД в отставке, который с 1972 по 1975гг. был куратором исправительной трудовой колонии №36 по линии МВД и с Рыжковым Сергеем Андреевичем, с 1972 по 1979 гг. бывшим начальником оперативного отдела исправительной трудовой колонии №36.

По их свидетельствам, картина того, что в этой колонии «в годы советской власти содержались в тяжелейших условиях, страдали и погибали диссиденты, инакомыслящие, активные борцы за права человека в Советском Союзе, противники коммунистического режима, поборники национальной независимости порабощенных народов — политики, общественные деятели, писатели, ученые — люди, чьи идеи и усилия способствовали крушению человеконенавистнического режима» (как утверждает сайт организации) мягко говоря, не соответствует действительности. Контингент заключённых, по словам офицеров, составляли бойцы дивизий СС — «Ваффен СС», «Мёртвая Голова», «Галичина», бандеровцы, власовцы, а также разоблачённые шпионы и военные преступники. Режим содержания, вопреки утверждениям сотрудников музея Пермь-36, также не являлся античеловеческим, а напротив — стимулировал уголовников, сидевших в обычных зонах объявлять себя фашистами-антисоветчками, с тем, чтобы таким способом оказаться в этой «политической» колонии.

Приводимые в музее случаи систематического издевательства над заключёнными наши собеседники назвали бредом. Но, может быть, действительно 36-ая колония была мягче, и там не нарушался режим? Может быть, в других колониях было по-другому? Как вообще был устроен быт и порядок в колониях? С целью получить ответы на эти вопросы мы встретились с Ковалёвым Владиславом Максимовичем — бывшим начальником Мошевской межобластной туберкулезной больницы для осужденных, находившейся в ведении Усольского управления лагерей, заслуженным врачом России, полковником внутренней службы в отставке.

 

Ковалёв Владислав Максимович — бывший начальник Мошевской туберкулезной больницы для осужденных, входившей в состав Усольского управления лагерей, заслуженный врач России, полковник внутренней службы в отставке